Ошибка стоимостью множества слов

Фидо Рейнер - новоиспечённый наставник, которого пришлось принять. Стоит признать, что он не совсем плох и ужасен, как это могло показаться на первый взгляд – в нём, даже несмотря на то, что Нагасаки трудится не покладая рук, оттачивая все свои умения, не отставая и по баллам, были свои несомненные плюсы. Умения хорошо сражаться хорошо играет для противника, что дерётся, дабы научиться побеждать. Пускай и в скучной теории Сакура совсем смысла не видела, разве что была вынуждена слушать, практика действительно показатель результата. Кажется, теорию дают ещё до практик? Может, Рейнер не знает, что обучает образцового (по чужим мнениям тоже) солдата? Ненавидеть за то, что человек выполняет свою работу - глупо, поэтому у Сакуры нашлась причина получше. Вечная улыбка, скрывающая в себе: резкость, шутки, излишнюю своевольность. Он словно вечно-играющий кот, который не прочь и поцарапать. Открытый, но сам изучает больше положенного, совершенно этого не скрывая. Знаток - безусловно можно сказать, что Рейнер хорошо уверен в своих знаниях. Хотя на первый взгляд тот выглядит не очень уверенным. Иногда Сакура сама пытается его понять, не спрашивая ни о чём. Фидо стал интересоваться теми вещами, которыми не должен. Ни с того, ни с сего, тот решил изучать её гораздо больше. Больше, чем просто пытаться разглядеть душу через радужную оболочку глаз. От такого простого ответа, в нём что-то загорелось. Словно этому же коту дали хорошую игрушку. Почему же сейчас вы смотрите на меня иначе, наставник? Нет. Фидо, так же вас зовут?.

***

Странное чувство - беспокойство, ощущаемое на себе. Рейнер всегда казался подозрительным. Ненавязчиво, так слегка, он выстраивал дорогу взаимоотношений, когда первоначально Нагасаки вовсе отрезала эту идею. Он несносен, своеволен и внимателен. И не привык безразлично относиться к другим, пускай Сакура и требовала этого. Ей не нужны были новые знакомства от слова совсем, однако почему-то наставники вновь рвутся общаться. Однако то, что происходит сейчас, похоже на ссору. Этот несносный разносчик шуток нашёл её и здесь – когда кровь была готова хлестать из всех щелей, особенно из простреленной ладони. Тогда вариантов было два: либо тебе больно и ты сдаёшься, падая замертво, либо продолжаешь атаковать. Выбрав несомненно второй вариант, ей смогли попасть ещё в несколько мест. Поэтому придётся задержаться в больничном отделении. — Да, ясно уже, что я знатно оплошала. С чего бы раны стали резкой панацеей для внимания?. – всё ещё спокойна, даже будто слишком. Уставшая, опустошённая. В этот раз много слегло. Во взгляде Рейнера Сакура видела.. некую нежность, чуждую, раздражающую. Ничего не болит, и от того не лучше - лишь немного, а на деле даже хуже. Когда совсем ничего не чувствуешь, словно нервов в теле и вовсе нет, чувствуешь себя иначе. Пускай и кажется, что это всё счастье. Отсутсвие боли. — Мне плевать на раны. Дело в.. — Но не плевать на меня? – она решает его перебить, наконец подняв голову. Всегда казалось, что Фидо Рейнер смотрел на неё иначе, совсем по-другому во всех случаях, даже смотря с недовольством. Когда было ясно, что тот насторожен её действиями, однако.. было что-то ещё. Такое, как сейчас. Нежность, от которой странные желания закладывались в голове. Его вечные перепады теперь изрядно раздражают, будто множество мушек жужжат над ухом. Почему он резко стал вести себя так, словно тому не должно быть плевать? Сакура избегала общения, личных бесед и всего подобного, лишь отвечала на совершенно различные, не связанные с друг-другом вопросы без интереса, она ясно давала понять своё нежелание. Видимо Рейнер всё же очередной наивный.. наставник. — Нет. Не плевать. – серьёзный, будто его оскорбили. — В таком случае, вы жалок. Ничего обо мне не зная, не имея