Сердца трёх

Феликс выждал пятисекундную паузу и позволил себе наконец повернуться, чтобы увидеть настоящую Леди Баг вживую, а не с камер. Маринетт сидела на полу, забившись в угол и схватившись руками за голову, как пациентка психбольницы. Боли и крови она не чувствовала, выбитая из реальности своим раскрытием. — Это было неожиданно... — он хотел что-то добавить к своей реакции, но заметил кровь на зеленом топе. Через шум в ушах Маринетт услышала, как он выругался, и бросил ей преданное: — Сейчас помогу. Вытащив из полки в столе аптечку, Феликс сделал шаг навстречу, всё еще не веря, что его необоснованные догадки и предположения с такой головокружительной скоростью подтвердились. Всё это время она была Леди Баг. Эта милая, стеснительная и наивная девочка оказалась супергероиней, которая раскидывает врагов по площади, пять лет даёт отворот-поворот Коту Нуару и ещё ни разу не проиграла ни одной битвы. Феликсу перехватило дыхание. Ноги стали ватными, он остановился, пытаясь настроить дыхание и совладать с собой. Судьба явно хохотала над ними обоими. И всё-таки картинка в голове складывалась. Только человек, обладающий внутренней силой, мог сочетать в себе две таких разных сущности. Феликс почему-то вспомнил, сколько в ней было упрямства и стойкости, когда он пытался ее уговорить, вспомнил тот режущий и смелый взгляд, каким она наградила его перед прощанием, вспомнил, что и Леди Баг, и Маринетт одинаково сжимались и обнимали себя за плечи, когда оказывались уязвимы. На лбу выступила испарина, как от жара. Не каждый день тебе в кабинет влетает героиня Парижа, личность которой никто не мог выяснить пять лет. Феликс прижал ладонь к лицу, потирая переносицу и разглаживая кожу. Перед глазами танцевали блики. Маринетт непроизвольно всхлипнула, и Феликс вместе с ней услышал, как ее кровь хлюпает на животе. Грязное бордовое пятно расползалось по ее животу, и Феликс до покраснения надавил ногтями на кожу, чтобы прийти в себя. Он опустился на колени перед Маринетт. — Дай мне посмотреть. — А больше ничего не хочешь? — Маринетт огрызнулась: боль отстреливала в бок, а кровь сгустками застревала между пальцев. При первой встрече он ее подставил, сегодня утром заявился с подлым предложением, а теперь она упала к его ногам, раскрыла тайну личности и лежит на полу в самом унизительном положении. Злость на саму себя доводила до слез. «Дура. Тупая идиотка. Жалкая неудачница. Отвратительная, мерзкая, ты не заслуживаешь…» – поток брани прервал издевательский смешок Феликса. — Пока только посмотрю, — он криво пошутил, считая, что сможет отвлечь ее своим трёпом. Скинув пиджак на стул, Феликс расстегнул пуговицы на манжетах и принялся закатывать рукава: — Ручки убери, я должен посмотреть, давай-давай. — Дай аптечку, я сама все сделаю, — чем больше говорила Маринетт, тем сложнее ей становилось дышать. — Маринетт, — Феликс устал слушать ее и процедил: — Может мое утреннее предложение и непростительно для тебя, но я не настолько бесчувственная тварь, чтобы смотреть, как человек истекает кровью. Я хочу тебе помочь, почему ты такая упёртая? Ты одна не справишься. — Ты мне с утра тоже помощь предложил, — Маринетт захотела вырвать коробку с лекарствами, но в глазах потемнело, и она уронила голову обратно на пол, ещё и глухо стукнувшись лопатками. — Всё, сыграла в героиню? — Феликс бесцеремонно отодвинул края её рубашки в стороны и задрал топ на грудь. Маринетт охнула: ткань отодрала корку из засохшей крови. От боли она как-то забыла сказать Феликсу, что не разрешала себя трогать. Феликс скривился: — Ничего… — он сказал успокаивающе. — Я сейчас перевяжу и остановлю кровь, а основную работу сделают врачи, — Феликс разорвал пакет с лекарствами, и его пальцы, покрытые мокрой ватой, нежно провели дорожку по глубокому порезу. Маринетт задрожала от шипения перекиси на коже, в глазах настал полный мрак. Боже, пусть это поскорее закончится. Мысли о раскрытии оставили ее, Маринетт думала лишь о том, как на боку слазит сморщенная розовая кожа, и перекись наверняка попадает в оставшиеся на теле дырки. Насколько большие и темные шрамы