Осколки разбитого сердца

Антон, привязанный к кровати, опять плакал поздней ночью. Лиза вновь резала его, била и всяческими способами пыталась довести до слез. У неё получалось, только Шастун старался не показывать результат её действий. Девушка уже успела вырвать ему много волос и несколько раз придушить. Позже она развязала его раненого, села напротив и начала психологическую атаку: — Что? Думаешь о своём Арсении? — Да. — Что думаешь? — Думаю, он в тысячу раз лучше тебя. — Я тебе сейчас лицо разобью. Цени моё отношение к тебе. Я кормлю и одеваю тебя и твоего брата за свой счёт. — Дай уйти, мешать не будем. — А в рот тебе не дать? — А у тебя есть чем? — Ой, прости. Я забыла. У тебя же есть твой конченный Арсюшка, у которого с бошкой не всё хорошо, что он похищает, избивает и насилует людей. И как ты всё это терпел? Я бы давно зарубила такого непутёвого уёбка, который умеет только капать на мозги и учитывать лишь свои желания, оправдываясь алкоголем или ещё какой-то хернёй. Так себе у тебя вкус, конечно. Я лучше. Антон резко оказался перед Лизой, схватил её за плечо и очень сильно сжал, что девушке стало больно. — Ещё хоть одно плохое слово про него, я разорву твою пасть, мразь. Ты смеешь осуждать его за то, что сделала только что недавно со мной?! И это у него проблемы с головой? И у тебя бы не хватило смелости даже поднять на него руку. Арсений очень силён, очень умён и осторожен. Только бы ты моргнула, как он уже избил тебя и выбросил в подвал. Он осознал все свои ужасные поступки и давно извинился передо мной, признавался в любви, подтвердил это действиями! У меня отличный вкус. А ты ни капли не лучше. Ни единого качества в тебе нет, которое было бы лучше, чем у Арсения, — Антон не заметил, как сорвался на крик, а потом боялся, что Лёша мог всё услышать, но не стал молчать и уверенно продолжил, ядовито ухмыляясь: — И главное различие между вами — его я люблю, а тебя — нет, — Лиза дала парню сильную пощёчину, Антон вновь плюхнулся на кровать. — Я думала над твоей пощадой, но сейчас передумала. Раз ты не хочешь любить меня по-хорошему, я заставлю тебя по-плохому, — девушка взяла в руки провод и нанесла им удар по лицу Шастуна. Парень чуть не умер от внезапной сильной боли, чувствовал, как кровь проходит по продолговатому следу от провода на лице от лба до щеки так громко, что, кажется, можно было получить оглушение. Лиза продолжала бить Антона по незажившим ранам от этого же провода на теле. Она даже успевала смеяться в некоторых моментах, когда Шастун вновь вздрагивал от боли. Всё это закончилось только тогда, когда девушка сдалась и устала, а Антон старался не произносить ни звука, прикусив простынь. Он уже успел тысячу раз пожалеть о том, что сбежал от Арсения, попался Лизе, привёл Лёшу, а сейчас даже не может дать отпор девушке из-за своих гаснущих сил и нарастающей боли. Лиза привязала руки Шастуна к кровати, довольная чмокнула его в щёку, внимательно рассматривая лицо своей жертвы. — Доброй ночи, Антош, — нежно произнесла девушка, уходя в свою комнату. «Когда же ты уже сдохнешь..» — подумал про себя Шастун, медленно поворачивая голову к окну. Парень просто смотрел в темноту, и у него шли слёзы. «Когда всё это кончится?..»                                           ***** — Куда, конечно, пропал Антон вместе с Лёшей, наверное, не моё дело, но... я почему-то очень волнуюсь, — поделился своими эмоциями Арсений с Любовь Михайловной. — Почему волнуешься? — Не знаю. Мало ли им сейчас нужна наша помощь, а мы тут спокойно сидим. — Я думаю, что Антон очень сильный, он обязательно защитит Лёшу, себя. Я думаю, он найдёт выход из любой ситуации. — Но это всё равно не отменяет моей обиды на него! Он обязан будет объяснить мне всё, когда я его встречу! Любовь Михайловна посмеялась, будто эту фразу говорил не взрослый Арсений, а маленький, который строит серьезные планы на будущее. — Если ему понадобится наша помощь, думаю, он позвонит нам. — Однако я всё равно надеюсь, что у них всё хорошо. Даже если они в другом городе...                                           ***** Прошло ещё две недели. Антон уже привык к постоянному насилию, физическому, психологическому, к извращениям Лизы, к её фразам об Арсении. В последнее время Шастун только молчал, старался ничего не говорить девушке, чтобы лишний раз её не злить, не получать шрамы и синяки, иначе придётся всё объяснять Лёше, если увидит. Время шло, и ничего не менялось. Антон уже потерял надежду, что сможет обратиться хотя бы к кому-то за помощью, потому что сам уже не мог защитить себя, Лиза специально запрещала ему есть и пить в больших количествах, чтобы парень ослаб. Это получилось. Только вместе с этим Шастун ещё и заболел, поэтому девушка вообще запретила ему видеться с младшим братом, чтобы не заразить, а сама иногда кормила его. Лиза успела ненароком порвать задний проход Антона, когда в очередной раз сувала туда, что под руку попадалось, несмотря на просьбы прекратить. Из-за этого Шастун вообще еле передвигался, потому что болело всё не только снаружи, но и внутри. А ещё еле-еле стоял на ногах, потому что вёл, в основном, лежачий образ жизни из-за верёвок и цепей Лизы, не позволяющих сделать даже движение. Прошло ещё некоторое время, и на дворе уже был последний месяц зимы. Новый год Шастун не отмечал, зато попросил Лизу, чтобы устроила Лёше пир за, конечно же, своё тело. Состояние Антона всё ухудшалось и ухудшалось, потому что Лиза вообще никак за ним не ухаживала, а когда он заболел, конкретно забила на него. Одним таким вечером, когда девушка вернулась с работы, вновь проходя мимо Антона, Шастун тихо окликнул её, чтобы привлечь внимание. — Чего тебе? — У Лёши завтра день рождения. Купи ему, пожалуйста, торт и какие-нибудь сладости, а еще пригласи сюда Глеба, мальчика из детского садика, чтобы Лёше не было одиноко... Голубоглазый застенчивый мальчик с каштановым цветом волос. А я буду тихо сидеть в кладовой, обещаю. — А что я получу от этого? — Можешь делать со мной всё, что захочешь. Лиза широко улыбнулась, посмотрев в потолок, будто уже представляя, что будет делать с Антоном. — Хорошо, договорились. Только мне придётся сидеть рядом с ними, чтобы этот Глеб ничего не заподозрил, а твой Лёша ничего не рассказал. — Хорошо... И развяжи меня, пожалуйста. У меня руки и ноги уже затекли и болят... Лиза закатила глаза, свысока посмотрела на Антона с мыслью «какой ты жалкий», но всё-таки освободила. Шастун ничего такого не замышлял, у него правда уже ныли конечности. И вообще он хотел с утра поздравить Лёшу самым первым.                                           ***** Шастун встал очень рано без будильника, он дохромал до кладовой, в которой сидел его младший брат, опустился на колени, прислонил голову к двери и тихо заговорил: — Лёш, ты спишь? — Нет. Я не сплю, — также тихо ответил мальчик, пододвигаясь к двери. — Лёш, я... я хочу поздравить тебя с днем рождения. Хочу пожелать тебе настоящего счастья, конечно же, крепкого здоровья и вечной любви. Пожалуйста, находи умных и чутких людей, добрых, а не злых. Саморазвивайся, совершенствуйся, люби себя, люби своих лучших друзей. К сожалению, мы сейчас не можем увидеться, я бы крепко обнял тебя. Я надеюсь, мы отсюда всё-таки как-нибудь выберемся. Но сегодня ты не должен думать об этом. Сегодня ты должен максимально расслабиться и веселиться. Знай, что я очень люблю тебя и всё сделаю для твоего хорошего настроения. Я договорился с Лизой, и тебя ждёт кое-какой сюрприз. Надеюсь, хотя бы этому ты обрадуешься, — Антон заплакал, — меня не будет рядом, потому что я ужасно себя чувствую, могу заразить тебя. Но ментально я всегда в твоём сердце. — Антон, — Лёша не сдержался и расплакался, — я тоже тебя очень сильно люблю! Я постараюсь что-нибудь сделать, чтобы прекратить твои страдания.. Пожалуйста, не сдавайся, держись, я прошу тебя. Я обязательно что-нибудь придумаю, поверь мне. Шастун схватился за свое лицо и сильно плакал, но старался не издавать и звука. Спустя некоторое время Антон тяжело выдохнул, говоря: — Ты не должен думать об этом, Лёш. Это я виноват, поэтому я и должен что-нибудь сделать с тем, чтобы вытащить нас отсюда. Пожалуйста, не думай об этом хотя бы сегодня... — Хорошо...                                           ***** Лиза пришла в детский садик, заранее предупредив Лёшу молчать о всей ситуации перед Глебом, а если нарушит, Антон пострадает, и смотрела на всех детей, чтобы хоть как-то понять, кто из них тот самый Глеб, которого попросил привести Шастун. Она заметила пятерых детей с такой внешностью и не знала, кто из них кто. Однако один из них сидел грустный опущенный в воду, смотря на снег. Лиза медленно подошла к нему и присела рядом, пока рядом не было воспиталелей. — Мальчик, а ты чего тут один совсем грустишь? — Мой друг уже долго не ходит в садик. Мне очень одиноко и страшно здесь. Хоть надо мной уже никто не издевается, но мне не с кем общаться. Я скучаю по нему... — А как зовут твоего друга? — Лёша. Лиза тут же обрадовалась, понимая, что попала точно в цель. — А ты Глеб. Я правильно понимаю? — Да.. А откуда вы знаете? — Я знаю, где твой друг. У него сегодня даже день рождения. Он был бы рад видеть тебя. Глеб тут же засиял, заулыбался, обрадовался, но приостановился, говоря: — День рождения?.. Я даже подарок не подготовил... — Можем по дороге купить ему что-нибудь вместе с тортиком и остальными вкусняшками. Ну ты как, не против? Глеб ещё сильнее завеселился, запрыгал и громко ответил: — Я согласен! — Тогда пошли со мной, — Лиза лучезарно улыбалась, взяв мальчика за руку и уводя его из садика.                                           ***** — Где Глеб?! — кричал на своих коллег Арсений, — Вы же, блять, должны были следить за ним! — Не нервничайте. Может, он просто вышел за территорию садика? Может, скоро вернётся? — А если не вернётся?! Вина будет лежать на всех нас! Вы вообще думаете головой, когда устраиваетесь на работу, связанную с детьми? За ними нужно глаз да глаз! — А почему сами за ним не следили, Арсений Сергеевич?! — начал наезжать на мужчину один из воспитателей. — Может, потому что я был занят другим и поручил это дело Вам?! Зачем Вы сейчас пытаетесь на меня перекинуть ответственность? Я здесь не главный и не директор, наказать или похвалить не могу, к сожалению. А так бы уволил вас всех к чёртовой бабушке за неисполнение своих рабочих обязанностей! Ни на что не годитесь! Всё расскажу начальнику, как приедет. Все воспитатели громко вздохнули, пытаясь найти какие-то недостатки в Арсении, чтобы было чем защищаться. — А сейчас ноги в зубы и быстро искать Глеба. Но не все. Я покажу, кто должен.                                           ***** Антон уже сидел в кладовой, уныло смотря на одинокое окно. Он понял, что Глеб в помещении, на кухне, с Лёшей. Мальчики тут же крепко обнялись. Глеб был немного озадачен, потому что его ещё никогда не обнимали до этого дня. А Лёша просто рад такому сюрпризу, о котором говорил Антон. Он даже пытался сдержать слёзы, чтобы у Глеба не возникло вопросов, и вёл себя как обычно. Лиза сидела с ними рядом и всё контролировала. Мальчики болтали, ели и смеялись очень долго, девушке даже начало это надоедать, она всё думала, когда это закончится. Глеб подарил Лёше плюшевого тигрёнка, чуть стесняясь, боясь, что ему не понравится, но всё случилось ровно наоборот. Младший брат Антона был по-настоящему счастлив и даже смог на чуть-чуть забыть происходящую ужасную ситуацию. Когда спустя несколько часов, ближе к вечеру, мальчики завершили своё празднование, Лиза грубо взяла Глеба за руку, не дав толком попрощаться с Лёшей, выводя из помещения. — Глеб, уже прошло много времени, и тебе необходимо быть в садике. Возможно, тебя уже потеряли... Сам доберёшься? — Доберусь. — Отлично, иди, — девушка подтолкнула Глеба вперёд, потарапливая, но затем опешила, окликнула его и попросила: — Эй! Только не рассказывай, где ты был и с кем. Хорошо? — Хорошо... А почему? — Не задавай лишних вопросов и иди. — Ладно...                                           ***** — Лёш, а ну-ка поди в ванную пока, — Лиза хотела взять мальчика за руку, но он ловко увернулся, направляясь в комнату. — Мне не нужна твоя помощь. Сам дойду. «Вот хам неблагодарный! Весь в своего брата-полудурка. Ох уж эти Шастуны...» Пока Лёша сидел в ванной, Лиза пропустила Антона на кухню, а потом, закрыв дверь в комнату, перевела мальчика в кладовую, чтобы он не пересекался со своим старшим братом. Толкнув Шастуна в основное помещение, девушка быстро облизнулась, осматривая парня. — Даже не знаю, что такого можно с тобой сделать... А у тебя есть идеи? Антон молча сидел на кровати и пялил на пол, открыто игнорируя Лизу. — Эй, я кого спрашиваю? У тебя есть идеи?! — Оставить меня в покое. Отличная идея. Прошло пару минут, и девушка начала привязывать руки