ｓｃｒｅａｍ

Минхо валится прямо на стекла, когда в полнейшей тишине позади кто-то оказывается. Он жмурится от ноющей боли по телу, конкретное местоположение которой совсем не удается определить: его будто бы окутали с ног до головы. Стекло под тяжестью тела хрустит, сдвигается и, кажется, оказывается вполне реальным - Ли прерывисто стонет, когда упирается затылком прямо в него. Пытается сфокусировать взгляд, рукой сдавив собственное предплечье и переворачиваясь по возможности на свободный пол. Феликс держит минуту, как ослабление. Он тонет в каждой частичке глубочайшей ненависти, чувствуя жжение на костяшках - сегодня он слишком часто руки в действие привел, ударив для начала Хвана, а после него и этого жалкого Минхо, который даже сдачи дать не в силах. Когда кого-то искренне ненавидишь, то скрываешь свои чувства.. ругаешься и ссоришься только с тем, кто просто не нравится. Тогда об этом известно всем. А настоящая ненависть - это хорошо спрятанная тайна, о которой не знает даже ее причина, ее истинный объект. И все-таки Минхо удается сфокусировать взгляд на стоящем немного удаленно парне. В глазах басиста плывет то, что не назвать человеческими чувствами. Ли с самого начала заметил, что с этой группой что-то не так.. они не просто образ. Их образ - воплощение чего-то более уродского, такого отвратительного и божественно заниженного. С соседней комнаты слышен новый болезненный крик, в котором плавится и смешивается одной сплошной наслаждение - Чонин.. не против? Неужели в этом и заключался его основной план? Он не чувствует не то что пальцев ног: его тело немеет целиком и полностью, пока Чан одной из рук скользит по его опущенному бедру выше, нежно контрастирует с опускающимися на шею нижнего сухими поцелуями. Переходя со стенок на органы или с одного органа на другой, брюшина образует дубликатуры, где располагаются петли тонкой кишки, борозды и каналы, углубления или так называемые карманы. Соединяясь с передней и задней стенками живота, брюшина переходит на диафрагму, а затем на печень и образует венечную, серповидную, правую и левую треугольные связки печени - живая печень выглядит превосходно. Орган размером практически с футбольный мяч. Пальцы другой руки Кристофера прикасаются прямо к ней, надавливают сильнее и тонут в мягкости плоти, обильно истекающей кровью. - ты..- Енбок своим низким голосом прямо разрезает тишину, в которой практически звериная паника Минхо растет. Он смотрит в его глаза, но знает, что любому хищнику это лишь на руку.. но старший просто не в силах отвернуться. Он задыхается, пока локтями опирается об острые стекла под собой и аккуратно сдвигается ближе к стене. Нет, сейчас ему безразлична эта боль - хочется просто сбежать. План Чонина - самое глупое, чему удавалось хоть когда-либо следовать. - ты испортил его,- ни намека на дрожь, Феликс несомненно уверен в своих словах. Он медленно делает шаг ближе к однофамильцу, тяжелой линией взгляда поднимаясь по чужой одежде, наконец, к лицу. - ты забрал мою цель,- практически выплевывает басист минутой позже предыдущих фраз, после чего без ожиданий наступает Минхо ногой прямо на бедро всем своим весом. Давит так, что Ли практически валится на сборище осколков и истерично вскрикивает.. неужели люди, наблюдающие за этим, все еще не обратили внимание на то, что сюжет пошел не по сценарию? Или же это сценарий такой? Быть не может. В воротах печени задний и передний листки брюшины соединяются и переходят на желудок и двенадцатиперстную кишку в виде печеночно-желудочной и печеночнодуоденальной связок. Эти связки располагаются между воротами печени, малой кривизной желудка и верхней частью двенадцатиперстной кишки и образуют малый сальник. В последнем проходят печеночная артерия, общий желчный проток и воротная вена. Минхо, кажется, никогда не поймет той анатомии, которую изучала Чэвон - его воротит от одного вида ран, не говоря уже о внутренностях. Такая хрупкая девушка.. Феликс давит до хруста кости, но Минхо не решается сказать ни слова - сдерживает в этот раз даже болезненный крик, когда под спиной стекло начинает крошиться.

