Я - Предвестник.

      На кухне уже гремели кастрюли, когда чистые, голубые глаза едва смогли разлепиться. Аякс вздохнул, откидывая одеяло прочь и свешивая ноги на пол. Не спеша взял со стула свою водолазку с высоким воротом и утепленные брюки. Надел, а после прошелся к комоду, вытаскивая оттуда носки с начесом. Лениво натянул их и вышел из комнаты.       Набрав теплой воды в деревянный таз, он полностью опустил туда свое лицо, а после выпрямился, устремляя взгляд в зеркало со сколотым углом снизу. И ярко, искренне улыбнулся. «Как же сложно вставать самому», — подумал он, и уже по нормальному умылся.       — Ох! — воскликнула женщина, когда позади нее пронесся мальчишка. Аякс сел за стол, тут же в ответ посмотрев на нее, и зажмурил свои светлые глаза.       — Доброе утро, матушка!       На женском лице расцвела теплая улыбка. На столе перед мальчишкой появилась кашица с нарисованной рожицей.       — Доброе, Аякс. Ты сам проснулся так рано?       — Ага! — кивнул он, тут же уминая свой завтрак. — Я решил, что теперь каждое утро буду вставать сам!       Женщина покачала головой, усмехаясь. Подобные слова от сына не были редкостью. Быстрым взглядом она рассмотрела его растрепанные после сна волосы, не расправленный высокий ворот водолазки, и, спрятав улыбку за напускной серьёзностью, ласково ответила:       — Рада это слышать.       За окном едва начало светать. Метель уже сбавляла свои обороты, а значит, сегодня он, наконец, сможет воплотить свои «хотелки» в реальность. Аякс с удовольствием уплетал кашу, пока не услышал скрип половиц позади. Развернувшись, он увидел сонного отца, что устало потирал свои виски.       — Голова так и болит? — обеспокоенно обернулась женщина, не выпуская полотенце из рук.       — Мгм… — мужчина с усилием убрал руку от головы. Аякс же весело вскрикнул:       — Доброе утро, отец!       Мужчина, молча кивнув, подошел к выходу и, накинув на плечи тулуп, вышел из дома. Улыбка с лица подростка сошла, и теперь он в унынии доедал свой завтрак.       В дальней комнате заплакали дети. Женщина тут же отставила недомытую кастрюлю в сторону и ушла успокаивать младших братьев Аякса. Подросток размазывал масло по хлебу, когда опять услышал скрип половицы, от чего вновь обернулся.       Теперь в проходе показалась заспанная девчушка. Она кулачком потирала глаз, легким прищуром смотря на старшего брата. А после улыбнулась, в несколько прыжков добралась до стола и села рядом с ним.       — Доброе утро, братец!       Улыбка на лице подростка вновь расцвела пуще прежней, и он положил перед ней только что намазанный маслом хлеб. «Ничего, я себе новый сделаю!» — подумал он, протягивая руку к ещё одному кусочку.       — Доброе-доброе, Тоня, — Аякс с нескрываемой гордостью наблюдал, как сестренка принялась за уничтожение своей порции каши. — Ты разбудила Антона и Тевкра?       — Это они меня разбудили!       