останутся? Вдруг Маринетт вздрогнула: холодные пальцы Феликса задели участок здоровой кожи. Она подняла голову, смотря, как он сосредоточенно вытирает кожу, где остались разводы. Феликс, стараясь помочь девушке как можно быстрее, не заметил, как безотрывно Маринетт разглядывает его. Сейчас она наблюдала за ним и ей казалось, что перед ней сидит человек, который никому не может причинить вреда. Особенно ей. Он был похож на врачей, которых она часто встречала в больницах, куда привозила бездомных, найденных на ночном патруле. Сильный, смелый, добрый. В таких людях никогда не сомневаешься. — Сейчас станет легче. Осталось перевязать. Потерпишь немного? «Потерпишь, Принцесса?» – спрашивал Нуар в одну из встреч, когда Маринетт по классике ушиблась, и Кот достал ей чудо мазь. Маринетт странно посмотрела на Феликса. На мгновение показалось, что у них с Котом один голос на двоих. «Ты сходишь с ума, Дюпен-Чен» Она нащупала рукой ножку стула и смело кивнула. — Где тебя так? Разве костюм не спасает? — Феликс попытался разговорить Маринетт, пока складывал бинт. — Разве тебе не должно быть всё равно? — Если бы мне было всё равно, я бы вызвал тебе скорую и свалили обедать в кафе, — Феликс раздражённо вздохнул. — Ты со всеми себя так ведёшь? — А ты всем молодым француженкам предлагаешь выйти за тебя замуж? Феликс внезапно подался вперед, крепко обнимая ее за оголенную талию: — Только тебе. — тёплое дыхание Феликса оставило след на ее шее, вызвав мурашки на руках. И прежде чем она как-то отреагировала на вторжение в личное пространство, Феликс приподнял её за поясницу, обернув бинтом. Раздражающе насмешливые и добрые глаза Феликса мелькнули перед лицом, и он снова оказался над Маринетт, держа концы бинта в воздухе. — Тебе завязать на узел или на бантик? — На петлю, — рассерженно выдала Дюпен-Чен. — Кажется, тебе уже легче, — Феликс туго затянул бинт и отсел, вытирая руки: — Повторяю: что произошло? Или для тебя в порядке вещей быть подстреленной в центре Парижа? Он протянул ей салфетки, чтобы она убрала кровь с пальцев. Маринетт уперто на него посмотрела: — Из тюрьмы сбежал заключённый, — пыхтя из-за крепкой перевязки, призналась Маринетт. — Я хотела помочь полицейским и сама нарвалась на проблемы. Костюм защищает от смерти, но не от ранения, — и с трудом добавила: — Со мной такое впервые. Серьёзное выражение на лице Феликса разбавило сочувствие. Не каждый взрослый мужчина адекватно отреагирует на осколок от пули. В целом, на стрельбу. А в глазах Маринетт читалось, что она не пули боялась, а винила себя за слабость, которая для Феликса теперь была ее силой. И пусть он ей об этом никогда не скажет. — Выпей эти таблетки. Это обезболивающее, — Феликс достал из аптечки пластинку. — Сейчас воды дам. Он набрал из кулера, находящегося в кабинете, тёплой воды, сел на корточки и протянул девушке стакан. Маринетт вцепилась в стакан, сделала жадный глоток и поняла, что Феликс всё еще держит его. Это ее так поразило, что она прекратила пить и смутилась: — Я и сама могу. — У тебя руки тряслись, — Феликс пожал плечами, как бы оправдываясь, и всё-таки отпустил стакан. — Я отвезу тебя в больницу. Врачи обязательно спросят, откуда осколок, — Феликс спросил тише, давая понять, что осознает, какую тайну теперь носит в себе: — Что им говорить? Маринетт допила воду и исподлобья посмотрела на Феликса, нервно закусывая губу. Какой же она сейчас была жалкой дурой. Три года скрывать от всего мира свою личность, чтобы так глупо раскрыться перед бывшим врагом. Ну почему из всех доступных окон она выбрала именно его? Лучше бы свалилась к Габриэлю Агресту, и то было бы лучше. Маринетт прошептала в стену: — Скажем, что я случайно там оказалась, — Маринетт глубоко вздохнула и наконец бросила на Феликса тот сильный взгляд, которым обладала только Леди Баг: — Феликс, будут большие проблемы, если кто-то узнает личность одного из героев. Бражник не упустит свой шанс захватить мир. Теперь ты ни в коем случае не должен попасть под его власть, раз приехал в Париж и решил… решил остаться, – она не знала, что он будет делать после ее отказа. Ей