Твой голос...
9 июня 2022 г., 18:24
Громкая музыка, что жёстко бьет по барабанным перепонкам, заставляя на мгновение возненавидеть всё. Крики. Танцы. Запах алкоголя и табака, которым уже пропитался в воздух, частично заменяя его. Сюда люди приходят, чтобы отдохнуть после тяжёлого рабочего дня, после бесконечной рутины, что окружала его долгое время, после ссоры с кем-нибудь, да и просто, чтобы отдохнуть не нужна причина. Ну, так думает Юнги, который раскинулся на красном диване, обтянутый кожей. Парень закинул ногу на ногу, откинулся на спинку дивана, в руке держал стакан с виски, глотки этого напитка он делал редко, часто поглядывая на танцующих людей вокруг сцены, и на стриптизёра на самой сцене, что по-блядски, по его мнению, вертел своей заднице, изгибаясь, словно змея. Отсюда, с далека видно, что паренёк не очень то и счастлив попасть на такую работу. Выражение его лица, что иногда показывалось крупным планом, говорило само за себя. Опять же, нужда в деньгах заставили его сюда прийти, что он и, собственно говоря, сделал. Юнги скалился, блаженно прикрывая глаза, выдыхал дым сигарет, что тёмной тучкой распространилась в воздухе.
Все как обычно несчастливы.
Альфа не хотел чего-то интересного или шумной компании рядом с собой, именно поэтому он сел в самый конец заведения, откуда было всё видно, но видно, чтобы не было его. Он любил создавать ощущение будто его нет. Поставив на своё место пустоту
— Заебали, — устало произнёс Мин, поставив стакан со звуком, что заглушила музыка, на стеклянный стол.
Парень встал с насиженного места, желая покинуть это шумное, моментами надоедливое и слегка сомнительное заведение, но потом вспомнил, что здесь можно и правда отдохнуть. Мерзкая ухмылка не покидала его лицо до конца его не очень долгого пути, пока он не дошёл до комнаты, в которой не хотел, вообще кто угодно оказаться. По другому: комната пыток. Некий ад для работающих здесь шлюх. Да, так тоже бывает.
Альфа неторопливой походкой вошёл внутрь, прошёл в глубь комнаты освещаемой красным цветом, цветом похоти, секса и всей прочей хуйни, которая так полюбилась каждому живущему на этой жалкой планете. Наконец, отбросив все посторонние мысли о работе куда-то в никуда, он ловко расстегнул двумя пальцами две первые пуговицы чёрной рубашки. Юнги раскинулся на кровати, что была в углу просторной комнаты, стены которой были обвешаны всем тем, чем он обязательно воспользуется, испытает на том, кто в скором времени войдёт в эту дверь. Парень расстегнул пуговицы на рукавах, заправляя их до локтя, для большего удобства.
После того как он вошёл в свой давно любимый уголок в этом заведении, спустя минут двадцать туда привели худенького, тело которого было покрыто некоторыми синяками, что придавали некий шарм, паренька, руки сего были зацеплены толстой цепью за не широкой спиной. Юнги стоял в центре помещения. Показав взглядом на дверь, дал понять, чтобы их с этим худощавым, бледным созданием оставили наедине, что парни позади и сделали, не забыв поклониться перед уходом.
Мин, недолго думая, стал медленно приближаться, что пугало заплаканное лицо омеги. Голубые глаза, что в последствии стали красными, опухли. Губы слегка дрожали, а носом паренёк шмыгая, пытался зацепиться взглядом за что-нибудь, что его спасёт, но уже поздно. Его уже ничего не спасёт. Юнги подошёл к нему вплотную, одной ледяной рукой обхватил тонкую талию, прижимая к себе сильнее, а второй рукой почти невесомо коснулся его бледной и холодной щёки, что тоже стала мокрой из-за слёз, погладил так нежно и ласково. Такой вид омеги дико возбуждал альфу, что провёл кончиком языка по тонкой шее омеги, который сильнее сжался, дрожа. Слёзы он перестал сдерживать, давая им полную волю. Юнги не остановили редкие всхлипы парня, что хотел отойти назад, не чувствовать прикосновения этого гостя, просто потеряться в пространстве, перестать существовать в этом жестоком мире. Альфу чуть разозлила такая реакция на себя, такая не желанная, не та, которую он ждал, ведь все из этих шлюх, что сидели и ждали своей очереди для того, что бы их как следует отымели, мечтали побывать в постели с Юнги, но этот парень, видимо, не такой, похоже он новенький. Юнги это понял, поэтому выдохнул, отошёл от него, направляясь к кровати. Но свои мысли по поводу его пыток далеко не отбросил.
