Школьник

Чонгук особо никогда ни о чем не парился, жил по течению, как говорится, прилежно отсиживал штаны в школе, ходил в спортивную секцию и, собственно, рос на радость, а иногда и на очередное закатывание глаз, родителей. Учиться он ненавидел, талантов особых не имел, или тупо не замечал при себе, на внешность, что свою, что чужих, вообще откровенно клал болт, без особого интереса разглядывая витрины с красивыми моделями на улицах, пока ехал в автобусе на секцию по тхэквондо. Отец отдал его туда года три назад, когда нерадивый сынок в который раз вернулся со школы с сине-фиолетовым безобразием на том месте, где вроде как должен расти глаз — получил от старшака за то, что якобы сам нарвался. Недовольный тем, что его чадо пиздят школьники, глава семейства отправил сына на боевые искусства, где того пиздили уже профессионалы. Но и Чонгук тоже не сопля последняя, вовремя, примерно на первом году старшей школы, просек, что либо ты, либо тебя, поэтому и начал прилежно заниматься, собой в смысле, не пропускать сеансы пиздюлей, жрать в два, а то и в три раза больше, и расти как в высь, так и в ширь, на последнем году школы напоминая уже не щуплую тростинку с одними глазами навыкат, а солидного такого шкафчика, которого зачастую принимали за студента, особенно когда он среди них затаивался. Кстати, о последних. На своем злополучном тхэквондо Гук как-то умудрился нарваться на явно не подходящего по комплектации соперника, который к тому же назвал его малявкой и даже поржал, мерзко так, будто пенопластом по стеклу повозюкали. Приученный суровой жизнью бычиться на все более-менее опасное Чонгук вспылил и вызвал альфу на честный бой. И честно так от него отхватил. Благо появился другой студент и оттащил своего кореша от школьника. На этой ебнутой ноте и завязалась ебнутая дружба, где Гук выступал либо грушей для битья, либо единственным креплением, связывающим двоих Кимов. Сокджин, та самая громадина с весьма тяжелой рукой, с виду напоминающий вешалку-стойку, вечно так и норовил почесать об кого-нибудь свои кулаки, или бока о чьи-нибудь, и Намджун — с виду спокойный, галантный молодой человек, самый главный претендент на место главной ненависти Джина, сразу после прыщей. Чонгук даже думал, что они те самые родные братья из книжек по инглишу со странички с темой про райвэлри битвин сиблингс, но за свою догадку предсказуемо огреб на этот раз от обоих, получив хоровое басовое «Да чтоб я и с этим недоразвитым из одной-то щели вылез?» В общем, не братья, хотя полжизни провели вместе определенно. Просто их мамы дружили, каждые выходные проводя в гостях у друг дружки с целью отведать новый рецептик лимонного кекса, а сынулек таскали так, за компанию. Сумки там дотащить, шкаф передвинуть, друг другу по рожам проехаться. Так и прикипели, отправившись даже в один универ на одну специальность в один полияз. Школьника в свою компанию они приняли на редкость легко, даже в сам универ один раз умудрились протащить: Намджун своим пропуском пикнул на входе по турникету, пока Джин мастерски отвлекал охранника тем, что якобы потерял в универе ключи. Актер из него, к слову, отличный, учитывая, что говорил он почти правду, ключи реально где-то просрал, на свой страх и риск, ибо пиздюлей от мамы отгреб бы страшных, если бы не нашел их потом в аудитории. В универе Гуку понравилось, там даже пахло не так как в школе. Наверное, дело все во взрослых альфах и омегах, что учились в его стенах, чьи феромоны ярким контрастом отдавали на фоне подростковых пубертатных вспышек. Потому что буквально все старшеклассники превращались в бомбы замедленного действия, в любой момент готовые рвануть мощным потоком всевозможных запахов, попав под влияние первой течки или же гона. Чонгук свой еще ни разу не ощущал, поэтому тоже опасался, а еще комплексовал, потому что его феромон был совсем невзрачным, особенно на фоне своих взрослых друзей, делая его белой вороной. Или скорее гусем, как пошутил Джин, когда тот чуть шею не сломал, вцепившись взглядом за проходившего им навстречу парня в бежевом пиджаке в компании других омег. В универе все красивее почему-то, фуфырятся как на подиум, и вообще, выглядят ахуенно. Возможно это из-за того, что Чонгуку не с чем больше сравнивать, кроме как школы, полной подростков, застрявших в стадии гадких утят, облаченных в идентичную форму. Гук знатно прихуел, даже присвистнул, когда попал на это лебединое озеро, окончательно выпав, увидев, видимо, приму сего спектакля. Джин тогда, ко своей шутке про гуся, сказал еще и