Аякс вновь размазал масло по куску хлеба, и принялся за горячий молочный чай. Мысли вновь вернулись к сегодняшнему дню. Дома было откровенно скучно, со сверстниками он не общался и в гости ходить было не к кому. Но вот старая библиотека всегда принимала его с распростёртыми объятиями. «Ах, там целый стеллаж с приключениями!» — мечтательно вздохнул он, громко отхлебнув из своей кружки.       Взгляд скользнул на малышку Тоню. Она, как ни в чем не бывало, уплетала кашицу за обе щеки, совсем не замечая необычного и пристального взгляда старшего брата. Аякс беззвучно хмыкнул: Тоня называла его рыцарем, а он даже хиличурла прогнать не сможет. Мечты о собственных приключениях ни на миг его не покидали, и однажды — он был в этом уверен, — он прославится на всю Снежную как бесстрашный и сильный человек. Но сейчас Аякс испуганно вздрогнул, когда входная дверь снова брякнула — отец зашел в дом.       С каждым годом он становился все более неразговорчивым, часто брюзжал без причины. Рука практически не отрывалась от его висков — мужчину мучали постоянные головные боли. Аякс встал, сложил посуду в таз с водой и ушел в свою комнату. Ему необходимо как следует одеться, чтобы выйти в лютый мороз.       Хотя, не таким уж и лютым он оказался.       Щеки раскраснелись. Нежную кожу лица щипало, но по сравнению с прошлым походом в библиотеку — а это было аж два дня назад! — на улице уже не было ветра, и о ночном буране говорили лишь сугробы, высотой как два Аякса с вытянутыми руками. Не то, чтобы он переживал по поводу своего маленького роста и хлипкого тела, но однажды он и за это возьмётся. Ведь искатели приключений — это здоровенные мужики с кулаками размером его головы. Ну, так рассказывал его отец. «Хотя его кулаки не такие большие», — отстранённо подумал Аякс, чувствуя, как снег попал в обувь.       Солнца в снежной было мало. Настолько, что светало ближе к обеду, а темнеть начинало уже после него. Аякс зашёл в ветхое здание весь в снегу, и под неодобрительное ворчание какой-то старушки прошёл вглубь. Бросив тулуп на спинку стула, он поправил свою ушанку и разом подскочил к стеллажу с приключенческими рассказами. Голубые глаза заискрились в предвкушении, и хрупкая ладошка уже потянулась к приглянувшейся книжке в тонком переплёте, как сзади раздался чей-то голос:       — Смотри, нюня сюда пришёл.       Табун мурашек прокатился по всей спине. Рука оцепенела и Аякс замер, не в силах даже обернуться. Да и не было необходимости — и так было ясно, кто стоит позади. Мальчишка с белобрысыми волосами, стриженный под «горшок», окинул Аякса ехидным взглядом, ткнув при этом пухлого друга локтем в бок.       — Разве это читают настоящие мужчины? — он схватился за конец красного шарфа, утягивая Аякса обратно к столу.       Аякс попятился, чуть не споткнулся о собственные ноги, и неуклюже упал на стул. На стол с громким хлопком легла книга с мрачной обложкой.       — Если хочешь, чтобы мы тебя уважали, ты должен вести себя достойно. Что толку от твоих романов? Про драконов и принцесс, уморительно, ха-ха-ха!       — Читай как следует, нытик!       Аякс не посмел возразить — проглотил подкатившие слезы и открыл первую страницу. Вернулся он домой позже обычного.