Хосок не перестал дрожать или расслабился, его больше насторожило поведение альфы, который лёг на красную, местами с чёрными линиями, что соединяясь, создавали изображение колючей розы с острыми шипами, постель. Просто потому, что гости до этого сразу принимались испытывать это худое, даже, хрупкое тельце омеги на прочность.
Юнги всё же вышел из своих раздумий на счёт этого человека, который забил все его мысли. Он привстал, откидываясь на спинку кровати, устремляя свой взгляд на омегу, напротив.
— Подойди, — кратко и холодно приказал альфа, исподлобья смотря на него. Парень часто покачал головой, проглатывая ком в горле, что перекрывал кислород, которого парню в последнее время так не хватало. Мин тяжело выдохнул, прикрывая сонные, усталые глаза. — не создавай себе проблем, шлюха — грубо, но честно посоветовал альфа.
Заплакав навзрыд, он стал медленно, хромая, приближаться, вздрагивая по недолгому пути к кровати. Цепи, что сцепляли тонкие запястья, свисали и из-за не ровной походки омеги, ударялись друг о друга, о пол, создавая шум. Юнги положил ладонь на свой колом вставший член, что встал от вида этого омеги. Парень это увидел, округляя глаза в ужасе, моментально перевёл испуганный и безнадёжный взгляд на физиономию его страха. Мин в недоумении, почему он такой пугливый и работает здесь. Когда Юнги коснулся кончиком ледяных, тонкий пальцев его бёдра, Чон затаил дыхание, зажмурив глаза. Будто, что-то поистине ужасное происходит. Мин больше и больше удивлялся его, неподобающему для такого места, поведению.
— Как тебя зовут? — низким голосом с хрипотцой спросил альфа, смотря на заплаканное лицо омеги.
— М...мы не м..можем... — не успел договорить парень, как его предложение отрезал Мин, низким госом.
— Меня вообще не ебёт. Я спросил, отвечай. — интонация и грубый стиль речь этого гостя напугали его, поэтому он не стал перечить, навлекая на себя новые крики и угрозы.
— Х...Х...Хосок — всё же проговорил омега дрожащим голосом, не переставая плакать.
Юнги встал с кровати с громкими вздохами и выдохами, будто у зверя, встал перед ним в полный рост, и уже Хосок был намного ниже Юнги, поэтому альфе пришлось пригнуться, чтобы говорить, хотя бы, в рыжую макушку зашуганного омеги.
— Ну, что ж, — томным голосом произнес Юнги, из-за его дыхания волосы на макушке легко и редко зашевелились. — Хосок значит, — о чём-то сделал вывод Юн, — я думаю ты понимаешь, что с тобой сейчас будет, — непонятно, спросил или утвердил альфа, снова выровнялся.
После его слов Хосок стал плакать громче и чаще, смотря в пол, глазами полными слёз, что размывали картинку перед собой, ухудшая видимость. Хосок поднял взгляд на альфу, с надеждой заглядывая в карие, почти чёрные, глубокие глаза, медленно качал головой в знак отрицания, надеялся, что он его отпустит, не будет издеваться. Но Юнги ухмыльнулся и вцепился в его розовые, слегка пухлые губы, грубо оттягивая нижнюю губу, кусал до густой и алой крови, которую позже слизал с его подбородка, закатывая глаза от привкуса крови во рту.
Медленно оторвавшись от него, альфа посмотрел на его лицо где увидел недоумение, но и страх тоже присутствует.
Юнги завёл руки за спину Хосока, провёл кончиком пальца вдоль спины, преодолев линию с цепью, что крепко скрепляли тонкие запястья омеги, расположив руку на одной ягодице парня, сильно сжал, выбив из того крики от неожиданности и... Страха. Позже, тоже самое он сделал и со второй ягодицей, сильно их сжимал, смотря на лицо Хосока.
