Ошибка стоимостью множества слов

Сакура спокойна, всегда и слишком - непоколебима, словно погодное явление. Он редко видел эмоций на её лице, ещё реже слышал особенных интонаций тона, зато имел возможность лицезреть всю жестокость, холоднокровие и испытать на себе всю её физическую силу. Смотря на неё, Рейнер всегда вспоминал тот случай, запомнившийся лишь ей – это спокойное лицо, пустые зелёные глаза и полная расслабленность, лёгкость. Как также бархатно она взялась за ножик и быстро прошлась по чужому горлу так умело и ловко, чтобы было меньше брызгов, и они не запачкали её форму. Сакура позволила убитому дотронуться до собственной руки, но не до одежды – схватившись за вторую свободную руку, что тянулась к аккуратной рубашке. И как смотрела на него, наблюдая за последними мгновениями в заплаканных, испуганных глазах, словно смотря успокаивающе, убаюкивающе - немо говоря нарушителю принять случившиеся. Фидо был довольно близко, чтоб увидеть это. Во взгляде подопечной не было обвинений, только непоколебимое спокойствие. Тогда, после его смерти, она поклонилась королевам, извиняясь за: «столь неприятный, неожиданный инцидент» - словно только что разбили тарелку, а не убили человека. Их величества не были обескуражены также, как и большинство гостей, лишь не менее спокойно принимая случившееся. Сакура удалилась сразу же после извинений, дабы вымыть окровавленную руку. Рейнер был слишком удивлён, чтоб принять это также, как другие люди на той встрече.

***

Сакура не хотела ничего говорить о себе, однако Рейнер всё же желал узнать чуточку больше поверхностной информации, особенно после «инцидента». Так гораздо проще работать с людьми, если знаешь их. Фидо не знал, что его подопечная прослыла самой честной на этой стороне - той, что не врёт совершенно никогда. Также и не знал, что она является перерождённой душой. Узнав это, ему стало несколько неудобно - такое звание и абсолютно отсутсвие «семейных обстоятельств», которые могли бы объяснить такое холоднокровие. Он узнал, что для многих Сакура Нагасаки - пример для подражания и страх. Их тоже пугало её холоднокровие, но одновременно и восхищало. Каков нонсенс. На самом деле Рейнер знал немножко больше остальных, благодаря своему отцу. И случившиеся с ним, усложнило их отношения - в его смерти, Фидо не винил солдатку. Но он не знал, перестала ли она винить себя. Тот был бывшим наставником Нагасаки. Отец всегда отзывался о Сакуре хорошо, так что можно сказать, что для маленького Рейнера, уже подопечная тоже была примером. Однако прошло много лет - и Фидо не ждал тёплого приёма. Такая холоднокровная, словно избегает чего-то. Борется, убивая без сожаления и с криками. В момент чужих страданий, ничего не проскальзывает на бледном лице. И это более, чем странно. Опасно. Запретно. Страшно. Несколько притягивает и отталкивает одновременно. Чувства, которые он испытывает, смотря на неё, копошатся внутри, выскальзывают наружу горячим дыханием. Когда думаешь, будто резкий импульс тока приходится по телу, одаряя и жаром, и холодом. Неудобство, неопределённость – что сказать, как почувствовать, как понять, раскусить, прощупать. Услышать и узнать. Он её не знает, однако желает узнать её устами. Всю правду от той, что никогда не лжёт. Даже если ей это не нравится, совсем не хочется - здесь заставить и подчинить, слушать и слышать, чтобы узнать о всех слабых местах, взыграть на них и лицезреть то же холоднокровие. Или.. что-то иное?.. понять, как далека эта черта. Заставить драться во всю от той злости, которую она избегает. От всех тех закрытых чувств. Избегает? Нет. Ошибка. Какая чудовищная ошибка! Сакура Нагасаки, узнал он, вовсе не избегает. Даже больше, или меньше. Рейнер увидел, действительно разозлив её. Тогда он сказал…