***

- Хенджин,- Джисон с сомнительной строгостью поднимается со своего насиженного места. Шлейф алкоголя от него, легкая измотанность и головокружение.. ему не впервые ощущать что-то подобное, как и остальным не впервые его таким видеть. Они все ничтожны без алкоголя. - останови его, пока не поздно,- Хан кладет руку на плечо вокалиста, который незаметно сдвинул руку и начал давить девушке на дыхательные пути так, чтоб она начала медленно терять сознание. Медленно и мучительно, но не больно. А взгляд.. у Хвана изменился. В первый миг испуга нам лезет в голову всякий вздор, но стоит немного подумать - и все становится на свои места. Этот испуг врастает в кожу извилистыми лианами, которые просто так скальпелем ни за что не вырезать. Их нужно вырывать вместе с плотью. - Хван Хенджин, ты оглох?- демонский голос Джисона. Если бы он относился к одному из божественных, определенно был бы покровителем самой великой похоти. Другой рукой он прикасается к боку Хвана где-то под ребрами, довольно плохо зная его эрогенную схему.. они даже не трахались. Джисон лезет, Джисон прикасается, но никогда не позволяет дойти до постели - настолько далеко ему интересны одни лишь девушки, как и Чанбину. - он его убьет, а нам нужен лишь один экземпляр,- СунХи поясняет Хенджину то, что вполне очевидно, а кроме Хенджина успокоить Феликса не сможет никто. Это знает каждый из присутствующих. Хван ощущает, как тело в его руках плавно слабеет, а после и вовсе прекращает брыкаться - он неторопливо опускает свой дикий взгляд к заснувшей девушке, наконец убирая от нее дрогнувшие в возникшем напряжении мышц руки. - уйми своего личного демона, Хенджин-и,- Джисон с мерзкой ухмылкой шепчет на ухо вокалисту, который, на удивление, не подхватывает его настрой. Что-то здесь точно не так. Парень несколько секунд наблюдает за черно-белой картинкой того, как Чан отрывается от Чонина и поднимает взгляд прямо к камере, выпрямляясь в спине и обнажая видимость на вспоротую брюшную полость детектива. - это не конец,- тихо произносит Вермут, почти мимолетно кивая в сторону этого экрана: СунХи довольно усмехается в ответ, а Джисон отстраняется от вокалиста и пропускает того к выходу. Провожает многозначным взглядом, лишь оставляя за собой предположения - Хенджин и вправду похож на то, что человечеству не изучить. Он рожден идти против правил, против людей и в конечном итоге против всего мира. Но кто пойдет против мира вместе с ним? Немного времени проходит до того, как на черно-белых камерах показывается и Хенджин. Он ненадолго останавливает взгляд на лежащем Чонине, едва различающем предметы вокруг себя и через невероятную силу повернувшим голову в сторону входа. Нет, он не узнает Хвана, зато сам Хван узнает его. - так тебе и надо,- Вермут довольно добродушно улыбается, не обнажая белоснежных зубов, а после проходит мимо. Ему не интересно то, как Чан зависимо срывает с детектива пиджак, безжалостно разодрав рукава и даже не додумавшись снять с того цепи с запястий.. нет. Чонин должен быть полностью в его власти, пока зверь внутри не утешится. Хенджин двигается бесшумно, попадая в темный коридор и по памяти достигая бледно-зеленого света, в покровах которого Феликс заезжает Минхо той же ногой под ребра, да с такой силой, что Ли сворачивается от накатывающей боли в безысходности прямо на стекле. Острые концы царапают ему щеку, руки, даже кое-где прорывают одежду, но он, кажется, обо всем этом уже забывает. Хван медлит. Такой Феликс.. разгоряченный. Агрессивный. Такой, которого хочется сдавливать пальцами и успокаивать языком. И.. такой Минхо. Такой же слабый, как и Хвиджун. Никогда брат Вермута не мог постоять за себя, потому что абсолютно всегда этим занимался Хенджин. Тем не менее, вокалист тихо подходит к Енбоку со спины и, не прикасаясь, наклоняется немного ближе к его уху в силу заметной разницы в их росте. Один только выдох старшего - и Феликс замирает со сжатыми в кулаки ладонями внизу, взглядом практически растворяясь в стене напротив. В помещении виснет тишина, сквозь которую рвутся только обрывистые вдохи Ли - он практически давится своей кровью, впервые ощутив столь четкий привкус металла на языке. Это заставляет его осознавать, насколько ситуация усугубляется. - Ликс-и, как ты посмел?