в целом казалось, что он не из тех людей, кто уходит после первого отказа. — И никому нельзя об этом говорить. Да, я знаю, что у нас с тобой очень… натянутые отношения, но есть вещи важнее и выше личных обид и неприязни. Я могу на тебя рассчитывать? Феликс внимательно выслушал девушку, не дав повода ей смутиться или взбеситься. Она чувствовала, что он ее понимает. И это чувство не было ложным. — Злую шутку с нами судьба сыграла, — губы Феликса тронула печальная улыбка. — Я доверил тебе свою тайну, не зная, выгорит ли дело. Даже в какой-то момент побоялся: вдруг кому-то скажешь? А ты, сама того не зная, из всех открытых окон выбрала моё... Квиты, Дюпен-Чен? Маринетт криво усмехнулась. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Но она ждала другого. — Послушай, — теперь по делу начал Феликс и прочистил горло: — Я не собираюсь захватить мир или стать помощником того, кто этим занимается. Так что в сотрудничестве с Бражником я не заинтересован. И я прекрасно контролирую себя, акума вселиться в меня не может. Маринетт на придыхании перебила Феликса: — Пообещай, что никому не скажешь, — она шумно сглотнула. И он снова увидел затравленность в ее больших васильковых глазах. И впервые отметил, что она ей совсем не идёт. Феликс смотрел на нее каким-то новым взглядом, который Маринетт ещё был неизвестен. И у неё не получалось объяснить, что она видела в этих глазах: понимание, сострадание, честность? Что-то доброе и надёжное и в то же время настораживающее. Вроде бы исчезла та корка льда, через которую он смотрел на неё во время обсуждения контракта. — Обещаю, — Феликс смело посмотрел в глаза девушки. — Я… — Маринетт растерялась, не зная, как вести себя в таких ситуациях. Эмоционально она чувствовала себя истощённой. — Спасибо. — Я пока отключу технику, — Феликс встал с колен. — Переоденься. У тебя рубашка не сильно вымазана. Я не смотрю. Он отвернулся, уйдя к столу. Маринетт, опираясь на спинку стула, с трудом села спиной к Феликсу и стащила с себя рубашку. Кости ныли, мышцы пульсировали, и каждое движение давалось ей с трудом. Она с кряхтением, выгибаясь, освободилась от топа и быстро застегнула рубашку на голой груди. Девушка со стыдом вспомнила о Тикки. На полу ее не оказалось. Открыв сумочку, Маринетт увидела, что квами съела последнюю печеньку и крепко заснула в одном из отсеков. — Я могу повернуться? — Да. — Маринетт закрыла сумку. Феликс проверил провода, завязал пакет с мусором, чтобы уборщица не обратила внимания на окровавленные куски ваты, и вытащил из ноутбука флешку. — Готова? Хочешь еще воды? Маринетт не поняла, почему стало так тепло на душе от его вопроса. — Да, пожалуйста. Он мимолётно улыбнулся и снова опустился корточки со стаканом. Пока она пила, Феликс оценил обстановку в кабинете, убедился, что на полу не осталось пятен, и протянул руки Маринетт. Она оперлась на них, отметив, что у Феликса теплые и гладкие ладони. Когда она стала наклоняться, повязка передавила рану. На бинтах проступили багровые пятна. — Шшш, — Маринетт вцепилась Феликсу в руку. — Сейчас. Минуту. Мне станет легче. — Ага, — Феликс посмотрел вниз, вздохнул и чуть присел, дотрагиваясь до ее ног. — Ты что… Феликс так быстро поднял ее на руки, что бинты на животе не успели стянуть кожу. Маринетт на рефлексе обняла его за шею и зависла, вблизи смотря на гладкую белую кожу, лёгкий румянец и дрожащие светлые ресницы, обрамляющие серо-голубые глаза. — Не надо… я могу сама… Феликс сощурился, находясь в нескольких сантиметрах от ее носа, и самодовольно произнёс: — На двух моих ногах мы доберёмся до лифта быстрее. — он сделал пару слабых шагов к дверям. — Ох-ох, Дюпен-Чен, ты, наверное, каждый вечер точишь пончики из пекарни? Маринетт гуще покраснела, не зная, как реагировать. И сколько она должна весить, чтобы он ее донес?! — Не сломайся. — прошипела Маринетт. — Адриан вот не жаловался, что я тяжёлая. Феликс одарил ее взглядом, в котором промелькнуло что-то наподобие ревности. Он давно привык, что их сравнивают с Адрианом, и никак не реагировал. Но когда их сравнила Маринетт, Феликс оказался задет. И сам не