челюсть подобрать, злорадно ухихикиваясь в свойственной только ему манере, издеваясь над бедным школьником, что чуть ли не хвостом побежал за прошедшим мимо них Ким Тэхеном, готовый летать вслед за шлейфом кофейного аромата, исходящего от него. Намджун посоветовал подкатить к местному эталону красоты и объекту обильных слюнных водопадов изо ртов всех альф, если не боится быть униженным и с позором отвергнутым, видимо таким образом тоже угарнув над Гуком. А Джин поддакнул, что Ким Тэхен этот — сучка еще та, неприступная крепость, покрытая алмазами — глаз радует, зубы на себя точить заставляет, но дальше презренного взгляда лисьих глаз и многозначительного поправления волнистой челочки никогда не заходит. Чонгук еще долго выпытывал у них всю инфу про эту цацу в красивом бежевом пиджачке с коричневым платочком в нагрудном кармане, невзирая на ничем неприкрытые насмешки альф, и в конце вынес вердикт, что обязательно поступит в этот универ на ту же специальность, что и Ким Тэхен. То, что Намджун буквально с первой их встречи поливал сие заведение всевозможными помоями, подчеркивая, что хуй бы туда поступил, если бы не мама, он проигнорировал тоже, потеряв все свое достоинство в глазах друга и получив от него упрек, ибо жизнь свою этим решением он попортит явно. А Джин вот его поддержал, сказал не сдаваться, и, если с треском провалится в достижении своей цацы, то хотя бы в реально хороший универ поступит. Дома Гука поддержали тоже, больше ахуели, наверное, ибо не каждый день сынулька, что про учебу ни сном, ни духом, внезапно решает взяться за мозги и поступить на юридический. Мама даже всплакнула и приготовила тот самый лимонный кекс, рецепт которого был выпрошен через Гука у мамы Джина, когда тот пришел к ним домой с гостинцем. На том и порешали, наняли школьнику репетитора и засел тот над учебниками, добавив в свое расписание получения пиздюлей на секции, от братьев Ким и на подработке от грозного дядьки-руководителя, еще и мозгоделание. По крайней мере в рацион тупых шуток добавилась новая про насыщенную половую жизнь, ибо учился он усерднее, почему-то, лежа на полу, видимо мозгу в горизонтальном положении легче было запоминать. Джин, кстати, шутку оценил и от души поржал. В универ его друзья больше не протаскивали, ибо период воздыхания школьника по таинственной цаце с кофейным запахом пришелся как раз на время зимней сессии, так что не до него всем было. А там уже и новый год, подарки, шампанское и зимние каникулы, провел которые Гук в компании учебников и злого, а теперь еще и не просыхающего от пьянки, руководителя со склада, где Чон разгружал коробки после обеда. За это время он, собственно, нарыл достаточно инфы на объект своего любожания, по крайней мере, все, на что был способен его подростковый мозг, а именно, через сестру одногруппницы Намджуна вышел на Тэхена в инстаграм, пролайкал все восемьдесят четыре поста, заскринив парочку особенно пикантных, с группового отдыха на каком-то озере например, без зазрения совести вздрочнув на ярко улыбающегося паренька с фотографии в синих плавках и с венком на голове. Не пойман — не вор, так что Гук ни в чем себя не винит. Все же поглазеть вживую на эту цацу еще раз хотелось все сильнее с каждым днем, так что несчастный школьник впервые в жизни с нетерпением ждал начала учебы, прикинув, что в школе и в универе оно примерно схоже. Даже ходил встречать друзей с пар, все выискивая в потоке спешащих домой студентов того самого, за что снова был назван гусем с через чур длинной шеей. Промаялся он так недельку, каждый раз разочаровываясь, что притопал зря и на свою дражайшую цацу снова не посмотрит, но зато завел себе еще одного старовозрастного друга. Чон Хосок как-то сам появился в их жизни, наверное, тоже не особо понимая, как именно, будучи выпускником протирая штаны в компании вечно ссорящихся третьекурсников и школьника. Возможно, у него были свои мотивы, но никто их так и не понял, просто ошиваясь разнобойным квартетом в окрестностях универа. Впрочем, Гуку от этой дружбы шла только польза — он узнавал прелести студенческой жизни заранее, стараясь запомнить, на каком повороте его будущего пути его поджидает говнецо, а на каком можно и срезать, от Джина слышал последние сплетни касаемо Ким Тэхена, а от Хосока, сына ректора, выпытал конкретное число проведения дня открытых дверей. Его он тоже еле дождался, ползарплаты спустив на новые кроссы, ибо обувь красит мужчину, и белую рубашку, пересилив соблазн купить очередную черную толстовку, оставшись довольным