Ужасы ночей

      Прохладный ветер раздувает светлые, мягкие волосы, что после станут чуть грубее. Но это не имеет никакого значения. После ужасного детства, вообще ничего в жизни больше не имеет значения и смысла.       Чёрная машина подъехала к старому, едва стоящему и деревянному дому. Светловолосый, совсем молодой, даже юный, повидавший всю суровость жизни, все реале жизни парень, вышел в строгом костюме, а поверх надел чёрное пальто, защищая себя от холода, что проникал внутрь, которое чуть намокло из-за только что появившегося дождя. Но холод внутри был намного сильнее и суровее, нежели погодный ветерок. По слегка пухлым щекам потекли слёзы, что тут же смыл за собой проливной дождь попадая на лицо. Стирая пальцами мокрые щёки, парень по скрипящему и деревянному полу, скорее, просто пустым доскам, он осмелился пройти внутрь дома и увидеть прямо у входа свою маму, что лежала полностью голая, без сознания и с бутылкой дешёвой выпивки в руке. От такого вида своего родителя он заплакал навзрыд не жалея горло, что подверглось оглушающему крику, вопль страданий и беспомощности. Омега упал на колени рядом с ней закрывая лицо руками. Он невесомо погладил женщину по седым волосам, положив её голову на своё колено. — Мам, — жалостно позвал её юноша, но ничего не услышал в ответ. — Пожалуйста, мам, прошу проснись, — не унимался омега гладя женщину по голове. Он склонил над ней голову так устало и беспомощно. Он элементарно устал. Никому не показывал, но устал от себя и такой жизни.       Вдруг женщина начала просыпаться, вертеться и возмущаться из-за сильной и острой боли в шее и спине от того, что она довольно продолжительное время пролежала в неудобной позе на полу. Чимин округлил глаза, проглатывая ком в горле. Парень чуть улыбнулся и принялся помогать маме встать с холодных досок. Когда женщина пришла в себя то злобно посмотрела на сына мерзко усмехаясь, отдернула руку. Чимин с недоумением посмотрел на её бледное, почти тошнотворного цвета, худощавое лицо. Но его это не смущало. Это ведь его мама. — Снова явился, — закатила красные глаза женщина и без стеснения, полностью обнаженная прошла дальше в гостиную. Парень поспешно последовал за матерью, что раскинулась на кровати. — Надоел уже, когда же ты наконец-то сдохнешь? — спросила она у самой себя или у сына, у которого второй раз слёзы на глаза наворачивались. Слышать такие острые и больные сердцу слова от собственной матери было жутко обидно, хотелось прямо перед ней выстрелить себе в голову, чтобы алая кровь растекалась по стене, чтобы она наконец вдохнула полной грудью. Но Чимин сжал кулаки и устремил свой взгляд на женщину, которая в открытую отрекается родного сына, не думая о его чувствах, ни капли не жалея его. — Мам, — постарался как можно более холоднее позвать женщину парень. Но получилось более чем жалостно. — Закрой рот, — прошипела она, накидывая на себя покрывало. — Ничего не говори, мне плевать на все то, что ты мне расскажешь, поэтому, просто закрой рот, — она зажмурилась, скривив лицо в недовольной гримасе, легла более удобно.       Он всё же не сдержался и дал слезам волю. Дождь уже их не скроет. К сожалению. А так хотелось. Розовые от жара щёки стали мокрыми, но парень быстро стёр тыльной стороной ладони влагу и продолжил. — Выслушай меня, прошу, — с некой мольбой в голосе попросил Чимин. Женщина недовольно фыркнула, но махнула рукой, позволяя ему рассказать ей ненужную новость. — Я скоро уезжаю, — не уверенно начал омега, опуская голову, устремляя взгляд на грязный и пыльный пол. — Пожалуйста, поезжай со мной, там есть хороший врач, он поможет тебе… — не успел он договорить, его перебило шипение матери, что с удивлением посмотрела на него, сводя брови к переносице. — Что ты сказал? — на выдохе спросила женщина. — Поможет? Ты считаешь меня больной? Не так ли? Жалкий отпрыск. Да кто ты такой, чтобы такие слова в сторону матери говорить? Сучонок. Я родила тебя, а ты, жалкое создание, хочешь меня в больницу упечь? Не хочешь деньги высылать? — приподняла удивлённо брови женщина. — Ну и катись на все четыре стороны, чтобы глаза мои больше не видели твою жалкую рожу, — она с отвращением махнула рукой, чтобы он вышел оставляя её одну, но Чимин впился ногтями себе в худую руку, царапая её до крови, что размазалась по ней из-за ледяных пальцев парня.       Он понял только одно. Сколько бы он не пытался помочь ей, она всё равно будет пить и водить в дом разных мужиков, трахаться с ними за копейки, и на эти копейки покупать себе соджу, который выпьет, как ни странно, за один раз. Она дошла до конца того пути, который не ведёт обратно. И Чимин это только что понял. До этого он наивно терпел унижения матери, всё побои бутылками по голове, он всё терпел и старался помочь маме, как-то исправить её, но всё уже безнадёжно. Он считал, что она его мать, а значит ей можно всё, она ведь мучилась на больничной койке, даря Чимину самую ужасную, жалкую и бессмысленную жизнь, которую даже врагу не пожелаешь. Но родная мать подарила её своему сыну. Своей плоти и крови. — Убирайся я сказала, — бросила женщина громче положенного, от этого омега слегка вздрогнул, но разочарованно выдохнул, опуская обессиленно голову. Кивнув с лёгкой и пустой улыбкой на лице он оставил её одну в этом богом забытом доме, даже больше, об этом месте. — Я люблю тебя, мам, — всё что сказал парень, перед тем как с мерзким, что врезался в ухо скрипом закрыть старую, деревянную дверь.