и ноги Шастуна к кровати. Антон никак не реагировал лёжа на постели, только вздыхал и думал, что будет дальше. — Хм. Знаешь... Я так подумала. Сейчас уже вечер, — Лиза провела пальцем по ляхе парня, — я свободна. Ты тоже. А люди, которые любят друг друга, обычно могут заниматься сексом. — Стой. В смысле друг друга? Я не люблю тебя. — Закрой свой ротик, цветочек. — Фу. Я сейчас вырву. — Ты не любишь нежность? — Лиза провела рукой по паху Антона, который тут же вздрогнул от неожиданности. — Какой ещё нежности? Ты лицемеришь и руки связала мне плохо. — Всё-таки мазохист, да? — Ещё и садист. Так что, если мы поменяемся ролями, я буду рад. — Вот как, — Лиза начала потихоньку стягивать с Антона шорты. Шастун тяжко вздохнул, понимая, к чему всё это. Сейчас его будут опять насиловать. Он жалобно отвёл взгляд, пытаясь приготовиться морально. — Не надо в меня ничего сувать, пожалуйста, а то в мясо всё превратишь. — Ну что же ты. Ты же не против смены ролей. Поэтому сегодня ты будешь сверху. Ну как... Я буду сидеть на тебе, а ты будешь во мне. Шастун округлил глаза и ещё более испуганно взглянул на Елизавету с одним только вопросом: — Что?.. Ты сейчас серьёзно?.. Я был сверху всего один раз в жизни... — Чего? Тебя волнует количество? — Меня волнует, что я буду делать это с тобой! С той, кто не в моём вкусе от слова совсем. — Закройся. Слишком много болтаешь, — Лиза медленно снимала с себя одежду, а Антон не смотрел на неё и вовсе, шепча: — Я не предпочитаю женское тело. — А мне плевать, — девушка была уже полностью голой, она вдруг прикоснулась к члену Шастуна, намереваясь сделать ему минет, полизывая и покусывая. Антону было очень мерзко и отвратно наблюдать за этими попытками, поэтому он старался сдерживать реакции своего тела и не поддаваться этой гнусной девушке. Лиза сосала очень неумело, будто неопытная девственница, тем не менее всё же довела Шастуна до разрядки со звонкими стонами. — Сегодня я хочу сделать тебе хорошо. За столько дней страданий, думаю, ты заслу... Антон легко освободил свои руки от верёвки, схватил Лизу за волосы и вошёл глубже в её рот, говоря: — Если хочешь сделать мне хорошо, тогда заткнись и соси. Раз уж ты можешь принести мне удовольствие в такой момент, я возьму от тебя всё. И в первую очередь я не хочу слышать твой голос. Понятно? Всего лишь каким-то минетом ты не отделаешься, я тебя не прощу и не полюблю, только обкончаю твой рот и твоё лицо. Девушка пыталась отстраниться и что-то ответить ему, но член во рту сильно мешался, притом рука с её волос не пропадала. Антон вёл себя очень грубо и настойчиво, уже вбиваясь в глотку Лизы, слегка постанывая. Когда он кончил ей в рот, то дал сильную пощёчину и, отодвинув за волосы от себя подальше, посмотрел в её слегка испуганные глаза. — Ну? Что ты ещё подготовила? Лиза отбросила от себя руки Антона и села на него, вновь доминируя, широко улыбаясь. Она тёрлась своей задницей о вставший член Шастуна. Девушка резко начала душить Антона, улыбаясь во все тридцать два зуба. Парень легко сопротивлялся, даже несмотря на всю свою ослабленность. — Ты сказал, что был сверху всего один раз. С кем это было? С девушкой или с мужчиной? — С мужчиной, который самый первый меня и отымел. Хватит меня душить, блять! — Не шуми, цветочек, — Лиза перестала издеваться над парнем, одну руку положила подле, а второй приставила его член к своему заднему проходу, чуть побаиваясь. Антон медленно рассматривал её тело без какого-либо интереса, но его глаза тут же загорелись, когда он понял, что у них нет никакой смазки и даже времени для растяжки. Рай для истинного садиста. Шастун широко улыбнулся, шлёпнул Лизу по бедру, сказав: — Ты чего застыла? Двигайся. — Хм... Аэм... Ну... — Смелее. Я не сделаю больно, ведь люблю тебя. Девушка перевела взгляд на вдруг нежные глаза Антона, который тепло улыбался и внушал такое доверие, что Лиза готова была готова полететь с ним на край света. — Любишь?.. Антон... — девушка аккуратно стала садиться на член Шастуна, вводя в себя только головку и постанывая. Парень резко вошёл в неё полностью, крепко придерживая её за талию и по-зверски улыбаясь. Лиза вскрикнула, её глаза были на мокром месте, а сама она затреслась от боли внутри. — Тебе больно, да? А ещё больнее осознавать, что