Школьник

Чонгук догадывался, что с братьями Ким все далеко не так просто, как кажется. Да, выросли вместе, да мамы дружат тоже чуть ли не с пеленок (нормально дружат, а не готовы в любой момент сдать друга на органы, лишь бы нагребсти деньжат), да, вместе прошли не через одну кучу дерма, но что-то в их отношениях казалось школьнику запредельно уникальным и, что уж таить, ебнутым. Ну не могут два альфы так тесно общаться, что без стыда и совести обсуждают в компании друг друга сыпь на спине или невесть откуда взявшийся зуд в заднице, ну слишком аморально и неправдоподобно. Он даже задумывался, традиционной ли они ориентации, потому что за год их дружбы ни у одного из них омеги так и не появлялось (и Чонгук даже гордился тем, что у него был хотя бы намек на отношения с Ким Тэхеном), но благоразумно попридержал свои мысли при себе, желая сохранить кости и жизнь в целом. О том, что братья имели схожие вкусы и весьма своеобразные фетиши, он и не догадывался. До поры до времени. Пока не допетрил наконец, что приходят альфы в его школу ровно к окончанию уроков три раза в неделю далеко не за тем, чтобы встретить его. Был у них в школе один весьма симпатичный практикант с весьма смелым окрашиванием волос цвета спелого персика, как любил повторять Намджун, на деле же обыкновенного рыжего оттенка, как все лисы из сказок, как простыми словами сболтнул Джин. Пак Чимин преподавал биологию в старших классах, по часу прилежно отрабатывая в школе в понедельник, среду и пятницу, именно в те дни, когда и приходили громадины-студенты встречать свое непутевое чадо, чтобы сопроводить на тхэквондо. Не, ну на самом деле изначально они правда пришли за Гуком в его школу, так, по приколу, потому что нехер делать было. Практикант подвернулся им случайно, когда, поймав Чонгука у школьных ворот, отчитывал его за найденный гигантский половой орган на полстраницы в лабораторной. — Это не я, чесслово! Это все Джихван! — пытался избавиться от него школьник, прочно удерживаемый за шкирку, без единого шанса на самоликвидацию из стен ненавистной обители знаний. — В его тетради я тоже обнаружил не менее откровенное безобразие. — продолжил практикант, хмуря брови, из-за чего его очки в тонкой металлической оправе съехали с переносицы, делая взгляд еще суровее, пока он прочно удерживал рыпающегося Гука одной рукой, другую, с тетрадью, уставив себе в бок. — Естественно, что у меня больше. — проехидничал альфа и получил подзатыльник. — За что, Чимин сонсэнним?! — За все хорошее. — Вы в курсе, что насилие по отношению к несовершеннолетним карается законом? — продолжил резанной вороной вопить альфа, все брыкаясь, на что получил новый подзатыльник, на этот раз в разы крепче первого. — А это за что? Как позже выяснилось, спустя примерно секунду, дал его не учитель, а любимый Джин хен, за то, что орет на улице, пока Намджун галантно извинялся перед, мягко говоря, ахуевшим Чимином за непристойное поведение их сопли зеленой. Видимо округлившийся миленький рот с довольно пухлыми губами и приглянулся тогда альфам, сразу обоим, потому что после того случая они стабильно начали заходить за своим школьником, приговаривая, что идут удивить омегу-практиканта. О том, что студенты теперь буквально заставляли Гука специально косячить именно в дни работы биолога, за что тот получал халявную пару энергетиков, а иногда и орешки, занимаясь причем любимым делом, все тактично умолчали. Кроме самого биолога. Чимин, видимо, не умел держать язык за зубами, придирчиво цепляясь за любую криво лежащую в пространстве вещь, любил делать замечания и исправлять чужие ошибки. За это в приличных кругах, обычно, пиздят, по крайним меркам Чонгука, но, видимо, слишком смазливое личико и его ангельская аура добавляли обратного эффекта и омега был даже популярен. Среди двух студентов как минимум, что наперебой принялись хохлиться и ухаживать за ним, начиная с того случая у ворот. Чонгук стал все чаще видеть практиканта с довольным ебальником и каким-нибудь громадным букетом наперевес, адресантом всегда которого выступал Намджун хен. Хренов романтик, который всегда при деньгах. Нет, Чонгук не завидовал, его зарплаты с подработки тоже хватало, чтобы покупать вкусняшки Тэхену, но, к сожалению, намного дешевле шикарных букетов, и не с такой частотностью. Чимин сонссэнним почти каждый день обнаруживал у себя то коробочку конфеток, то цветочки, то