понятия истинности обо мне, вам почему-то не плевать. Поучили меня пару раз и привязались? Жалко. – Сакура чуть повысила тон – как же ей неприятно. Боль заменяет совсем иное ощущение – абсолютная чувствительность, словно ощущаешь, как кровь гуляет по телу. Нагасаки чуть наклонилась, глядя на одеяло. — Да даже если.. нас хоть что-то связывает, разве это столь важно?. Такой пустяк. Рейнер подошёл ближе, тогда Нагасаки вновь посмотрела на него. Теперь недовольной была она. — Пустяк, который я беру в расчёт, как бы не думала ты. — Это.. вы не понимаете, так? Или я.. не могу понять.. – Сакура долго спала после случившегося, но всё равно выглядела уставшей. Рейнер был здесь всё время?. Ей так сказали. Ведёт себя странно. Донести?. Сакура начала медленно вставать с койки, Фидо заметно насторожился. Стоять ей было немного сложно, из-за слабости во всём теле, но она предпочла занять с ним одно положение. — Отойдите и не смейте приближаться, – Сакура скомандовала, что было явно не в её полномочиях, однако наставник послушно отошёл. Нагасаки отлично понимала, что каждый раз тот пытался сделать - если не можешь поговорить с человеком, то найди иные способы. Способом Рейнера же являлось положение - чем он ближе, тем больше смелеет и читает по глазам, показывая, что отступать не намерен. Что поймёт так, или иначе. И Нагасаки казалось всё, что он делает глупостью. Ему не плевать лишь только потому, что раньше, совсем давно, они успели познакомиться. И солдатка дала ему очевидную возможность себя возненавидеть, что не было её конкретной целью. Сакура показала свою жестокость ещё до того, как началось их наставничество. Убив его отца, что занимал ту же должность, что он сам. Исполнив приказ, даже если не хотелось, но сделав то, что должно было быть сделано. С тех пор в методах убийств солдатки совершенно ничего не изменилось – нет контроля, значит и щадить незачем. И жалеть, когда уже давно перешёл черту, тоже. Фидо её не боялся, она знала, что отсутсвие страха не обусловлено его силой, с помощью которой он сможет победить. Нет, причина совсем иная. Фидо Рейнер, как самый последний глупец, верит в то, что Сакура хороший человек. Наверное так ему говорил отец. Ставил старшую в пример, её упорство и злость - желание больше никогда не быть в стороне от себя. Нагасаки полагала, что без способности себя защитить, пойти на риск, вечно сожалеть, она погибнет. Поэтому она защищает, рискует и не жалеет. Однако всё ещё любит. Поначалу, умение любить что-то солдатка сохранить не пыталась, относясь ко всему слишком уж чёрство. Но такими темпами сама загнала себя в ловушку, когда вся ненависть к ней от других вернулась вновь с новой силой. Убив отца Рейнера, страдая от физической боли, что тот ей привнёс, она думала, что единственное, что сделала тогда - это защитила, выполнив то, к чему так долго и упорно стремилась, не щадя ни себя, ни кого-либо ещё. Однако когда бывший наставник умер, то чувство гордости её ни разу не посетило. Только чуждая ненависть и боль от потери. Самое странное чувство, от которого закрыться так и не вышло. Оставалось только принять. И сейчас, Сакура может с уверенность сказать, что ей действительно больно от случившегося, потому что она знала бывшего наставника, а он знал её. Эти знания помогали им победить, возможно даже сдружиться, как бы то ни было парадоксально. Нагасаки не хотелось новых знакомств, особенно таких. Она считала, что если они будут узнавать друг-друга, то это действительно станет причиной для ненависти и большей проблемой – кому понравиться ненужный яд. Данное суждение оказалось ошибочным. Её удивляло, что Рейнер, из раза в раз осуждая подопечную за жестокость, никогда не пытался уйти. Наоборот - казалось, что у него к ней миллион вопросов, поэтому он медленно приближается. Более