своим элегантным образом. Чем не повод для гордости? О том, что довольствовался собой он, стоя в ванной перед зеркалом в рубашке и клетчатых трусах, альфа промолчит, основательно зачесывая назад челку, открывая лоб. На этот раз придя в универ в качестве желанного гостя, а не любопытного школьника, по приколу пробравшегося поглазеть на местные достопримечательности, Гук с тетрадкой в руках и широкой лыбой бодро шагал между выставленными в фойе столами, все выискивая факультет своей мечты. От того же Джина он услышал, что Тэхена, как главную звезду юрфака, манекеном заставили стоять у парты и раздавать листовки в нелепой голубой футболочке с эмблемой факультета, якобы в качестве исправительных соц. работ, потому что отшил сына декана. Правда всем сказали, что он просто на столько добрая душа и такой классный активист, что в свое свободное время волонтерит на благо универа. Справлялся Тэхен, кстати, отлично, стоя с краю стола с кипой листовок в руках, не шевелился и почти не моргал. Глянцевые бумажечки сами исчезали из его рук благодаря толпе школьниц и школьников, запавших на живого манекена, что Гука, конечно, поддело, но он вовремя понял, что сам мало чем от них отличается, поэтому бычить не спешил, терпеливо ожидая, когда разнопестрая толпа малолеток хоть немного рассосется. Ракурс он, между прочим, выбрал отличный, расположившись на ступеньках у входа в фойе, прямо напротив своей цацы, без зазрения совести разглядывая его красивое лицо с ниспадающими на лоб темными кудрями и зелеными линзами в глазах, делающими взгляд холоднее и образ загадочнее. Этакая лесная нимфа в нелепой футболке с огромным тигром на всю грудь. Скрываться Гук, если честно, не пытался особо, потому что на него по идее никто не должен был обращать внимания, так что в открытую пялился, все сжимая в руках свою тетрадку с машинкой — мама покупала, думая, что сынулька оценит, Феррари все-таки. Да и не боялся он ничьего осуждения, во-первых, потому что реально похуй, а во-вторых, потому что добрая половина пришедших также внаглую залипала на местную диву. Вот только случилось то, чего он ожидал в самую последнюю очередь, и то, наверное, увидеть лишь во сне. Его цаца-то смотрела на него в ответ своими холодящим нутро взглядом и, — о Боги, кажется он реально спит, — даже подмигнула. Чонгук сначала подумал, что это не ему, даже оглянулся по сторонам, но никого в радиусе полуметра от себя не обнаружив, — видимо все боялись захлебнуться в потоке слюней, пускаемым им, — понял, что адресат все-таки он. Школьник даже вопросительно тыкнул в себя пальцем, мол че, реально мне что ли? И, получив одобрительный кивок и широкую улыбку, понял, что либо сейчас, либо никогда, и, собрав все яйца в кулак, потопал к студенту, по пути растаранив собой толкучку и даже расправив плечи, стараясь выглядеть мужественнее. Не зря же купил рубашку. Вот только уверенность его довольно быстро сдулась, стоило вплотную подойти к Киму, что все это время заинтересованно не сводил с него глаз, прехитро улыбаясь, и даже сам руку протянул, вручая листовку школьнику. — Привет, — услышал тогда от него Чонгук и чуть не кончил от голоса, честное слово. Силенок ему хватило только на то, чтобы кивнуть в ответ на приветствие и контролировать свою рожу, стараясь не лыбиться так очевидно широко. Получалось, кстати, херово. — Можно… автограф? — закусывая сразу обе губы проблеял-промямлил он, протягивая свою тетрадь с машинкой и, кажется, готовый провалиться сквозь землю от собственной тупости. Тэхен на его просьбу усмехнулся, да что уж там, поржал откровенно, но автограф оставил, и номер свой в придачу, пообещав, что обязательно ответит, если школьник отправит весточку, и на прощание окрестив его милашкой. «Милашка» же после того случая ушел с головой в депрессию, ибо надо же так опозориться перед своим идолом, совершенно точно посчитав, что тот над ним поглумился и дал рандомные цифры, чтобы еще больше поржать над тупостью малолетки. Ибо где это видано, чтобы мечта всех и каждого вот так легко и просто отдал свой номер первому встречному (ну, по сути, второму встречному)? Чонгук его понимал, не осуждал и даже был благодарен, что тот его отшил именно таким образом, а не прилюдно выгнав с позором из универа, и, забил собственно болт на все это дело со своей первой влюбленностью. Пострадал и хватит, пора и за мозги браться, путь, мощеный гранитной плиткой, именуемой учебой, уже начат, а бросать дело на полпути как-то не по-пацански, так что он решил все же довести его до конца и