***

      Тишину разрывал тихий треск горящих в печи дров. За окном стояла непроглядная темень, в стекла изредка прилетали крупные хлопья снега — метель только-только набирала свои обороты. Отец и сегодня не пошел на рыбалку. Аякс тяжело вздохнул, стараясь привести хриплое дыхание в норму.       Подросток непрерывно пялился в потолок, нервно сжимая ладони в кулаки под одеялом. Сердце гремело оглушающе громко прямо в глотке, слюна стала вязкой и совсем не хотела сглатываться. Несмотря на печь, которая и днем, и ночью топилась так, что маленькая Тоня бегала в легком платьице, Аяксу казалось, что весь дом пророс огромными кристаллами льда — его намертво приморозило к кровати. Подросток закусил губу, сдерживая крик полного ужаса.       Коренастый воин, что рвал чудовищ голыми руками, казался ему кем-то смутно знакомым. Кровь хлестала фонтаном, оторванные конечности и ошметки плоти летели во все стороны. Кишки кривой дорожкой разбросало где-то в кустах, а голова твари шлепнулась прямо у его ног. Маска митачурла раскололась, и Аякс смог даже разглядеть зияющие кровавые отверстия в черепе. Пять штук. Словно от чьих-то пальцев.       А подняв взгляд на кровавый полигон, он лишь успел разглядеть длинный, черный извивающийся язык, что вывалился из тьмы лица чудища, прежде чем заостренные лезвия на его пальцах поразительно легко вонзились в грудь. Рука утонула в груди по кисть, прежде чем вырвала крохотное сердце, выломав при этом большую часть ребер.       Дрожащая рука скользнула к собственной обнаженной груди. Коснулась ключицы, и робко скользнула ниже, аккуратно ощупывая себя на наличие смертельной уродливой раны. Ничего не было. Лишь сердце испуганно ломилось прочь, а во рту стоял фантомный вкус ржавого железа.       Подросток прикрыл свои большие голубые глаза, резко отворачиваясь лицом к стене. Он не станет звать родителей! Перед глазами снова предстала голова чудовища в черной луже. Разыгравшееся воображение с пугающей четкостью воскресило в «памяти» расколотую маску и свисающий к земле один глаз, который держался на кровавой сопле. Тошнота подступила к горлу, и Аякс соскочил с кровати, вихрем вылетая на улицу.       Босые ноги разом околели в ледяном снегу. Ветер подул сильнее, срывая с крыши только-только опавший снег. Он посыпался по обнаженной спине, пока хрупкие ладони утонули в сугробе. Аякс сплюнул, поднимая заслезившийся взгляд на черный лес.       Вдали что-то зашевелилось, неестественно изогнулось, словно разинуло свою кривую и зубастую пасть. А после рвануло куда-то в сторону, так быстро, что Аякс взвизгнул и соскочил на ноги.       — Отец! Матушка! — хриплые, надрывные крики разрезали умиротворяющую тишину.       Входная дверь громко хлопнула. Босые замершие ноги судорожно зашлепали в спальню, и Аякс не сразу обратил внимание на зажегшийся свет в комнате родителей. Заплакали младшие братья и Тоня.       Одеяло теперь не спасало. Закрывая глаза он вновь видел монстра, который раз за разом выдирал из него сердце, и Аякс, не в силах успокоиться, завыл как раненый зверь. В комнату кто-то вбежал, и послышалось неразборчивое сонное бормотание.       — Аякс? — это был отец. — Ты почему кричишь? Что ты делал на улице в такое время?       Мягкий свет свечи озарил комнату, но Аякс сильнее закутался в одеяло. То была беспокойная ночь, где никто не смог выспаться.