те три слова я сказал тебе лишь, чтобы уничтожить тебя ещё сильнее. Ты правда думала, что я люблю тебя? Сейчас я не буду слушать твои мольбы. И, чёрт, в тебе так узко... Теперь понимаю Арсения, когда он так грубо трахает меня. — С-сука! Даже сейчас... Ты умудрился упомянуть его... Ублюдок. Я... Я убью тебя. — Захлопнись, — Антон как бы положил Лизу на себя, начиная активно и рвано двигаться в ней, не обращая внимание на её слезы и громкие стоны, полные боли и неудовольствия. Но Шастуну это как раз и нравилось, поэтому он продолжал это ещё долго, затыкая девушке рот пальцами. Кажется, Лиза уже давно задохнулась, но она ещё держалась и жалобно вскрикивала, когда Антона внезапно сильно кусал её за шею, за плечо, мял её ягодицы, входя ещё глубже и жёстче, резче и больнее. Девушка была уже в слезах и несмело пыталась встать, однако Шастун ей не позволял, сильнее прижимая к себе. Она вновь громко закричала: — Стой! Антон! Прекрати! Мне очень больно! — Очень больно? А мне приятно. И ты слишком шумная, — парень пихнул в рот Лизы кусок одеяла, придерживая, продолжая причинять ей боль. Они занимались этим ещё около полутора часа. Антон кончил внутрь неё, даже не предупреждая, ядовито улыбаясь. Когда девушка немного отодвинулась, то аккуратно поцеловала Шастуна в губы. Парень равнодушно отреагировал, резко отталкивая от себя Лизу, выходя из неё. Девушка была очень разочарована, в её глазах виднелась тяжёлая печаль, а сама она сильно дрожала, еле стояла на ногах. Лиза медленно покинула комнату, забрав свою одежду, а Антон чувствовал себя чуточку отомщённым, укрылся одеялом и уснул.                                           ***** Антон проснулся очень рано от неизвестной ему боли. Нога почему-то так сильно ныла, что смогла пробудить его ото сна. Шастун приподнялся, двинул ногой и чуть было не вскрикнул. В районе голени, в нижней части икры, было закреплено какое-то небольшое железное кольцо, что сильно впивалось внутрь своими острыми зубцами, задевая мышцы, сухожилия и даже кости. Антон кривился от ужасных чувств, когда пытался сгибать и разгибать стопу. Он чувствовал, как что-то острое внутри мешало ему выполнять базовые функции. К железному кольцу была прикреплена цепь, что уходила в стену. Шастун ещё пару минут сидел и тупо пялил на эту штуковину. — Ну что, нравится? — внезапно раздался голос Лизы из кухни. — А тебе понравилось вчера? — Нет. Поэтому я и надела на тебя это приспособление. Я, конечно, не врач, не разбираюсь, но могу предположить, что сейчас у тебя сильно задета, а, возможно, и раздроблена голень, повреждены мышцы и сухожилия. Просто двигая ногой, ты будешь ощущать уйму огромной боли. Антон недовольно посмотрел на девушку, а затем на железку на своей ноге, отвечая: — Тогда где кровь? Почему её нет? — Я делала всё очень аккуратно, что ты даже не проснулся, и кровь я остановила. — Ясно. Мне плевать, я и так смогу ход... — Антон уверенно встал и тут же рухнул от острой боли, когда осмелился разогнуть стопу. — Ну и ну, — девушка медленно подошла к Шастуну и ударила его ногой по лицу, — теперь будешь послушной паинькой? Парень старался сдерживать слёзы из-за боли и унижения, у него получалось, но Лиза будто нарочно всё била его и била, приговаривая: — Ты, ничтожное создание, будешь потокать мне. Я больше не дам тебе никаких поблажек, слышишь меня? Я раздавлю тебя, я уничтожу тебя, растопчу, убью, а твой труп привезу Арсению. Антон поднял свой взгляд на Лизу, схватил её за ногу и сильно сжал, кровожадно улыбаясь и выражаясь: — Это я ничтожное создание? Посмотри на себя. Ты можешь лишь угрожать, но твои угрозы настолько малы, что мне плевать. Я легко могу вновь взять тебя и изнасиловать, а ты даже не сможешь защититься, слабачка. Если бы ты хотела убить меня, давно бы это сделала. Однако твои слова — только бред и невоплощённые действия. Ты настоящая слабая балаболка. Ты ведь хочешь любви, да? Как ты её получишь, когда ведёшь себя таким образом? — Не тебе мне указывать и давать советы. Ещё раз меня тронешь, я убью Лёшу. Не призывай меня лишний раз к действиям. Не провоцируй, а заткнись и молчи в тряпочку. Ещё хоть писк, я надену эту железную штучку тебе на вторую ногу. Хотя... может, надену на ножку твоего братика? Парные железки, — Лиза громко рассмеялась, — правда же? Это же по-братски? «Мразь.» — подумал Антон, через силу отпуская девушку, еле забираясь на свою кровать.                                           ***** Арсений после рабочего дня в садике со своими охранниками обходил весь город по нескольку раз в поисках Антона, но так и не наткнулся на что-то подозрительное. У мужчины даже не было предположений, где мог быть парень, далеко или близко. Однако он несколько раз проходил мимо дома Лизы, подумав, что это какой-то государственный объект, раз много охраны. А обида и злость на Антона у Арсения каким-то образом начали стираться. Мужчина сейчас только хотел найти Шастуна и серьёзно с ним поговорить, а как дальше пойдёт, уж никто не знает.                                           ***** Так прошло ещё две недели, Антону было очень больно сделать даже шаг правой ногой, однако он делал, ведь не мог же он справить нужду на кровать, хотя, учитывая то, что она принадлежит Лизе, мог, но ведь ему же потом на ней спать. А тем временем зима начала потихоньку отступать, уступая место весне. Уже можно было увидеть, как прилетают перелётные птицы, как тает снег прямо на глазах, солнце проявляется всё больше, делится своим теплом. Шастуну остаётся в таком положении наблюдать исключительно за природой, потому что у него вообще нет никакого плана побега абсолютно. Ведь из-за этой железной штуки он ничего не может сделать, даже дать отпор, нормально убежать. Лиза вдруг вышла из своей комнаты, обращая внимание на сидящего у окна Антона, говоря: — Что, сидишь и наслаждаешься своей ничтожностью? «Хотя я могу попробовать войти в доверие... А что? Отличный план.» — Ага, — тихо ответил Шастун, бросив быстрый взгляд на Лизу, которая подходила ближе. — Хорошо, что ты осознаешь это. Девушка хотела было сесть на кровать позади Антона, но парень схватил её и усадил к себе на колени, положив голову ей на плечо. — Эй! Что ты делаешь?! — Посмотри на этот закат, посмотри на то, как мы сидим, словно влюблённые. Лизу что-то вдруг укололо в груди, и она расстроилась. — Словно, но всё не так. — С чего ты взяла? Как-никак мы раньше состояли с тобой в отношениях, это было коротко, но достойно и запоминающе. Я бы хотел вернуть то время, когда мы беззаботно гуляли с тобой по городу за ручки. Лиза расстроилась ещё сильнее. — Ели мороженое, смеялись, а, главное, любили. Хоть в таком возрасте не назовёшь это любовью, но что-то тёплое точно было. Что-то, что является стимулом к жизни. Я скучаю. Скучаю по тем моментам, когда меня любили, и я любил в ответ, — Антон сейчас говорил совсем не о девушке, но тем не менее она думала на себя. — Тогда зачем ты сейчас сопротивляешься, если скучаешь? — Я представлял наше воссоединение не таким жестоким. Ты поразила меня, я защищался. — Хочешь сказать, у меня был неправильный подход? — Вполне. — Тогда зачем ты говорил про Арсения?! — Чтобы сделать больно тебе в ответ. Да, это глупо. Прости меня. Лиза тяжело вздохнула, встала и повернулась к Антону передом. Она грозно смотрела на него, что-то подозревая. Стояла девушка так с минуту, а позже откинула все подозрения и нежно поцеловала парня в губы. Шастун решил для пущей правдоподобности ответить взаимностью, поэтому поцелуй получился долгий и даже страстный. Антону было отвратно выбираться отсюда именно таким путем, но он уже поскорее хотел ощутить вкус свободы, наконец оказаться рядом с по-настоящему любимым человеком, оказаться дома, увидеться с Лёшей, нежно прижать его к себе и не отпускать, вновь извиниться за свою глупость и долго плакать. Кстати, о Лёше. Он постоянно плакал из-за одиночества и безысходности. Мальчик сильно боялся за старшего брата, даже обвинял себя в том, что никак не может помочь. Лиза, конечно, хорошо относилась к Алёше по просьбе Антона, но он всё равно её уже ненавидел. Младший брат больше всего ненавидел лицемерие, враньё и несправедливость. Когда эти двое отлипли друг от друга, Шастун нежно сказал ей на ухо: — Я хочу спать вместе с тобой, а не в одиночестве. Лиза резко засияла, заулыбалась, обрадовалась, отлучилась на некоторое время, а затем пришла с каким-то ключиком и освободила Антона от сковывающего железного кольца. Шастун чувствовал какое-то облегчение, когда острые зубцы вышли из его ноги, но по-прежнему испытывал боль, так как сухожилия, мышцы и кости действительно были задеты. Кровь тоже пошла, но её Лиза смогла быстро остановить. Позже они переместились в комнату девушки. Елизавета ни на секунду не упускала Антона из рук и своего поле зрения. В общем, они так и уснули в обнимку. Что-то это напоминает.                                           ***** Вечером этого же дня Герман пришёл домой какой-то поникший и даже агрессивный, явно чем-то огорчённый. Но как только он зашёл в комнату Миши и услышал его нежное: «Приветик, любимый.»; то сразу растаял, как масло на плите. Герман тут же налетел на дворецкого с объятиями и поцелуями. Парень сначала ничего не понимал и, казалось, был озадачен, что становилось неловко. — Э-эй, Герман, ты чего? Я не ухожу никуда... Можешь не сжимать меня так крепко.. — Прости. Не могу ничего поделать с собой. Ты такой очаровательный, я плавлюсь. — Спасибо, — лучезарно улыбнувшись, поблагодарил Миша Германа, стараясь выпутаться из его объятий. — Ну-у куда тебе надо? Что тебе нужно делать в такое время? — как-то недовольно задал вопрос старший, не собираясь отпускать дворецкого. — Мне?.. А мне... Ахм.. А мне никуда не надо, — вдруг осознал Миша, игриво посматривая на Германа, — так что я полностью в твоём распоряжении.                                                        — Вот и прекрасно, — он присел на стул и посадил Мишу к себе на колени, обхватив его правое бедро и грудь, дыша ему в шею. Они сидели молча некоторое время, но дворецкий осторожно начал диалог: — Герман, как думаешь, где сейчас Антон? Что с ним? — Думаю, сейчас он в безопасности. — Но он же с маленьким ребёнком. Я как-то немного волнуюсь. — Волнуешься за Антона или маленького ребёнка? — И за того, и за другого. У меня какое-то очень плохое предчувствие. Такое мутное, размытое и непонятное, будто грядёт что-то очень опасное. — Мы в любом случае выдержим. — Я не про нас, а про Антона. — Если что Арсений ему всегда поможет, даже если будет сильно-сильно обижаться, ведь он любит Антона, да? — Да... И у них всё взаимно. Мне так кажется... Но. Зачем нужно было вот так сбегать? Это же максимально глупо. Можно же сесть за стол и поговорить, прийти к какому-то решению, а не переставлять всё совершенно иным путём. Раздражает. — Миш, порой одна половина мозга и вторая сильно конкурируют. Наблюдая за их борьбой, не понимаешь, какую сторону выбрать. Одна блещет чувствами, вторая — холодной логикой. И хоть у тебя есть все шансы стать счастливым, человек, переживший многое, выберет вторую половину мозга. — А почему ты говоришь про половины мозга? Разве за чувства не отвечает сердце? — Сердце является только символом этих чувств, что придумали люди, но вот все эти химические процессы происходят именно в мозгу. Ведь мозг запоминает внешность твоего объекта воздыхания, мозг фиксирует интересы, поведение и манеру общения этого человека, мозг выдаёт порцию серотонина, дофамина, эндорфина и окситоцина. Я говорю всё это с точки зрения медицины. — Чего-чего? Как ты запомнил все эти гормоны? — Приходилось. Да и вообще медицина — очень интересная вещь, как и психология. И там, и там тебя видят насквозь, — Герман тихо посмеялся. — Видят насквозь? Хочешь сказать, что и психолог, и врач сразу увидят осложнения? — Не сразу, а после обследования, но опытный психолог может и по тому, как человек заходит, как ведёт беседу и сидит, определить уровень его тревожности, возможно, какие-то травмы и уже найти необходимый подход, упор на определенные темы.        — Но ведь это очень сложно... — Однако возможно. Ничего не может говорить так чётко и ясно, как язык тела, но иногда бывают заблуждения и ошибки, увы. Тонкая грань, в общем-то. — Вообще это интересная тема. Очень интересная. — А ещё одна из сложных, ведь и врач, и психолог должны держать в своей голове много информации о многих пациентах. Кстати, я взял в пример профессию психолога, но есть ещё психиатр — тот же самый врач, только он, наверное, видит больше жуткого, травмирующего и гнусного, чем психолог. В этом, собственно, и отличие. Ещё есть психотерапевт, почти то же самое, что психиатр, но упор в основном на разговор. — А как же фраза «каждому психологу нужен свой психолог»? — Если берём всех перечисленных, то психологу и правда