клубнику, мать его, в шоколаде, подкладывал которые, конечно же, Чон Чонгук, каждый раз играя настоящего шпиона, ибо, если попадется кому-нибудь на глаза, добра ему не видать явно, но разве ударившиеся в пубертат хены его слушали? В какой-то момент Гук стал брать за свою работу с каждого по косарю, иногда даже подворовывая конфетки. Ну а что? Имеет право, тем более теперь и на побрякушки для своей цацы у него было больше средств, да и по широте лыбы биолога он теперь стал отлично разбираться, в каком интернет-магазине товар получше, а в каком так себе. Почему-то он был уверен, что вкусы Чимина и Тэхена во многом совпадали. И не только у них. У Намджуна и Джина, как выяснилось, с детства был заложен какой-то синдром соперничества и взаимной неприязни друг к другу, за то, что во всем похожи. Буквально, даже омегу себе подобрали одну. Альфы не сразу догадались, что во время очередных разговоров, зашедших об омегах, те самые появившиеся в их жизнях потенциальные пассии, которые они вознамерились покорить, — это один и тот же учитель из школы Гука, сболтнул сей секрет, кстати, тоже он. С того момента и началась интенсивная вражда между Кимами, и, если раньше они просто соперничали, то теперь вовсе возненавидели друг друга просто с лютой силой, иногда переходя даже на кулаки. Увы, победителя выявить так и не смогли — силы-то равны. Не смог это сделать и сам Чимин, сходив на свидание сначала с Намджуном, потом и с Джином, аргументировав это тем, что оба ему нравятся одинаково, но пока не в качестве любови всей жизни, и лучше всем им остаться друзьями, чем образовывать пару и разорвать все связи. — Что ж нам теперь, втроем мутить что ли? — картинно возмущался тогда Сокджин, не желая мириться с дружественным раскладом, не в таро же они играют. — Нет, ну откровенно, я же лучше него, и лицом, и телом, и деньги у меня всегда есть, и спортом занимаюсь, даже учусь хорошо. — И все эти же качества Намджун-щи имеет тоже. — посмеялся Чимин, пряча в ладонях рот, этакая сладость в розовой обертке. — Вы идентичны в моих глазах. Может нам и в правду стоит попробовать и втроем? На слова про идентичность оба альфа поморщились, еле сдержавшись от потока нецензурной лексики, потому что Чимин ненавидел бранную речь, а вот про трио реально задумались, переглянувшись друг с другом, пока сидели на третьей снизу ступеньке в одинаковой позе, локтями уперевшись о колени, пока лбом прижимались к сложенным в замок ладоням. А потом снова поморщились, ибо идея казалась безумной, даже отвернулись в разные стороны с характерным «буэ», словно мальчишки от вареных овощей, заставив Чимина, что стоял перед ними, прижимая к груди белого плюшевого бегемотика, подаренного Джином (по ошибке принятого за медвежонка), громко рассмеяться. — Я же пошутил, чего вы? — утирая слезы хохотал он, переминаясь с ноги на ногу, чтобы удержать равновесие, пока во всю уссыкался с перекошенных рож своих потенциальных хахалей. Чимин понимал, что ему ахуеть как повезло, ибо даже вполовину такие классные альфы, как Кимы, на дороге не валяются, за ними табунами бегают поклонники и поклонницы, воняя на округу феромонами, а он вон, на ровном месте подцепил сразу двоих, но разделять их не мог никак. Братья в его голове, как и во всех остальных в принципе, выглядели будто бы нераздельный твикс, раз уж куснул одну палочку, то придется сожрать и вторую, чтобы не нарушать баланса Вселенной. Ну не позволяла ему совесть крутить сразу два романа одновременно. Но зато один аморальный, как позже выяснилось, еще как. В тот вечер начала их взаимоотношений Кимы, видимо оскорбленные потугами омеги сохранить свою душу в теле, а не выплюнуть ее вместе со смехом, решили бросить вызов судьбе и логике в целом, как делали это всегда, и рискнуть. Чимин до сих пор отчетливо помнит, как они одновременно поднялись со ступеньки, со одной ноги двинулись к нему и в одно мгновение зажали его несчастную тушку между собой, пристроившись по бокам. — Что же такого смешного Вы в этом нашли, Чимин-ще? — приобнимая за талию в миг побледневшего омегу, прохрипел ему на ухо Намджун, прижимаясь к раковине носом. — Сомневаешься в нас? — Джин схватил его за подбородок, заставляя смотреть в свою сторону, пока свободной рукой, предварительно забрав и выкинув на землю игрушку, весьма бесцеремонно вел по животу Чимина, чьи запястья уже были в крепкой хватке Намджуна. — Или в