***

      — Так не может дальше продолжаться.       Аякс сидел на стуле за столом, распухшими глазами смотря в трещины и царапины на столешнице. Отец вновь массировал виски, а женщина рядом обеспокоенно смотрела то на мужа, то на сына. Пушистые хлопья снега стучали в окошко тихим и нагнетающим нервы ритмом. Тоню выгнали в комнату к младшим братьям, чтобы поговорить с Аяксом тет-а-тет. Мальчишка громко шмыгнул носом, ничего не ответив.       — Ох, Аякс… — отец зажмурился, потер переносицу, и сдержанно выдохнул. — Тебе уже четырнадцать. Ты взрослый. И уже не можешь прятаться за нами.       — Мне… — голос Аякса тихий и хриплый, он едва достигал ушей обоих родителей. Он тут же, словно опомнившись, прикусил себе язык.       — Приснился кошмар? — тон отца стал резче.       Женщина взволнованно ахнула, желая встрять между ними и успокоить всех, но мужчина поднял руку, безмолвно говоря: «не перебивай».       — Аякс.       Аякс поднял красные глаза, встречаясь с сердитым отцовским взглядом.       — Пора взрослеть. Какой пример ты подаёшь своим младшим? Пример трусишки?       — Дорогой…       — Но ты сама посмотри на него! — мужчина невольно перешёл на крик, от чего Аякс сжался так, словно желал превратиться в крохотную точку. А то и вовсе исчезнуть. — Посмотри на нашего сына! Ему четырнадцать, а он по прежнему приходит с улицы с заплаканным лицом прятаться за твоей юбкой. Какой с него мужчина? Какой с него будущий искатель приключений?! Он даже один на рыбалку никогда не пойдёт от страха быть съеденным зайцем, о каких путешествиях может быть речь?!       Грубые слова ранили похуже, чем тот монстр во сне. Аякс громко всхлипнул, чувствуя, как глаза снова застилает мокрая пелена, а щеки обжигает от слез. Он перевёл взгляд на матушку, надеясь найти защиту и поддержку. Но она лишь опустила взгляд в пол. Осознание прострелило насквозь: она была согласна с отцом. Обида захлестнула с головой, заставила подавиться соплями и слезами. Аякс стиснул кулаки, переполняясь пустой злобой.       — А вот и неправда… — он хотел бы, чтобы это звучало твёрдо, уверенно. Но сказал это задыхаясь и глотая слоги, от чего отец всплеснул руками и даже не умерил пыл.       — Что именно из моих слов неправда? Аякс, тебе четырнадцать, ты прячешься за мамой, боишься всего на свете и разводишь истерики с пустого места! Ты трус и мне стыдно, что я не смог воспитать достойного сына!       — А вот и неправда! — Аякс соскочил, роняя стул на пол и вытирая слезы с щёк. — Неправда, неправда! Я стану самым сильным, вот увидишь! В мире не найдётся никого, кого бы я испугался! И вовсе я не трус, слышишь?! Я не трус!       Отец поперхнулся, вставая на ноги следом за сыном, но пульсирующая боль в висках помутила рассудок. Мужчина рухнул обратно на стул, жмуря свои глаза, в то время как Аякс убежал к себе в комнату. Где заперся, подперев деревянным игрушечным мечом дверь.       Он рухнул на смятую постель, завывания от обиды и несправедливости. Время шло своим чередом, за окном вновь начало темнеть, Аякс не переставал рыдать, а к комнате так никто и не подошёл, как было обычно. На мгновение ему даже показалось, что его глаза иссохнут и он умрёт прямо тут, в кровати, от того, что слишком много ревел. И во всём виноваты мальчишки, которые заставили его читать ужастик.       Он подумал, что, возможно, матушка подойдёт позже, когда отец не будет видеть. Аякс встал с кровати, все ещё громко шмыгая носом, и убрал заслонку в виде игрушки. Вернулся обратно на кровать, сел, и стал ждать. За окном уже настала непроглядная темень, он слышал, как все на кухне ужинают. И ещё слышал, как отец гаркнул, чтобы к нему в комнату не ходили. «Захочет — сам придёт! Уже не маленький!» — от этих слов опять ком встал в горле, но плакать уже совсем не хотелось. И невесть откуда проснувшаяся гордость заставила сидеть в кровати, ожидая непонятно чего.       Желудок издал очередную истошную трель, пережде чем его дверь со скрипом приоткрылась. В комнату заглянула Тоня.       — Братец, — шёпотом сказала она, тихо прошмыгнув к его кровати. Маленькие ладошки протянули ему два помятых кусочка хлеба с неуклюже размазанным маслом, и Аякс не мог не улыбнуться. — Ты вовсе не трус! Не сердись на отца, он не хотел тебя обидеть.       