понял, почему. Он покрепче обхватил ее ноги и локтем выключил свет в комнате, демонстрируя, что может делать сразу несколько дел одновременно, и Маринетт ему совсем не мешает. — По какому поводу братец таскает тебя на ручках? Разве вы не лучшие-друзья-навсегда? — Феликсу нравилось подкалывать ее на эту тему. Маринетт держала удар: — Знаешь, некоторые мужчины мечтают носить на руках Леди Баг. — Как мы заговорили! — браво начал Феликс, и Маринетт, находясь близко к его лицу, отмечала, что у Феликса появляются ямочки на щеках, когда он не контролирует улыбку. Он нёс ее по пустому коридору к лифту, и обоим почему-то было необъяснимо весело. Маринетт немножечко упивалась тем, что была главной. Феликс продолжил: — Мне странно осознавать, что ты как Леди Баг бьёшь с ноги в лицо, ломаешь двери и командуешь мужиками из полиции, а без маски падаешь на ровном месте. Маринетт смутилась. Видимо, о ее легендарной неуклюжести рассказал Адриан. Стало обидно от мысли, что о других девушках говорят иначе. Наверное, про Кагами Адриан рассказывал, что она прекрасная, смелая, ловкая и удивительная. А о ней… падает с лестниц, набивает шишки, мямлит, краснеет, ничего стоящего из себя не представляет. Феликс заметил, что Маринетт поникла, и догадался, что проблем с самооценкой у нее хватает. Чтобы отвлечься, Маринетт стала оглядывать длинный коридор. Феликсу захотелось развеселить девушку. Ну, или побесить. Главное, чтобы улыбнулась. — На этом этаже работаю только я, камеры в коридоре ещё не установили. Не переживай: никто не увидит, какой классный парень носит тебя на руках. Маринетт подкатила глаза, переключаясь на сарказм. — Из вас двоих вся скромность досталась Адриану, да? — Да. Именно поэтому ты на руках у меня, — Феликс подмигнул, внося Маринетт в лифт и аккуратно опуская у стены с поручнем. Когда он нажимал на кнопку «1», Маринетт увидела над панелью табличку «Бизнес-центр Mutually Beneficial Cooperation».

* * *

Адриан вошёл в лифт в самом отвратительном состоянии. С пяти утра его держали в новом бизнес-центре на съёмках с иностранными коллегами. После двух часов ночного патруля, бесконечных вспышек, щёлканья камеры, вкуса пудры на губах и холодного кофе он испытывал желание упасть на любой ближайший диван и заснуть сном младенца. Даже если диван будет из магазина мебели. Как только он нажал на кнопку под логотипом «Mutually Beneficial Cooperation», его окликнул знакомый голос. — Адриан! Впусти по-братски, — носок черного ботинка втиснулся между створок. — Привет, — Лука дунул на выбившуюся прядь, оказываясь в лифте. В отличие от Агреста, он был доволен, полон энергии и явно сыт вкусной едой. Счастливая улыбка украсила уставшее лицо Адриана. — Рад тебя видеть, — он крепко пожал руку Куффена, снова ткнул на кнопку «1» и оперся на стену, оглядывая Куффена. — Кажется, мы не виделись полгода... Со дня рождения Нино. Когда ты стал носить костюмы? Лука уже развязывал галстук. — Отец признал нас с Джулекой родными детьми, сегодня получили документы. А в вашем центре проводили фотосессию по случаю воссоединения. Мне удалось сбежать, — с ушлой улыбкой, как будто по секрету, шепнул Лука и стянул тесный пиджак. — Там остались мама с Джул, — он понимающе улыбнулся: — Ты тоже слинял? — Перерыв, — слабо отозвался Адриан. Ему было настолько плохо из-за недосыпа, что он забыл поздравить Луку. Кажется, его начинало тошнить от выпитого кофе и мигрени. Или это Плагг опять накрошил сыр? — Много работы? — Лука нахмурился, не одобряя подход старшего Агреста к сыну. — Отец всегда найдёт, чем занять меня в каникулы, — Адриан потупил взгляд, что означало “Работы столько, что я не успеваю жить”. Он резко пошатнулся, крепко вцепившись в поручень. Лифт издал глухой звук, от которого ноги приросли к полу. — Что происходит? Лука дважды нажал на кнопку "1". Панель над их головой показывала, что лифт застрял на третьем этаже. Адриан подкатил глаза. Что еще могло случиться в этот и без того дурной день? — Я звоню диспетчеру, — он полез за телефоном. Когда номер был уже набран, женский крик за стеной соседнего лифта остановил его от звонка.