- Хван не улыбается, но его голос.. такой нежный и трепетный. То, к чему и легло хрупкое сердце басиста. Проводящая система сердца включает крошечные полоски ткани, похожие на электрические провода.. передает сигналы водителя ритма в остальные участки сердца. При нормальной работе этой системы сигналы попадают в каждую из клеток сердечной мышцы в нужное время.. затем сердце совершает сильное сокращение, посредством которого выталкивает кровь надлежащим образом. - ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне?- немного тише произносит Вермут, но, кажется, Минхо слышит. Хенджин смотрит прямо на него.. в его фокусирующиеся в мерзком свете глаза на двух силуэтах, столь важно возвышающихся над ним. - Хенджин, я..- и Феликс становится совершенно ватным. Руки подрагивают, хотя Хван даже не прикоснулся - его аура. С его энергетики тонут все окружающие, но для Минхо и Енбока это ощущается как-то иначе. - молчи, Енбок, ты ошибся. Ты ошибся еще тогда, когда стал таким слабым передо мной. Строил из себя смелого и крепкого, да?- Хван чувствует, как давит на ту самую точку, от чего становится значимо увереннее в себе и своих действиях. - я знаю, что ты никто без меня, маленький,- Вермут мягко прикасается губами к краю его уха, посмев лишь на секунду прикрыть глаза и переключиться на полную, такую пустую тьму. - подавись кровью Христа, Енбок,- резкий, но глухой рык над его ухом обрывает всю идиллию непривычных обвинений: Хенджин обходит парня, впавшего в настоящий транс, и садится на корточки рядом с притихшим Минхо. Так легко ловит его испуганный взгляд, а пальцами прикасается к его подбородку и вынуждает чуть выше поднять голову, пусть и не особо удобно. Пока Феликс молчит, Хван осторожно вытирает большим пальцем полосу его крови от края подбородка до уголка губ. Сквозь запах застоявшейся пыли пробираются отвратительные нотки плоти, самой что ни наесть свежей плоти.. кровь, души, пот, слезы - Хенджин чувствует это все, не будучи чем-либо отличным от обычного человеческого существа. - Минхо-я,- его специально ослабевший голос привлекает сознание старшего, в то время как испуганная до обморока здоровая сторона психики пытается уцепиться за последнюю ниточку шанса спастись. Но, кажется, нет. Он тонет, пока Феликс пробивает взглядом в нем сплошное отверстие через легкие. Окружающим легко сказать: "не принимай близко к сердцу".. но откуда им знать, какова глубина этого сердца? И где для него это самое "близко"? - стань моим, Минхо-я..- повторившееся прозвище имени заставляет старшего пропустить пару спешных ударов сердца. Хенджин помогает восстановить ритм.. унять это противное бешенство, которое рождается в страхе и прогрессирует в беспомощной ненависти. - твоим?- растерянный донельзя тон голоса Енбока, его резко переведенный на Хвана взгляд. Такой наивный.. неужели этот суровый басист умеет что-то чувствовать? Что-то, кроме чужой крови на мыслях? Хенджин помогает Минхо подняться на ноги, в процессе уложив руку на его талию. Почему Ли так легко поддается? Честно, Хван приятно пахнет. Чем-то легким, едва ли заметным.. наверное, одеколон практически выветрился. От резкого подъема с пола у старшего начинает кружиться голова, а слова попросту не сходятся в предложения. - просто ответь, если согласен,- Хенджин шепчет где-то близко, ни капли не брезгуя всей окружающей их грязью, этой кровью и в целом мерзким состоянием каждого из присутствующих. Он несколько секунд пытается уловить его мутный взгляд, обеими руками удерживая крепкое тело и прижимая чуть ближе к себе. ..по комнате разносится надрывный и протяжный крик, когда его губы прикасаются к окровавленным напротив. А Минхо отвечает. Становится причиной этого несдержанного звука где-то за спиной Хвана, с вопиющим желанием впитывающего вкус крови старшего прямо в свою душу.