себе? Боишься, что не выдержишь? Справиться с двумя альфами — это тебе не задачки по Менделю решать, тут закон не поможет. С этой шутки прыснул даже Джун, пока губами прижимался к шее натянувшегося как струна омеги, осторожно перебирая в своих больших руках его крошечные пальчики, прочно удерживая его в этих своеобразных кандалах. Словно по законам самого дешевого кино, они оказались в темном укромном уголке, куда даже фонарный свет попадал в супер милипиздрическом количестве, так что о мартовских заигрываниях сего трио не догадывался абсолютно никто. Да и они не особо шумели, не девственники собрались, опытом наученные. У Чимина в тот вечер нагло украли шарф, сердце и поцелуй сразу два альфы. Первый, конечно, достался Джину, по старшинству, и потому что он был ближе непосредственно к пухлым губкам со вкусом малинового тинта, но намного чувственее Пак отдавался почему-то Намджуну, растекаясь тем временем в крепких объятиях, скуля и вздыхая на каждую новую смену партнера. Дальше поочередных лобызаний губами они в тот вечер уже не зашли, потому что Чимину все же необходимо было время, чтобы согласиться на нечто подобное, дать которое альфы согласились, все равно деваться больше некуда. Проводили они своего биолога до самой двери и умудрились еще раз зажать несчастного у порога. — Пожалуйста, подумай на этот счет серьезно. — целуя в висок на прощание сказал тогда Намджун, перебирая полюбившиеся ему пальчики в своей ладони. — Я не прощу, если выберешь его. Либо мы оба, либо я. — поцеловал в другую щеку Джин, вручая своего плюшевого бегемота омеге. Чимину была дана неделя на обширную мозговую деятельность, по итогам которой он, со странным предчувствием и опасениями за свою задницу, но с довольно многообещающим пикантным предвкушением согласился на эту авантюру. Один раз же живем, почему бы не попробовать провести какое-то время между двумя горячими красавчиками. На долгосрочность этих отношений он, честно, не надеялся, ибо трудностей в полиаморных интрижках немерено, банально кто-то может остаться третьим лишним, но попробовать тоже очень хотелось. В конце концов, он же не дурак, чтобы отказываться от такой возможности, которая не каждому выпадает. А братья и рады, им, как выяснилось, вообще было поебать друг на друга, пока в поле зрения был объект обожания. Да и выбирать в таком случае между лучшим другом и парой точно не придется, всегда вместе будут. На том и порешали. — Я заслужил как минимум отлично по биологии. — гадко лыбился тогда Чонгук, демонстрируя свои кроличьи зубы практиканту, в которых, он почти увидел свое отражение. — Ты же знаешь, что не я ставлю оценки. — обреченно вздохнул Чимин, еле сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. Лыба школьника раздражала, и он наперед знал, к чему она ведет. — Но Вы проверяете лабораторные, а они весят много в общем зачете. Гук деловито подпер подбородок ладонью, пока задерживал практиканта после урока, а его, между прочим, ждало целых два студента. Чимин готов был плакать, лишь бы отвязаться от назойливой сопли с выправившейся из штанов рубашкой и ослабленным до непозволительного галстуком. Школьник начинал раздражать, в последнее время особенно сильно, ибо Пак стал все чаще ловить его до усрачки довольный взгляд на себе и не менее бесячую улыбку с тех пор, как вступил в отношения. — Даже не думай меня шантажировать. — свел брови к переносице Чимин, из-за чего его очки съехали, делая взгляд строже. — Да даже не думал! — школьник испуганно поднял вверх руки. — Но, — улыбнулся гадче прежнего, напоминая собой гоблина, ей богу, — я знаю, что любят мои любимые хены и как их порадовать. Аргумент, ничем не возразишь. Чимин устало вздохнул и уронил голову. Дружить с Чонгуком ему выгодно, но и аморально тоже. Впрочем, он ведь знал на что идет, дурная его голова, так что школьника можно и потерпеть, наверное. Правда он не представить не мог, как будет покрывать задницу этого недалекого и рисовать пятерки в лабораторной, где начирканых мужских генеталий больше, чем самих записей. Ну что ж, решив, что с этими проблемами справится будущий Чимин, практикант тогда забил на дело Гука и отпустил его домой, пообещав, что постарается. На деле же хотелось рыдать, но в компании своих громадин практикант уже спустя пять минут забыл всю эту ситуацию. Пока не столкнулся с Чонгуком на гребаном тхэквондо. Дружить они, видимо, будут еще долго.