нужен психолог, как и врачу, психиатрам и психотерапевтам тоже нужны психологи, а, может, даже люди их специальности. И если уж на то пошло, всем людям мира нужна помощь в тот или иной период жизни. — Да. Это правильно сказано. Ты у меня такой умны-ы-ый, Герман. Сильно люблю тебя. Герман развернул Мишу к себе передом и долго рассматривал его полностью в упор. Младшему стало чуток неловко, он смотрел из стороны в сторону, пытаясь понять, почему его парень на него так пристально смотрит и ничего не делает. — Герман, что-то не так? Почему ты так... странно на меня смотришь? — Повтори ту фразу. — Ты умный. — Та, что была попозже. — А... Я сильно люблю тебя. — Боже мой. Ты такой милый, когда произносишь эту фразу, — Герман нежно поцеловал Мишу в щёку, тепло улыбаясь. Юноша заразился его прекрасным настроением и ярким выражением лица, неожиданно целуя его в губы. Герман был удивлён данной выходке, но тем не менее ответил ещё большей наглостью, активно прикасаясь к телу Миши. Спустя минуту они отлипли друг от друга по инициативе дворецкого, который резко захотел переодеться перед сном, Герман последовал его примеру. Так вышло, что они в один и тот же момент оказались почти голыми. Миша умудрялся подглядывать за своим парнем, а тот — не смел. В общем, дворецкий вновь был в одной лишь длинной кофте Германа, а сам Герман — тоже в кофте и тёплых штанах. — Тебе вообще нормально вот так босиком ходить? — взглянул на голые ноги Миши, спросил он. — Да-а... Вроде хорошо. — Точно? — Конечно. — Я всё равно волнуюсь, — Герман сел на кровать, — иди ко мне, укрою хотя бы. — С этого и стоило начинать, — Миша тут же с разбега плюхнулся на кровать, весело посмеиваясь. Он медленно подполз к Герману, бурля его хитрым взглядом, и сел на его бёдра, смотря на него сверху вниз. — Всё, укрывай меня. Герман резко накрыл Мишу одеялом, заставляя его лечь на спину. Дворецкий заподозрил, что тут что-то не так, и стал брыкаться, а парень тихо хихикал, начиная его щекотать. Миша громко засмеялся, забрыкался ещё сильнее, пытался выбраться из-под одеяла, но это не увенчалось успехом. Герман решил дать парню шанс и нарочно приподнял одеяло, чтобы Миша увидел выход и выбрался. — Ура! Я выбрался из-под одеяла! — в неком отчаянном тоне обрадовался дворецкий. — Молодец. А почему ты так радуешься? — А... Ну... Матвей, мой старший брат, иногда издевался так надо мной. Заплетал в одеяло, приклеплённое к потолку, а я не мог выбраться. Для него это было весело, а для меня — страшновато. Герман широко раскрыл глаза, сильно удивился, нахмурившись. — Что?.. — Ха... Да ничего страшного. Я привык со временем. Не пострадал же. — Но... обычно дети играют в совершенно другие игры. Например, прятки или догонялки. Какое веселье будет от безысходности? — Не знаю... Но это не важно. Сейчас всё хорошо, и я наконец смог выиграть эту игру хоть у тебя. — Прости. Я не собирался тебя ловить. Я даже не знал... Ужас. — Успокойся. Всё хорошо. — Не хорошо, когда ты издевательство воспринимаешь за игру... — Я больше никому не позволю издеваться надо мной, поднимать на меня руку или кричать. — Вот и отлично. — Но вот ты, — Миша сел впритык к Герману и положил свою руку ему на грудь, ехидно улыбаясь, — можешь делать со мной всё, что хочешь. Абсолютно. С любимым человеком я на всё готов. — Звучит, конечно, более, чем романтично, но уважение к себе должно по-прежнему быть. Миша недовольно закатил глаза, цокнув, быстро и тихо протараторил, ложась на кровать: — Я просто даю намёки... — Намёки? На что намекаешь? — На сон. — Хорошая идея, — Герман лёг сзади Миши, крепко прижимая его к себе руками, — тогда спокойной ночи, — прошептал он парню на ухо. — Спокойной.                                           ***** Утром следующего дня в дом Арсения заявилась достаточно молодая девушка с розовыми волосами и глазами. Она нахально ворвалась в помещение, настойчиво просила охранников разбудить и позвать вниз Попова. Мужчина, преодолевая лень, всё же спустился. Когда он увидел девушку, то ни капли не удивился. — Доброе утро. Вы кто? Девушка внимательно осматривала Арсения с ног до головы с какой-то гордой и умилённой улыбкой. Она помолчала полминуты и, положив руки на пояс, уверенно ответила: — Арс, ты меня что, не узнал? Это я, София.