Тоне было восемь лет, и хоть она была ещё совсем мала, Аякс всегда мог рассчитывать на её поддержку. Упоминание отца вновь разбудило детскую злобу, и он фыркнул, набивая рот хлебом.       — Да это я трус? — шикнул он, с трудом глотая сухой кусок — все-таки есть он не хотел. — Да я хоть сегодня один пойду на рыбалку и принесу ему такую рыбину, которую он даже не видел! — облизав масленные губы, Аякс нахмурил свои тонкие брови, и качнул головой:       — Нет, я сразу отправлюсь в собственное приключение! Вот увидишь, Тоня, я принесу тебе самые красивые цветы из других стран!       Девчушка зависла на мгновение, а после радостно улыбнулась, кинувшись Аяксу на шею.       — Ты самый лучший братик на свете!       В родительской комнате раздалось ворчание, и Тоня испуганно ойкнула, неловко чмокая братца в щеку и выбегая из его комнаты.       Во рту до сих пор стоял вкус хлеба с маслом, и Аякс глубоко вдохнул, набираясь решимости. «Я докажу… Я вам всём докажу!» — подумал он, доставая из глубин комода старую, поясную сумку.       Свет в доме уже давно погас, и Аякс побрёл на кухню крадучись, прижимаясь к стенам так, словно желал стать тенью. Добрался до столешницы, поднял покрывало и не глядя схватил пару кусков хлеба. Ступая обратно и всякий раз замирая, когда под ногой то тут, то там, скрипела половица, он двумя ладошками общупал свою добычу. Четыре кусочка хлеба? Сойдёт: он такой себе едок, хоть и привередливый.       Комната родителей всегда была открыта. Аякс заглянул внутрь сразу, как только положил свою еду в сумку. На старой, деревянной кровати с резным изголовьем лежали две фигуры под слоями одеял. В комнате стоял тихий храп, и, помешкав минуту, Аякс тихой поступью шагов пошёл к их дряхлому комоду. Он точно помнил, что его отец прятал мешочек под мебелью, и, нащупав его вместе с паутиной, он с трудом вытащил это из-под комода. С кровати кто-то тяжко вздохнул, перевернулся на другой бок и снова затих. Аякс испугался так сильно, что ноги онемели. И уже после минутной тишины не твердой походкой пошёл в свою комнату.       Он с фырканьем бросил мешок на кровать. Свет маленькой свечки колыхнулся, отбросив на стены и потолок страшные тени, и Аякс поежился, начиная сомневаться в своём решении. Дрожащие руки задергали узелки на мешке, развязали его и открыли так, что на свет показалась рукоять. Аякс схватился за неё, вытаскивая клинок и невольно ощущая, как мышцы на руках начинает сводить судорогой от тяжести. Следом из мешочка выпал и пояс, и он поспешно затянул его на своих штанах, а после прикрепил сумку и клинок в ножнах к нему, ощущая всём телом его немаленький вес. «Тяжело, но я справлюсь», — подумал он, рассматривая себя. Клинок был не таким уж и большим, но Аякс и вправду не ожидал, что он будет таким тяжёлым. Вздохнув поглубже, он задул свечу и прошёл к выходу.       Шарф категорически отказывался завязываться так, чтобы было и удобно, и тепло. Вместо этого какой бы слабый узел он не сделал — ткань непременно начинала его душить, словно противясь его идее отправиться в далёкие странствия. Обычно это делала матушка — её нежные и заботливые руки всегда аккуратно завязывали непослушную мягкую вещицу, и Аякс раздражённо фыркнул. Отец недоволен, что он постоянно прячется за матушкой? Тогда он станет самостоятельным прямо сейчас, в эту же секунду!       Намотав его как попало поверх тёплого воротника тулупа. Ушанка то и дело норовила сползти набок, но Аякс не стал тратить время ещё больше — следовало как можно скорее уйти в путешествие как можно дальше, и уже там разбить лагерь да передохнуть. Ту ночь он не выспался из-за кошмара, а эту ночь он усердно готовился. Глаза слипались, но Аякс не желал так просто отказаться от затеи.       