* * *

— Я хочу сказать «спасибо», — прошептала Маринетт, найдя в себе силы посмотреть на Феликса. Лифт остановился: на десятом этаже кто-то зашел в соседнее помещение. — За всё. Мы правда... квиты. Маринетт испытывала противоречивые чувства. Вроде бы теперь они должны оберегать тайны друг друга: Бражник может залезть в голову любого из них, если достойным образом не защищаться, и обе тайны станут общественным достоянием. А Маринетт уверена, что Феликс не желает этого так же, как она. И всё же оставалось чувство, что легко дело не завершится. Не мог Феликс дать обещание, а она – безоговорочно довериться. Лифт закрылся, поехал вниз, и Феликс, не отреагировав на благодарность, подвинулся к Маринетт, подняв на уровень ее глаз зажатую между пальцев флешку. С опасной интонацией произнёс: — Здесь вся трансформация, где чётко видно твоё лицo. И в одну секунду человека, который нёс ее по коридору, словно подменили. Маринетт подняла на Феликса запуганный взгляд. Губы плотно сжаты, взгляд ледяной, твёрдый, испытывающий. Сердце Маринетт предательски забилось. Да так больно, что она прижала ладонь к ключицам, пытаясь унять этот звук. Тревога, как впущенный под кожу яд, потекла по венам. Маринетт не сразу смогла отреагировать. Она тихо и требовательно спросила: — Ты что этим хочешь сказать? Феликс сделал очередной шаг, и теперь Маринетт могла ощущать дыхание Феликса, от которого на теле вскакивали мурашки. Он смотрел сверху вниз, и из-за плохого освещения казалось, что его глаза чёрного цвета: — Мне достаточно уехать в Лондон и на безопасном расстоянии от Парижа отправить запись... Ну, например, Надье Шамак. И бросить тебя одну разбираться с захватом города и Бражником. — Что?.. — ошарашенный шепот сорвался с губ Маринетт. Она оцепенела, непроизвольно сжимаясь от липкого страха. Что он несёт? Это же не по-настоящему? Он не мог так подло обмануть её! Феликс одним рваным движением ткнул на кнопки, удерживая их на несколько секунд. Ослабленная после ранения, Маринетт больно врезалась в поручень, когда лифт от махинаций Феликса завис на третьем этаже. Феликс остановил лифт. Загнал её в ловушку. Маринетт в сердцах выкрикнула, осознав, что ее развели, как последнюю дуру: — Ты пообещал мне! — глаза наполнились колючими слезами. — Ты дал мне слово! — в ней было столько гнева оттого, что он в третий раз ее обманул, что Маринетт бросилась на Феликса, наплевав на ранение, и вцепилась ногтями в его грёбаный выглаженный пиджак. Бинты на животе стали влажными от крови. — Ты помог мне! Я поверила тебе!.. Ненавижу тебя! Отдай флешку! Феликс схватил ее за кисти, надавив на косточки: Маринетт зажмурилась, перед глазами сверкнули искры, и она всхлипнула от беспомощности. Феликс молча опустил ее руки, держа между их животами, и произнёс речь, которую Маринетт будет ещё тысячу раз прокручивать в памяти: — Я буду молчать, если ты сделаешь то, что я предложил тебе утром, — Феликс говорил так безапелляционно, что в животе Маринетт всё свернулось в тошнотворный комок. Она не шевелилась под его напором. — Повторяю в последний раз, — Феликс перехватил запястья Маринетт, подняв их у нее над головой, чтобы заставить смотреть себе в глаза. Непримиримые взгляды столкнулись, вызывая у Маринетт приступ отвращения, у Феликса – готовность дать отпор на брошенный вызов. — Или ты соглашаешься заключить контракт и выйти за меня замуж, или сегодня весь мир узнает, что ты скрываешься под маской Леди Баг. Как тебе перспектива проснуться ночью и увидеть разрушенный Бражником город? А он всего лишь снимет с тебя