поступить в этот сраный универ. Не зря же Джин его все время нахваливал, учитывая, что положительно этот альфа отзывался только на свое лицо и мамин лимонник. Так и вошла его жизнь в привычное русло: учеба, допы, тхэквондо и подработка. Негде яблоку упасть, не то что лишним пиздостраданиям взяться. Правда синева под глазами залегла теперь не от чьих-нибудь кулаков, а от недосыпа, зато времени на лишние стычки уже тоже не оставалось, и на забитые после школы стрелки он не ходил, лишний раз ни на кого не нарывался и залег, собственно, на дно, теряясь в своих монотонных деньках. Пока к нему на подработку не явился никто иной как его цаца со все той же довольной улыбкой и в бежевом пальто. — Я так и не дождался от тебя ни звонка, ни смс-ки. — приложив ладонь к щеке театрально возмутился тот, негодующе-осуждающе разглядывая Гука, тягающего коробки с, кажется, слонами внутри, иначе их тяжесть он логически объяснить никак не мог. Тот почти вскрикнул от его голоса, охренел от всей ситуации и уже придумал экстренный путь суицида, пока поворачивался лицом к объекту своего воздыхания, стоящего в дверном проеме. Видимо злой старик-руководитель тоже поддался чарам Ким Тэхена, раз пропустил его на склад, куда всем, кроме работников и местной кошки-крысоловки, вход был строго воспрещен. Уважение к цаце резко снизилось до отметки в минус сто, потому что какого хуя тот не поленился прийти к нему на работу, спустя полтора месяца после их последней встречи, чтобы добить несчастного школьника какой-нибудь изощренной насмешкой; но и гребаное счастье переполнило его, ибо, оказывается, он скучал. — Как будто в наше время кто-то ими пользуется. — буркнул альфа, прощупывая почву под своими ногами, попутно возвращаясь к работе. Коробки сами себя не перетащат. — Ну так и подпись требуют уже в загсе. — парировал омега, с широкой улыбкой намекая на подкат с автографом. — А я ведь правда ждал, Гук-и. Даже Джину заплатил, чтобы он рассказал, где и как тебя найти. — Ах он продажная утка. — в сердцах возмутился Чон, даже руки уставив в боки. — Ну давай, говори уже за чем пришел, посылай меня нахер и дело с концом. Мне еще на допы. — Чего ты злой такой-то? — не выдержав, омега прошел внутрь склада и уселся на одну из крупных коробок, чтобы быть в поле зрения школьника. — Поверь, если бы я хотел тебя послать, послал бы еще в универе, а не бегал бы за твоими дружками, выпытывая как тебя зовут и откуда ты вообще такой хорошенький в нашей шараге взялся. — улыбнулся в ответ на недоверчивый прищур и красные уши, буквально сияющие на фоне черной кепки. — И тем более не пришел бы сюда, потому что на тхэквондо тебя не было. — Ты сталкер что ли какой-то? — Скорее просто заинтересовавшийся милым альфой педофил. — посмеялся, закинув ногу на ногу. — Тебе сколько лет-то? — Восемнадцать. — А мне двадцать один. — Я знаю. Исполнилось тридцатого декабря. — И кто из нас еще сталкер? — Тэхен улыбнулся так широко, что Гука, кажется, ослепило. — Ну так что, маякнешь мне, чтобы я хотя бы твой номер знал? Джин все равно его мне не продал, сказал спросить у тебя напрямую. — Сваха недоделанная. — буркнул альфа, все же вытаскивая телефон из заднего кармана штанов. — Ты серьезно меня не отшиваешь? — Даже не думал. — И с чего бы? — на его вопрос омега только пожал плечами. — В смысле? Не тебя ли кличут алмазной крепостью, которую хер завоюешь? Так с чего бы тебе возиться с малолеткой? — Понравился? — невинно пожав плечами вновь, признался Тэхен, все так же широко улыбаясь, разглядывая застывшего краснючего Гука с отвисшей челюстью и вытаращенными глазами. — Честно, я и не думал тебя отшивать, наоборот, весь тот день ждал от тебя хотя бы заявки в друзья. — Я подписан на все твои соц.сети. — Прости, не знал. — Я школьник. — А я студент. — обрубая попытки сопротивления, изрек Тэхен. — Это не повод не идти погулять. — У меня нет денег. — Я тоже банк не держу. — Я малолетка. — Зато милашка. К тому же совершеннолетний. Меня точно не посадят. — Я втрескался в тебя с первого взгляда. — Ну и я долго не думал, прежде чем дать тебе свой номер. — Пойдешь со мной на свидание? — За этим и пришел. Так и начались самые первые отношения в жизни Чон Чонгука, завертевшиеся так, что хер распутаешь. Он и не пытался, если честно, с головой уйдя в свою первую любовь с кофейным запахом и кудрявой челочкой, бегал за своей цацей хвостиком и злобной дворняжкой отгонял от него потенциальных конкурентов. Собственно, это маленькое событие в жизни школьника и послужило началом глобального пиздеца.