того, наставник решил проявлять к ней заботу, смотреть так, будто ему действительно жаль. Именно это Сакура ненавидела. Бесполезные попытки. Легко же можно понять, что если их отношения никак не будут развиваться, будет лучше. Даже стараться улучшать отношения, сближая их не нужно. Просто делать свою работу, которую Фидо Рейнер делает действительно хорошо. Видимо, его это не устраивает. Не может работать, не зная? Нет. Дело в другом. Наставник может оказаться от неё, сказать даже, Сакура бы приняла это за логичное решение, однако он всё старается понять. Новыми способами. — Вы не похожи на человека, который пытается меня уничтожить. И очевидно не принимаете меня за дуру, наивно полагая, что если продемонстрируете себя, как доброго зайчика, то у вас получиться втереться ко мне в доверие, и уж тогда вы меня уничтожите. Вы - как открытая книга, отнюдь видимо не просто так. Я вижу ваше беспокойство, пускай мы практически друг о друге ничего не знаем, что не может не показаться подозрительным. Я выстроила перед нами чувств возникнуть не должно. Так почему я вижу это беспокойство? Мне не понять. — Мнение о человеке складывается из поступков, поэтому даже если ты молчишь, наивно полагать, что проведя с тобой месяцы, я, возможно, не поведу себя, как последний придурок. – Сакуре понравилось, что он назвал себя придурком – намекает на некое понимание, насколько же ситуация и слова кажутся абсурдными. Рейнер же понимал, что на вряд ли у него получилось бы уничтожить Нагасаки, с её желанием бороться. В смысле, он бы мог, но устанет прилагать такое большое количество усилий. — Мои поступки жестоки, Мистер Рейнер. Безусловно, помимо свершения «правосудия» над гадами, я занимаюсь некими повседневными вещами. Так ли это важно для вас, чтобы брать очередной пустяк в расчёт? – Фидо не хотел говорить, ведь с Нагасаки тот привык показывать. Однако сейчас, понимание, что он вытягивает из неё слова, не касающиеся работы (он считал, что речь идёт об их личных отношениях, но не был уверен, что подопечная думает также) заставляло говорить больше. Когда на лице наставнике появилась улыбка, Фидо показалось, будто Нагасаки слегка растерялась, тут же вернув всю свою серьёзность и спокойствие одновременно. Сакура совсем скоро начнёт думать, что Рейнер улыбается от того, что смотрит на неё, а не потому что у кого-то проблемы с выражением эмоций. (Та знала, что он совсем не волнуется, и как вообще выглядит волнение на его лице). — И так что же это? Интерес о той, кто практически жестокая скотина, но которая ещё не убила вас? – солдатка слегка сжалась, чуть нагнувшись, покрепче сжав одеяло. Вздох тут же вырвался из её уст, и она облизала губы. Стоять почему-то было тяжелее и тяжелее, будто раны слегка ныли, а на плечи взвалили гантели. Тело слушалось с трудом, ноги становилось ватными – Нагасаки не чувствует боль, однако отлично ощущает вред от ран на себе. В таком положении, солдатка смогла увидеть, что наставник сделал большой шаг навстречу, и даже прищурилась, будто решила, что ей почудилось. Нет, ещё не настолько плохо. — Я не давала разрешения подходить, верните ногу обратно. – голос Сакуры показался, будто, измученным, а слова мимолётными. Случившееся походило на открытый показ слабостей, что определённо наводило Нагасаки на мысль, что возможно сейчас, она не в самом лучшем положении перед ним, однако прекрасно понимая, что и выгнать того сейчас не выйдет. Беспокойство.. какое чуждое для них чувство, оно должно было быть таким. Подопечная самостоятельно и веским словом о себе не обмолвилась, дабы не было возможности сделать стойких выводов. Чтобы не было привязанности, заботы, нежности, беспокойства. Так почему?.. — Твои поступки жестоки и отрицать это будет глупо, но у них всегда есть веские основания, потому что.. сама по себе ты другая. У