На улице мело. Снег залетал в рот, нос, залеплял глаза, морозил кожу лица. Аякс держал околевшей рукой факел, а свободной принялся хлопать по карманам. Варежки остались дома.       Он развернулся, смотря на тёмный старый дом, от которого он не так уж далеко ушёл. Мелькнула заманчивая мысль вернуться обратно… Но гордость и обида вскипели, словно напоминая о событиях того дня. Аякс вернул взгляд вперёд — на чёрный дремучий лес, который становился на порядок ближе. Прислушался — тишина, даже совы не слышно. Мальчишка улыбнулся: сейчас ему казалось, словно весь мир встал на его сторону, не вызывая трудностей в самом начале пути. Аякс ступал дальше, сугробы становились твёрже и вскоре он даже перестал проваливаться под снег — от морозов тут все настолько околело, что верхний слой сугробов стал твёрдым, как лёд. Аякс помнил — в той стороне, куда он идёт, был город Ее Величества Царицы, а значит, где-то там должен быть и порт. Он увлечённо размышлял, как будет пробираться на чужое судно, куда спрячется, чтобы его не согнали на пристань. Снег громко хрустел под обувью, факел трепетал от порывов ветра и летящего снега. Аякс шёл вперёд, ощущая усталось от недосыпа и тяжесть от тёплых вещей и клинка на поясе. С боку что-то блеснуло, а позади него — там, где он недавно шёл, — раздался тихий, гортанный рык. Аякс замер столбом, волосы на загривке встали дыбом. Он медленно посмотрел по сторонам, находя отклик на свой взгляд в виде пары десятков сияющих в темноте глаз. В глотке все пересохло, факел упал на снег, от чего сразу же потух. Аякс сорвался с места, помчавшись вперёд во тьму.       Тишину леса разрушил многочисленный волчий вой.       Аякс задыхался. Тулуп сковывал все движения, снег стал рыхлее в этих местах. Ноги то и дело проваливались, позади волки хищно клацкали зубами и с любопытством неспеша бежали следом, словно наслаждались ужасом, что плескалось с него во все стороны.       Аякс свернул в сторону, к густым корявым кустам из веток и снега, вскрикивая от царапин. От страха он совсем перестал видеть и без того тёмную дорогу, и потому, когда его нога провалилась в пустоту, он с визгом кубарем скатился по склону вниз, врезавшись во что-то жёсткое. Слезы безвольно покатились вниз, от ужаса скрутило желудок, и он отчаянно разрыдался, хватаясь руками за что-то непонятно перед собой, пытаясь встать на ноги. Пуговицы на тулупе разлетелись в стороны и толстая кофта не спасала от холода зимы. Что-то шерстяное под руками напряглось, задрожало, и послышался непонятный звук, словно кто-то закашлял. Сердце ухнуло вниз, когда сверху раздался вой волков.       Перед ним медведь!       Тяжёлый удар пришёлся сбоку. Аякс завыл, отброшенный в сторону здоровенной лапой, но, не желая так нелепо умирать, подскочил на ноги, сбрасывая тулуп на землю. Ноги понесли его дальше, снег под весом животного сразу проваливался, и Аякс истошно завопил, ощущая, что его сердце вот-вот разорвётся.       — Матушка! — крик был настолько отчаянный, что птицы слетели с деревьев.       Позади него несся медведь, сбоку вновь замаячили фигуры волков. Аякс спотыкался, захлебывался слезами и ужасом, сглатывал комки в горле. Безмятежность леса разорвал леденящий душу вопль:       — Оте-е-ец!       Снег под ногами громко хрустнул, и Аякс уже не надеялся на спасение — из сугроба ему не вылезти, его просто разорвут на кусочки. Но он не увяз в сугробе по пояс. Опоры под ногами так и не появилось, сугроб начал падать на лицо, и небо над ним стремительно исчезало. Все вокруг поглотила темнота, вой волков и кряхтение медведя исчезло вместе с лесом, оставляя вокруг вязкую тьму и вечное чувство падения.       — По-мо-ги-те-е-е!