— П... пожалуйста, н...не делайте этого, — с надеждой в голосе попросил Чон, качая головой. Юнги откинул голову назад, вслушиваясь в этот нежный, такой приятный, радующий слух голос парня, полностью игнорируя его жалобную просьбу, что тщетно переходит в требования, которое рассмешило Мина. "Какая-то шлюха будет от меня, что-то требовать? Смешно"
— Малыш, — хрипло позвал его альфа, придерживая уже за тонкую талию. Он никак не хотел отходить от этого хрупкого тела, трогал как только можно, а ему можно было куда угодно, — пришло время сделать тебе больно...
***
Нечеловеческих воплей, что эхом разносили, отбиваясь от стен огромной комнаты, не было слышно за её пределами, даже если бы не звукоизоляция, то всё равно никто не услышал бы, музыка перекрывает всё. Хосок разрывая горло, старался закрыть своё и так кровавое тело от новых порезов и ударов кожаной плёткой с шипами. Но из-за того, что он был прикован к каменной стене цепями, получалось только словно змея изгибаться, от болей и новых увечий, кричать изо всех сил, совсем не жалея своих голосовых связок. Юнги снова замахнулся рукой, с быстрой скоростью ударил парня по спине, которая из-за ранних ударов была вся красная, из-за силы удара, отметины стали краснее, даже поменяли цвет на бордовый, из которых мелкими струйками потекла густая кровь, пачка спину парня. Юнги прождал небольшую паузу, давая ему передохнуть, сделать хотя бы один нормальный, а не прерывистый вздох. Хосок от понимания того, что его больше не ударят, обессиленно опустил голову, прикрывая веки , мечтал заснуть самым крепким, вечным сном. Дальше альфа не продолжил мучить бедного мальчика, который дрожит, из-за чего кольца цепи ударяются друг о друга создавая произвольный звук. Он отбросил плётку в сторону, та с шумом упала на пол. Альфа подошёл к Хосоку, что пытался удержать голову, которая снова и снова откидывалась в разные стороны, желая найти хоть где-то мягкую опору. Мин схватил его за подбородок, схватил грубо, чуть сжал, чтобы тот прикрыл рот, оторвав друг от друга искусанные губы, в попытках заглушить моральную боль, что была в разы сильнее и больнее , после чего вцепился в них, с жадностью стал посасывать каждую из губ, слегка, не сильно кусал. Оторвавшись от столь желанных и сладких, по его мнению, губ. Юнги принялся снимать с себя одежду, что мешало ему насладиться этим мальчиком полностью, наслаждаться им всю ночь, если не жизнь. Бросив вещь позади омеги, парень оголил свой накаченный торс, которого он добивался довольно долго. Он освободил запястья Хосока, которые стали красными и с которых пошла кровь, из-за того, что цепи безжалостно впивались в тонкую и нежную кожу парня. Ноги его совсем не держали, колени подкашивались. Он упал на жилистую руку Юнги, который закинул это тельце через своё крепкое плечо и понёс к кровати, бросил его, словно пушинку, нависая сверху. Смотрел он безумными глазами, что налились кровью от перевозбуждения. Он тяжело дышал, смотря на измученное, бледное, худое личико полуживого омеги. Мин освободил себя от штанов, точнее, от чёрных джинс. Освобождая свой орган, что встал колом, покрытый венами, довольно большой. Хосок ничего не видел, только чувствовал. Поэтому, когда Юнги закинул худые ноги, словно девичьи, на свои плечи, схватил бёдра, сильно их сжимая, до покраснения, стал медленно входить, без смазки или подготовки омеги, Хосок завопил из-за сильной боли, что вибрацией прошлась по телу. Юнги, когда вошёл, почувствовал резкую боль, от которой зажмурив глаза, свёл брови к переносице. — Малыш, какой ты узкий, — то ли с болью и разочарованием, то ли с наслаждением из-за сознания того, что Юнги у него первый, прорычал Мин, сильнее сжимая бёдра парня, от чего на них оставались слегка красные линии. После того как перед глазами Юна прошла пелена и протекла волна возбуждения, что накрыла его, он стал двигаться. Сначало медленно, жалея зад омеги, давал ему непродолжительное время, чтобы тот привык к огромного размера члену, что был покрыт венами, стал быстрее двигаться внутри него, выбивая из омеги не желанные стоны, ласкающие слух, которыми будет наслаждаться Юнги, а крики и вопли, что никак не останавливали Юнги. К великому сожалению Хосока.