тебя нет потребности в жестокости, просто так ты побыстрее сделаешь свою работу. Сделаешь то, что по-твоему, должна сделать так, или иначе. — Вы не можете этого знать наверняка. И посему также глупо прикладывать столько усилий, чтобы узнать меня. Вам это ничего не привнесёт, до этого и прекрасно жилось без такой знакомой, как я. Вы просто любитель усложнять себе жизнь? — Потому что кто-то из нас умрёт? – впервые за весь диалог его слова стали такими серьёзными, из них исчезла вся нежность и беспокойство. — Нет. Потому что ваша должность предполагает то, что вы - преграда для тех, кто хочет меня уничтожить. Потому и умрёте быстрее остальных. Вернее, ваши шансы погибнуть станут больше. Я перерождённая, по мою душу желает прийти не хилая такая сумасшедшая, которой видимо очень грустно от того, что её же детище не сдохло. И все, каждый, кто со мной остался, страдает от той же проблемы. Их мучает неизвестным им страх, везде и во всём они видят возможную угрозу, никто и ничего, кроме этого места или таких же, как они, не сможет их защитить, понять или приютить. Из-за одного человека подобные вам умерли, так вы ещё и потрясающая точная копия отца. И мой наставник, прелестное комбо к смерти поближе. Поверьте, вам лишние проблемы ни к чему, если уж так и хочется умереть, но быть со мной - повесьтесь после этого на досуге, попроще станет. На этот раз я достаточно доходчива? – Фидо что, разозлил её? Или взволновал? Прежде неизвестный ему тон чётко звучит в голосе подопечной. От того не по себе наставнику становится ещё больше. Рейнера всегда притягивало странное, интересное и необычное, точно также, как и риск. Он считал, что если от смерти не застрахован никто, то лучше жить так, как никогда бы не позволил себе кто-нибудь другой. С некими исключениями – потому что риски предполагают готовность, иначе умрёшь быстрее, чем хотелось бы. Поэтому его доводы Нагасаки совсем не отталкивали, он и так умрёт, однако разница в том, что у него есть возможность сделать что-то стоящее для Сакуры. Потому что она казалась Фидо совсем необычной и действительно интересной. — Мне плевать. Даже, если я умру - всё равно. Я хочу узнать тебя. – сколько уверенности, Сакуру аж блевать так скоро потянет. Смешно, действительно забавно для неё, словно на стендап попала - смешно до мурашек и некого волнения. Однако смех никак не приходит, даже с желанием быстро вырваться из глотки и прозвенеть - так уж это смешно. Вырывается лишь смешок, а потом её губы становятся изогнуты в тонкую линию. Смешок походил на совсем уж издевательский - как не похоже на неё. Сейчас, с ним, мысли стали казаться чужими. Она его ненавидит, просто за то, что он вынуждает чувствовать нечто подобное, будто слетать с катушек. Ему не плевать по совершенно иной причине. По самой глупой и возможной. Дурость. Как же достал. Несусветный, сумасшедший придурок. Из-за такого подвергать свою жизнь ненужной опасности, которую можно избежать, просто молча об иных отношениях, делал бы он свою чёртову работу? И ей потом это переносить? Сакура вновь выпрямляется, и смотрит на Рейнера так, будто ненавидит такой же чуждой для себя, горячей, жгучей и прожигающей до костей, ненавистью. Была бы возможность - сжала бы руки в кулаки так крепко, как никогда не сжимала. — На мне одной чтоли ваш интерес весь и сошёлся? Вы придурок, который не понимает на что идёт. Проще найти кого податливей и отвалить уже наконец от меня, – Сакура говорила всё это с безразличием, потому что эмоции ясно выражались во взгляде. — Я не желаю иметь с вами… – она не договорила, прервавшись на середине фразы. Остальное просто было не в состоянии вырваться, когда Фидо обнял её. Так быстро приблизился, словно торпеда на резко-снятом спусковом крючке. И несмотря на резкость, коснулся аккуратно, совсем уж бережно. Почувствовав