***

- боже,- Чанбин напряженно выдыхает, опираясь спиной о холодную стену какого-то кирпичного многоэтажного дома. Они бежали столько времени, сколько, наверное, не были за всю жизнь в зале - пришлось забраться на несколько крыш, завернуть в переулках и окончательно потеряться, когда в квест-руме появилось на пару десятков людей больше. - я и понятия не имел, что он за собой ораву притащит..- план Чонина оказался лучше, чем успел рассмотреть Минхо. Он упал в обморок прямо в поцелуе, когда Хенджин едва ли успел поймать и не уронить в окружившее их стекло с ядовитым безумством на краях. - Ян умен,- Джисон комментирует речь лидера не так броско, как мог бы, потому что.. Чана повязали. Хенджин сбежал и затерялся где-то на крышах, а Феликс.. куда делся Феликс? Его мастерство пропадать неожиданно и незаметно никому из них не удавалось понять,- ..как думаешь, что с нами будет? Джисон сидит на асфальте, руки уложив на согнутые колени и поднимая голову к небу. Едва обрывающая вид стена за его спиной тянется куда-то на четыре этажа вверх, а дальше.. темная голубизна. Небо редко бывает таким высоким. В ясные дни у него вообще нет высоты - одна только синева.. Нужны облака, чтобы оно стало действительно высоким или, обратно, низким. Вот так и человеческая душа - она не бывает высокой или низкой сама по себе, все зависит исключительно от намерений и мыслей, которые ее заполняют в происходящий момент. Память, личность - это все тоже как те же пышные, белые облака.. - хах,- стоящий на ногах рядом Чанбин даже не хочет задумываться над этим.. их группа и вправду похожа на заработок. Когда между Феликсом и Вермутом начало что-то происходить, все разом пошло на дно. Они стали так далеки, как не были далеки даже до знакомства.

***

- ну проснись же, слабак,- Хван тихо вздыхает, когда Минхо вроде бы очнулся, вроде бы вместе с ним ринулся куда-то дальше от произошедшего, а теперь снова лежит на грязной бетонированной крыше, как будто в комфортном сне. В эту ночь нет даже слабого ветра, который мог бы стереть хотя бы долю из тех чувств, которые удалось ощутить. Хенджин вспоминает этот взгляд Феликса, этот его знакомо срывающийся голос.. но почему-то не чувствует ничего. Енбок и вправду никогда не привлекал вокалиста собственной черствой душой, потому что Хвану нужны люди чистые. Такие, какие заглушат всю его тьму внутри. Прогнившее сердце, испорченное кучей тяжелых сигарет.. Хенджин опирается руками о пол чуть позади себя, взглядом зависая где-то на границе неба с городом. Разной высоты и новизны дома, все такие разные.. небо, начинающее плавно светлеть к розовому рассвету. Пробуждение, которого никогда не ждешь. - не думал даже, что тебя не вырвет от этого поцелуя,- вокалист улыбается уголками губ. Перед его глазами - Сынмин, врывающийся первым в помещение, пока за его спиной человек пять оттаскивают Чана от Чонина в сознании, в таком мутном сознании на волосинке от того света.. интересно, а чувствовал ли он что-то подобное наркотическому действию? Ли, благо, не слышит его слов, но неторопливо открывает глаза и, к сожалению, осознает, что произошедшее - не