талисман, пока ты будешь сладко спать, — Маринетт, как зверёк, исподлобья смотрела на него, и Феликс кожей ощущал, что она хочет его загрызть. Маринетт выплюнула: — Представляешь, как разочаруется Адриан, узнав, какая его брат сволочь? — А это будет после того, как он разочаруется в личности Леди Баг, или до? — Феликс отразил удар. Знал, что она боится и стесняется себя настоящей. — Он точно скажет, что ты самая худшая из всех героинь, кого он встречал, — Феликс добивал: — Тебе доверили великую миссию. И ты её провалила. А сколько ещё тысяч людей тебя возненавидят? Он сразу почувствовал, как она физически ослабла, почти повиснув в его руках. Перестала брыкаться, царапаться, пытаться ударить его между ног. Теперь у нее потерянный, загнанный взгляд проигравшей девчонки. — Представь, что это плата, — Феликс стал к Маринетт боком, горячо шепча на ухо, как змей искуситель. — Или ты думала, что любой, перед кем ты снимаешь маску, будет тебя беречь и защищать твою тайну? — он безразлично хмыкнул: — С чего бы? Маринетт противно зажмурилась. В уголках глаз скопились слёзы, искусанные губы дрожали, Феликс всё еще держал ее руки над головой, вжимая в холодную стену, и казалось, что она распята под ним. Впервые она ощущала себя такой никчёмной и беспомощной. Не было рядом Нуара, который бы вмазал Феликсу, не было папы с мамой, Альи и девочек. В пекарне Феликс налил ей в уши, что она всегда вправе позвать родителей на помощь, а сейчас повел себя как подонок, заперев в лифте. — Когда ты принимала решение прыгать, — растягивая слова, Феликс вновь заговорил: — То брала ответственность за будущее. Ведь могла упасть в любой другой кабинет, где бы сидело... Ну, десять человек на совещании. Тебе даже повезло, что ты влетела в моё окно. Не думала, что бы тебе предложили другие люди? На последней фразе Маринетт передёрнула плечами, вырвала руки из его хватки и закрыла ими лицо. — Как я тебя ненавижу, — она замотала головой, как в припадке. По слогам прошипела: — Не-на-ви-жу. — Принимай решение, – жёстче повторил Феликс. — Все условия, озвученные в твоём доме, остаются в силе. Я даю слово, что по окончании сделки уничтожу видео. — Твоё слово ничего не стоит, — Маринетт огрызнулась, как зверек, которого обещали не трогать, а потом подстрелили. Если бы она подняла взгляд, то увидела в его глазах отвращение к самому себе. Феликс через силу произнёс: — Но тебе придётся поверить. Представь, что это способ понести ответственность за раскрытую тайну личности. Красивые голубые глаза Маринетт дрогнули, как будто она что-то потеряла в себе и уже не могла этого вернуть. Не прячась от Феликса, Маринетт открыла сумку. Тикки утвердительно кивнула, признавая поражение. Последний луч света погас в глазах Маринетт. Она облизала губы, на которых остались следы слез, и произнесла, не веря, что собственной голос звучит так отстранённо: — Я подпишу контракт. Феликс несколько секунд наблюдал за ней, убеждаясь в успешности проведённого опыта: ее глаза покрылись такой же коркой льда, как у него. Сломленная и вымученная, она гордо уставилась в одну точку – на панель за его спиной. Феликс был уверен, что сейчас она больше всего мечтает остаться одна и разрыдаться. Феликс опустил напряжённые плечи и бросил в сторону: — Я отвезу тебя в больницу. Он переключил кнопки, и лифт устремился на землю. Когда Маринетт отвернулась к створкам, то волосами задела подбородок Феликса. На мгновение он успел вдохнуть их теплый аромат и одними губами, на изломе отчаяния, вымолвить: — У меня не оставалось выбора. Маринетт не услышала.