***

      День только начинается, а уже всё плохо. Как обычно. Ничего нового. Разбить телефон о стену не очень приятное начало дня, особенно после ужасной новости о неполадках на работе. Чимин завалился на огромную кровать, покрытую чёрным постельным бельём, просто чёрным, без цветочков и узоров, которые хоть как-то скрасили бы серые, но повседневные будни парня. Тяжёлый взгляд устремлённый на потолок постепенно сдаёт позиции, глаза мокнут от страха неизвестности. Грудь редко подрагивает от всхлипов, что агрессивно сдерживал парень. Руки раскинутые в сторону, медленно потянулись обратно, обнимая себя за плечи, впиваясь в нежную кожу ногтями. Он боится не неизвестности, что преследует его.       Удивительно, как у него ещё остались слёзы, чтобы их лить? Поистине удивительно. — Доброе утро, Чимин, — с улыбкой полной боли и страданий сказал сам себе Чимин, привстав, опёрся руками о край кровати, приподнял плечи, смотря в одну точку на чёрном полу. — Доброе утро, — повторил он на выдохе. Больше никто не скажет ему этих слов, кроме него самого.       Пак встал с кровати, медленно, хромой походкой направился в ванную комнату, сделанную из черного камня, только зеркала отличались цветом в этом суровом доме. Всё, абсолютно всё в черном цвете. Немного пугающе, но жутко завораживает. Голова была забиты мыслями о продаже товара, что так мешал ему жить и продвигаться дальше.       За завтраком в полном одиночестве и тишине, он смотрел на стол не смея переводить взгляд на что-то другое, только тиканье настенных часов разрушал эту гнетущую тишину, что давила на виски. Впрочем, ничего нового.       Быстро он разобрался с завтраком и грязной посудой после вчерашних остатков ужина, что парень подогрел, нехотя готовить что-то, не было сил. Вытерев мокрые руки салфеткой, он поскорее накинул на плечи чёрное пальто, застенгул все пуговицы, и выбежал из дома на ходу разблокировал автомобиль. Чимин завёл машину, заблокировал двери, включил систему кондиционированного воздуха и вдавил педаль газа в пол, выезжая на пустую трассу, ведь ещё очень рано. Холодный запах его духов разнёсся по салону машины вперемешку с запахом мятной жвачки, которую жевал парень, что поворачивая руль, выехал на главную дорогу, где всё-таки были машины. Люди в машинах сидели напряжённые, раздраженные и обиженные на весь белый свет, ведь пришлось утром проснуться и встретиться с лицами посторонних людей, что не приветливо им улыбались, а сводили брови к переносице, сковывая руки на груди из-за холода. Чимин от них отличался пофигизмом ко всему. Именно поэтому он сидел с лёгкой, едва заметной улыбкой на лице.       На фоне играла тихая музыка. Мелодия разливалась по телу лавой, предавая на свободные мысли, что заставляли бросить всё, уехать на этой же машине, под эту мелодию. Уехать в любую глушь, где нет никого, ни людей, ни животных, никого и ничего. Уехать, и больше никогда не возвращаться, не встречаться с этой бесконечной рутиной, которая порядком надоела. Но она приносила огромную прибыль, которая некоторым богатым людям и не снилось. Хоть это нужно ценить. Деньги.       Эта атмосфера ему безумно нравилась, поэтому он поехал длинной дорогой до работы, чтобы ещё подольше не видеть эти недовольные лица всего персонала, которые ненавидят омегу из-за того, что он так рано построил им график рабочего дня.       В коем-то веке Чимин решил пожалеть себя и дать отдохнуть своему мозгу от раннего недовольства.       Всё же работу, к великому сожалению великих людей, никто не отменял.       Чёрная машина остановилась у парковки. Чимин всё выключил, музыку, те самые свободные мысли, отключил всё самое приятное, настраивая себя на продолжение данного дня. Пак вышел из машины не забыв припарковаться. Заблокировал двери и прошёл дальше, встречая людей, что тоже направляются на работу, только с сонным лицом, что не могло не огорчать Чимина. Но они это заслужили. Чимин ведь тоже много терпит, выходит из своей зоны комфорта. Он жертвеует собой. В этом и есть его отличие от всех.

***

Всё когда-нибудь закончится. Обязательно закончится, и Чимин не исключение. Всё. Закончится. Всё будет плохо и никто его не спасёт. Даже он сам.