сон. Он не помнит, как его вытащили из квест-рума, очень смутно помнит этот длительный бег до жжения в легких. А теперь.. они здесь. На высоте, которой Минхо боится не меньше чужой крови. Он осторожно садится на месте, ведь тело непередаваемо болезненно ноет от сильных ударов Феликса. Руки разодраны, щеки и шея в засохшей крови, во рту пересохло, одежда вся помята и неплохо так испачкана, а вокруг.. не так звенящая тишина. Вокруг спокойно. Минхо молча поворачивает голову к парню с красными волосами, так безучастно откинувшему голову назад и прикрывшему глаза в довольной улыбке. Для него вот такое действительно становится счастьем. - придурок,- насмешка срывается с его уст, что заставляет Ли невольно нахмуриться.. не успел он прийти в себя, как вокалист снова возвращается в прежнее русло. Он открывает глаза, мутно оглядывая пустое, такое однотонное и далекое небо над собой,- ..не умирай, слышишь? Ты не можешь сдохнуть, пока не сдохну я. Мир вокруг разрушается, но этого совершенно не удается услышать. Минхо хочется бежать вновь.. далеко, где не будет никакого намека на Хвана, на все события последних дней. Куда пропал Чонин? Что с ним стало? Почему им вдвоем пришлось сбежать от других? Вопросы в голове бьют по вискам изнутри, но Ли все равно удерживает их при себе. Нельзя терять остатки самообладания, когда оно потеряно более чем на половину. - и не собирался,- холодно добавляет старший, кое-как поднимаясь на ноги под заинтересованный, но довольно уставший взгляд Хенджина. Он ведь ни за что себе не признает, как хочется спросить о самочувствии Минхо. - мне нужно домой,- немного спокойнее, но все еще на не затихающих мелодиях стресса предупреждает Минхо. Нет, он точно должен вернуться домой.. пускай в ужасном состоянии, пускай Чэвон будет волноваться, но оставаться здесь будет самоубийством. Хоть прямо сейчас разбегайся и прыгай с этой крыши. - а можно вопросик?- Хван наконец поворачивает в его сторону голову и немного наклоняет вбок, явно ожидая ответа: Ли это удивляет. Хенджин спрашивает разрешения? Да что, черт возьми, поменялось в этой вселенной? - ну валяй,- хамский тон, который лишь больше привлекает Вермута. Бывают, оказывается, на свете такие люди.. а может это просто вид у них такой. Они редко, но встречаются: люди, у которых не бывает проблем. Которые так себя ведут, как будто у них нет проблем. - влюбись в меня до тех пор, как увидишь мой член, Ли Минхо,- возможно, он пытался сдержать смех.. возможно, просто пытался не улыбаться, как делал столь свободно пару секунд назад. Но Хван сказал это совершенно нейтрально, без скрытого смысла или задних мыслей. Откуда Минхо об этом знает? Он просто догадывается. Не знает. Поворачивается лицом к сидящему на бетоне вокалисту. А ведь если б не его яркий цвет волос и стиль в одежде, он выглядел бы совершенно как обычный человек, легко сливающийся с толпой. Или все же.. нет? - дебил,- себе под нос выносит очевидный вердикт Ли и направляется в сторону лестнице, которая ведет прямиком в подъезд. Не по пожарной же спускаться, он не дурак - еще одна паника за последнюю ночь несомненно сведет его в могилу.