* * *

— Ты пообещал мне! Адриан и Лука вздрогнули от женского крика. Он повторился через пару секунд, но был ненавистнее и решительнее: — Ты помог мне! Я поверила!.. Ненавижу тебя! Отдай флешку! — Это Маринетт... — Адриан почувствовал необъяснимую тягу закрыть собой девушку. Никогда еще он не слышал, чтобы ее голос звучал так жалобно. — Да, это Маринетт, — безоговорочно заключил Адриан и прильнул к стене. Тень напряжения легла на его лицо. — Она. — Лука ответил шепотом, но ничего из-за стенки не услышал. Куффен не считал себя любителем подслушивания, но тоже решил, что ничего хорошего за перегородкой не происходит. — Ты знаешь, почему она здесь? И с кем? Может, стоит постучать… Адриан поморщился. Из-за вопросов Луки у него не получилось услышать второй голос. — Здесь нет офиса отца, только студия для фотосессии, — Адриан заключил: — Мы не пересекались сегодня. — Тогда… — Тихо! — Адриан дал знак заткнуться, надавив Луке на грудь. Догадавшись, что Адриан слышит и без маски Нуара, Лука повиновался. — Или ты соглашаешься заключить контракт и выйти за меня замуж, или сегодня весь мир узнает, что ты скрываешься под маской Леди Баг. Как тебе перспектива проснуться ночью и увидеть разрушенный Бражником город? А он всего лишь снимет с тебя талисман, пока ты будешь сладко спать. Адриан отпрянул от стены, запуская руки в волосы и оттягивая их у корней. Чёрт, может, из-за недосыпа у него потусторонние голоса в голове? Откуда там Феликс? Он не возвращался из Лондона несколько лет. Он называет Маринетт Леди Баг? — Блять. Я схожу с ума. — Адриан помотал головой, надавливая на виски. Лука осторожно тронул его за плечо: — Что ты услышал? Разговор в лифте продолжался. — Представляешь, как разочаруется Адриан, узнав, какая его брат сволочь? — А это будет после того, как он разочаруется в личности Леди Баг, или до? Он наверняка скажет, что ты самая худшая из всех героинь, кого он встречал. Адриана как под дых ударили. Маринетт и Феликс продолжали ругаться, и чем больше слышал Адриан, тем лучше понимал, что люди за стеной реальны, а он только что узнал страшную тайну. — Маринетт — Леди Баг, — задыхаясь, прошептал Адриан, слабея настолько, что сказал всё при Луке. Адриану казалось, что его шарахнули по башке, из-за чего перед глазами плыло. Он чувствовал, как что-то огромное и невидимое стремительно пожирает его изнутри. Желание снести стену катаклизмом, дать брату в морду и спасти свою девочку еще никогда не было таким отчаянным. Лука заметил, как мелькнула черная тень в кармане Адриана. — Не смей, — зашипел Плагг, щипая хозяина за руку. — Не смей трансформироваться, идиот. Градус напряжения в тесной кабине лифта зашкаливал. Лука бросился к Адриану, хватая его за плечи и понимая, что не должен допустить того, о чем предупредил квами. Лифт дёрнулся. Оба догадались, что остановка была спланирована. Ничего не ломалось. Створки хором разъехались на первом этаже, и Лука стиснул руки Адриана, не выпуская, пока не выйдут соседи. — Стоять. Не дури. Они увидели, что Маринетт и Феликс покинули второй лифт. Феликс держал девушку за согнутый локоть, а второй рукой обнимал за спину, и со стороны казалось, что она находится в крепких объятиях любящего мужчины. Маринетт куталась в рубашку. Узкие плечи подрагивали, голова была опущена, кажется, Феликс заставлял ее прятать лицо. Если бы она на мгновение обернулась, то поняла, что всё это время рядом был человек, который любил ее больше жизни и всем сердцем хотел спасти. Но Феликс уводил Маринетт всё дальше от Адриана, а Лука по-прежнему удерживал Адриана, и никто из присутствующих в здании не знал, что история навсегда изменилась. Позже Лука будет винить себя в том, что так и не позволил Адриану трансформироваться.