***

Фидо Рейнер потерпел неудачу, получив вывих руки. Как это могло случится? Они отправились на очередное парное задание, где пришлось немного попрятаться. Он схватил её, совершенно неожиданно, за что та опрокинула его, выкрутив руку. Как Сакура посмотрела на него. Так, как никто никогда не смотрел. Так.. страшно, не сказать иначе. Нет, для него пожалуй, лишь пугающе. Но запоминающе, надеялся наставник, не на всю жизнь. Этот взгляд обещал его порвать – тот самый убийственный, о нём Фидо сказали те, кто предпочёл Сакуру бояться. «Если Нагасаки посмотрит так на тебя - либо беги, либо молчи», тут же вспомнился совет. Помимо желания придушить, он увидел будто некое недоумение - словно та не ожидала увидеть наставника. Зато в его взгляде подопечная точно видела, что Рейнер узнал Сакуру (они разделились на задачи), а значит схватил вполне целенаправлено. И спасения, вероятно, на него не найдётся. Вместо молчания (бежать тот не мог, она его уложила так, что после этого ему безусловно стоит этим гордиться - без лишнего шума, несколько легко в действии, но с тяжестью на практике), Фидо решил изъясниться, как пойманный на проступке мальчик перед матерью: — Там.. стоять было очень не кстати, я услышал шаги и решил быстро действовать. – точно стоит признать, что своим вампирским слухом наставник слышал гораздо лучше, но и Нагасаки не беспомощный, слепой, глухой котёнок. Кроме того, она ясно сказала…. — Я велела вам никогда не трогать меня без разрешения. Дайте мне больше вольности, а если считаете неспособной услышать шаги - говорите, или берите кого со слухом получше. Но меня, позвольте повторить, не смейте трогать. Особенно за талию. Боялись до рук не дотянуться? – в укор шёпотом, но всё же серьёзно говорила она, всё ещё держа его в положении лёжа, надавив. Больно надавив, и не ослабляя хвата. — Прошу прощения. Виноват. – здесь действительно стоит признать. Она посмотрела на него также пугающе, с фразой: «я не просила извинений, они мне не нужны». Какой доходчивый взгляд. Он почувствовал нутром, через быстрый, мимолётный табун мурашек. Жутко, но несколько любопытно. Фидо кивнул, мол, понял. Сакура отпрянула, снова похолодела - однако Рейнер чувствовал ещё этот осадок недовольства, контролируемой злости где-то внутри, на подкорке. Так-то было немо ясно. Тогда Рейнер показал ей своё недоверие, ненужную решительность. И с того момента она смотрит на него иначе, точно иначе - пусть и кажется, что также спокойно и пусто. Нет. Он чувствовал разницу и то, что потерял. И не ожидал, что поймёт так просто. И именно из-за того, что он понял - сейчас задал вопрос в лоб, и может быть, почти (точно) назвал Нагасаки убийцей за жестокие, холоднокровные методы. Глупо, она права. Опять. Честности ей не занимать. После этой передачи эмоций взглядом, пару часиков дум - Рейнер пришёл к неоднозначному выводу. В тот «роковой» день в тех пустых глазах (принятия, нет, это было не оно), спокойной лице и лёгких движениях было гораздо большее, намного большее. Тогда Сакура могла думать о чём угодно - о том, что снова убила; убила, он перешёл черту, поэтому умрёт в муках, захлёбываясь собственной кровью. Это не осуждалось королевами - так нужно? Наверняка обе считают именно так. «Тот, кто нарушает порядок, позволяя такие крайности, не умеет держать себя в руках - не выживет здесь. Он молил нас об услуге и перешёл черту, не понимая, что проблема всех несчастий - он сам, неспособный к самоконтролю», подобными словами величества объяснили случившиеся тем, кто был также обескуражен, как и Рейнер. Убить того мужчину могла не только Сакура, но сделала это именно она. С такой лёгкостью и спокойствием, скрывающим в себе много, что Фидо пока понять не мог. «Я что, по-вашему, убийца?» — Прошу прощения, не смог подобрать выражения мягче. – так глупо, но честно. Я понял. Неужели?. «Не смогли? Какая жалость. Довольно. Выполняйте свою работу, или может, мне дать вам фору?» — Нет, ты.. не убийца. Совсем нет. Но ты жестока, я ни за что не стану отрицать этого, как и ты сама. Я.. хочу.. – растерялся. Странное желание. Такое же странное, как и её холоднокровие. — Я ненавидел твою жестокость, которую ты исполняла с такой лёгкостью, – начал Рейнер, смотря ей прямо в глаза, чтоб показаться совсем уж придурком и естественно показать всю серьёзность собственных слов. — Мне интересно.. почему ты такая холоднокровная? – очередной личный вопрос, что не вызывает у подопечной эмоций. Он правда ошибся? Действительно, совершенно точно, чудовищно ошибся. — Ты правда сильна, но выглядишь так, словно хочешь лишь казаться такой. Непоколебимой, дабы тебя было невозможно задеть. Но я же смог. – это ещё глупее, очень, просто ужасно, срочно выпутаться. — Не в смысле, что я горжусь этим. – почему ты здесь, если скрываешься от эмоций, даже сейчас, говоря, что я назвал тебя убийцей. Тогда.. будучи совершенно холоднокровной. Я думал, что ты ничего не испытываешь, но когда я.. почему ты так часто спокойна? — Ответа нет. Я такая, какая есть. Если этот вопрос причина вашего странного поведения - вы чертовски ошиблись, Мистер Рейнер. Да, может странно, несколько пугающе видеть, что я злюсь из-за прикосновений, но спокойно убиваю, однако.. поверьте, это очень разные вещи для меня. Может, я слишком сильно палкой вас ударила?. – она вздохнула. — Впрочем, надеюсь, что всё не так плохо, как я думаю. Во всяком случае, благодарю за искренность и честность, однако так громко заявлять подобное не стоит. — Громко? – он не кричал, но был сравнительно громче обычно, говоря это, не замечая смены тона. — Сакура, не хочешь познакомиться? – что за странный, резкий интерес? Ненависть тоже граничит с интересом. Чтоб действительно ненавидеть надо знать всё. Он ошибся, чудовищно. И почему-то сейчас ему захотелось узнать ещё больше. — Разве мы уже не знакомы? — Больше, чем обмен именами и простое личное наблюдение. – Фидо показалось, будто она слегка расслабилась, пуще прежнего. — Очень сильно ударила палкой. — Поверь, дело не совсем в этом.