и осознав это, Нагасаки будто что-то в голову ударило - ей этого не хотелось, но она навалилась на него всем ослабевшим телом, как на автомате. — Пожалуйста, Сакура, не нужно. – до неё чётко донеслось. Будто если она не договорила, или он попросил, что-то могло измениться. Он говорил спокойно, но ощущалось так.. несколько жалобно, говоря так, словно Нагасаки совершает ошибку. Солдатка вздрогнула, услышав это. Удивлению не было предела, как и шоку, что охватил резкой волной. Пошевелив пальцами рук, проверяя, может ли вообще двигаться, она тут же начала брыкаться с невиданной, для своего состояния, силой. Бить, только надеясь, что достаточно ощутимо. Ей так невообразимо хотелось, чтоб это было так - всё тело охватила будоражащая, тут же оживляющая паника. — Нет! Нет! Нет!…. – когда оттолкнуть всё же получилось, Нагасаки удивилась пуще прежнего, врезавшись во что-то жёсткое, кажется, в оборудование. Она поняла это, потому что почувствовала боль. — Я же велела никогда не трогать меня без разрешения!.. – Сакура искренне старалась не кричать, ей не хотелось кричать - потом придётся за весь этот бред объясняться. (Также удивительно, что она способна подумать об этом) Нагасаки глянула на него - испуганного, растерянного и тем, что обнял её, и реакцией, которую стоило ожидать. На самом деле на что-то иное Фидо и не надеялся. Надежда будет лишь самообманом. — Прости, прошу, я не.. – Рейнер укусил себя за язык. — Вернее, я.. прости. Ты мне.. — Замолчи уже. Просто.. – нельзя кричать. Держать себя в руках. – Уходите. Фидо почувствовал себя ещё ужаснее, когда не смог сказать то, что действительно хотел. Она права, теперь и он посчитал это дуростью, однако останавливаться не желал, пускай и тоже оплошал.

***

Стоя в кабинете у главы - Жаннет О’Нилл – Сакура старалась выглядеть непринуждённо, но внутри было чувство, словно всё бурлило внутри, как в чайнике - с готовностью взорваться. Нагасаки может держаться, как бы сильно случившееся не злило. Впервые это чувство горит, а не гаснет. Жаннет дописывает очередную «мантру», красиво и быстро выводя завитушку в букве. Улыбнувшись, начальница откладывает лист, и поднимает глаза на коллегу. — Прошу простить, теперь я готова слушать. Значит, ты хочешь?.. — Отказаться от Рейнера. Фидо Рейнера. Если так видите необходимость в наставничестве, то дайте мне кого-то другого. – Нагасаки увидела вопрос в глазах начальницы, не спеша отвечать. — Причина стоит моего внимания? — Причина личная, не нужно переживать, я всего лишь считаю его полным придурком. – совершенно спокойно проговорила она, пока Жаннет задумчиво сверлила ту взглядом. Солдатке нужно было назвать причину - она это сделала. Однако главе сложно принять сказанное за рациональное обоснование. Да и тем более, наставников набирается не на желающих поменять непонравившегося. — Ты уверена, что всё обдумала? — Я.. – пыл сбавился. Сакура покрепче взялась за капельницу на каталке. — Пожалуй, то, что он придурок не говорит о том, что он не сможет выполнять свою работу, это верно. Слегка погорячилась - впервые меня.. так взбесили, до сих пор хочется рвать и метать. Прошу прощения за резкость. Дайте ему выговор, чтоб лишнего не говорил и избежим лишней суматохи. – обниматься с Рейнером точно больше не стоит, уж очень резкость сильно передаётся. — Что ж, этот вариант звучит более честным и рациональным. Если ничего серьёзного, то я согласна выполнить эту просьбу без последующих расспросов, при условии, что ты наконец вернёшься обратно в палату, ладно? — Благодарю, сложно было выждать выздоровления. – Нагасаки было сложно понять насколько это правда - может, ей просто хотелось насолить вечно-беспокоящемуся Рейнеру. Глупо беспокоящемуся Рейнеру. Дело сделано, не стоит сходить с ума. Рациональные решения всё ещё нужно принимать.