***

В новостях ни слова о том, что произошло последней ночью. Неужели полиция ни звука не услышала? Неужели весь этот кошмар останется таким незамеченным? Минхо пьет вторую кружку кофе за утро, доводя напиток до охлаждения своей задумчивостью.. все вокруг слишком странное. Такое спокойное и даже в некоторой степени серое. Раньше было легко жить в том, в чем нет никаких ярких красок, но после этой красной макушки на сцене, на крыше.. вокруг что-то угасло. Без него реальность воспринимать стало тяжело. Чэвон не пошла никуда, дабы последить за состоянием брата. Под утро проявилось такое множество гематом, что даже ее врачебную психику удивить смогли.. Но объяснил ли ей хоть что-нибудь старший? Он был уверен, что об этом сможет рассказать. Но ведь так и не сказал. Она не верит ни в единое его объяснение, которые он придумал уже на ходу, но и знать, видимо, не особо хочет. Ей больно видеть родного брата.. таким. Она садится рядом, подпирая своей аккуратной ладонью щеку и несколько секунд молчаливо изучая его долгий ступор, в котором он пальцем поглаживает край чашки с давно остывшим кофе. - я не знаю, что у тебя случилось, но тебе точно нужен отдых. Может, пойдешь выспишься?- по ее голосу отчетливо заметно, как она переживает. Но ей нельзя. Ли резко поднимает взгляд, стараясь собрать мысли в кучу. - не хочу, спасибо,- невесомо пожимает плечами и отодвигает чашку от себя чуть дальше, потому что, видимо, желание снова пить этот горьковатый напиток, окончательно пропало. Чэвон обеспокоенно поджимает губы, стараясь не выдавать своего волнения. Она и сама знает, что ничем хорошим допросы не окончатся - Минхо никогда ей не расскажет, как бы больно не звучало. - Хо..- нежное прозвище, созданное в сокращении его и без того обычного имени. Где-то говорилось, что котам следует давать короткие имена, которые не стыдно выкрикивать по ночам на всю округу. - я всегда рядом, ты помнишь?- она нежно касается пальцами его руки, привлекая тем самым прозрачный взгляд к своим глазам. Ли никогда не сомневался, что его сестра прекрасна как внутри, так и снаружи.. правда, таких людей очень трудно встретить в обычной жизни. А жаль. Так хорошо было бы кому-то довериться, наперед зная, что он не предаст и никогда, просто ну ни за что не оставит. - Чонина убили этой ночью,- старший выдает это гладким тоном, как штиль на реке. Нет, не на реке.. скорее на море. Что-то похожее на огромное сборище воды, которое никто не тревожит. А ее взгляд меняется моментально. Минхо знал, что эта новость станет непростой для принятия, но, скорее всего, не хотел выдавать ее так неожиданно. Девушка не убирает своей руки от ладони брата, но немного выпрямляется и пытается отдалиться. - Чонин?..- ее голос стихает под конец имени. Для нее оно значит больше, чем просто.. детектив. Она, скорее всего, даже не знала, кто он такой на самом деле. Тот, кто покорил ее молодое сердце своим бесстрашием.. своими увлечениями и ярким образом жизни. В целом, у Чонина донельзя яркий образ, которому можно только позавидовать. - откуда ты знаешь?- Чэвон старается набраться немного больше сил, даже сдерживаясь от лишних эмоций и слабо сжимая пальцами одну из костяшек на руке брата. Нельзя оставаться наедине с собой, когда знаешь, что чувства и эмоции без сомнений возьмут верх. - я..- Минхо резко замолкает. А зачем он ей это сказал? Зачем он сказал то, что не в силах описать? Откуда он вообще знает, что Чонина убили? По самым банальным сюжетам фильмов, книг и сериалов друг главного героя жертвует собой ради спасения других. А разве Минхо главный герой? Он с сомнением щурится, переводя взгляд к окну рядом с ними. Когда солнце светит, все еще не так уж и плохо, но солнце-то светит только когда ему вздумается. Как будто на душе прояснеет, как будто вздрогнешь или кто-то подтолкнет тебя локтем. Хотелось просто глупо верить, что нынешние мысли - временны. - прости,- шепотом добавляет Минхо, потому что ничего другого из себя выдавить не может. Он прикрывает лицо обеими руками, убрав их подальше от сестры, а та в свою очередь все еще старается не поддаться соблазну без допросов разрыдаться. Чонин - отец ее ребенка, который даже не узнал об этой маленькой тайне под слабым женским сердцем.