Осколки разбитого сердца

Ранее утро. Лёша встал по будильнику как всегда, а Антон ещё дрых без задних ног. Младший брат умылся, привёл себя в порядок, оделся в садик и начал будить Шастуна. — Ну-у-у... Я ещё хочу поспать... — Хватит спать! В садик пора! — А.. Блять. Точно! Ой. — Антон раскрыл глаза и понял, что произнёс мат, тут же закрыл рот и взглянул на Лёшу, — не запоминай то, что я сказал! Слышишь?! — Блять. Блять. Блять. Бля-я-ять... Блять. А что это означает? — Лёша-а! А ну прекрати! Это очень плохое слово! Его нельзя произносить ни в обществе, ни при мне! Запомнил? — Хорошо.. — Вот и отлично! А теперь завтракать. — Так точно!                                           ***** Отец, конечно, удивился, когда увидел Антона, но не стал прогонять и орать на него при Лёше, а наоборот спросил, будет ли он есть. Шастун немного удивился, но всё равно согласился. После завтрака братья вместе вышли, держась за руки. Лёша весело подпрыгивал, хрустел снегом. Антон широко улыбался, наблюдая за этим и смеясь. — Анто-он, а научишь меня драться очень круто, как ты? — Да ты и так круто дерёшься, раз двух в одиночку смог уложить. — А я хочу ещё лучше! — Ладно-ла-адно! После садика научу! — Ура-а!                                           ***** Антон и Лёша были уже в садике. Шастун шёл с таким деловым видом, с такой высоко поднятой головой, что даже не видел детей под собой, однако всё равно оглядывал весь садик в поисках Арсения, хотя знал, что его тут нет. Алёша завёл Антона в какое-то тёплое помещение, где сидели два побитых мальчика и мама каждого из них, воспитатели и ещё два стула, видимо, для новых гостей. Шастун осмотрел всех со странной улыбкой, поздоровался и осторожно сел. — Зачем вызывали? — А Вы не видите?! В каком состоянии эти дети?! — одна из воспитательниц указала ладонью на пострадавших, повышая голос. — Побитые слегка. Жить будут, не волнуйтесь. — Что?! Это сделал Ваш младший брат! Повлияйте на него как-нибудь! Я не хочу, чтобы мой ребёнок битым ходил! — возмущалась одна из мам. — А я не хочу, чтобы мой брат таких детей, как ваш, ставил на место, затрачивая своё драгоценное время. — Что Вы сказали?! — Я намекаю на то, чтобы вы лучше следили за своим чадом. У вас дома тоже принято стадом избивать одного человека? Мне кажется, так принято только у животных. Например, у гиен. — Что Вы несёте?! Думайте, где находитесь! — Мне кажется, я всё к месту сказал. Разве нет? Эти пострадавшие ведь напали на человека, который показался им слабым, который не смог бы дать отпор, а когда столкнулись с сильным, сразу заплакали и побежали жаловаться своим мамочкам. Один из воспитателей взглянул на побитых мальчиков и их матерей. — Право слова. Что за манера унижать человека коллективно? Мальчики, что он вам сделал? — Он обижал нас! Смеялся... — А зачем вы ему ответили тем же? Почему раньше нам не рассказали про его поведение? Мальчики виновно опустили головы и промолчали. — Ладно. Думаю, мы всё решили. Ваши дети не лезут к другу моего брата, мой брат не трогает ваших детей. Одна из мам брезгливо цокнула, будто не соглашаясь, осмотрев Антона с ног до головы. — Какие-то проблемы? — серьёзно спросил у неё Шастун, охлодив свой взгляд. Женщины испугались и согласились на его условия, тут же удаляясь. — Вот и славненько. Вам меньше работы — мне больше времени, — посмеялся Антон, взглянув на воспитателей. — До свидания. — До свидания, — махнул рукой им Шастун, выходя вместе с Лёшей. Как только они вышли, то сразу заметили толпу, что вновь прикопалась к Глебу. — Ты когда деньги вернёшь, изгой? — возмущался лидер компании, толкая мальчика в стену. — Какие деньги? Я ничего не знаю... — А ну не ври тут! Ты нам должен! Глеб уже готов был заплакать, опустив взгляд в пол, не хотел, чтобы его трогали, не хотел, чтобы к нему лезли за деньгами, которых не было вообще. Мальчик жалеет о том, что раньше смеялся над этими детьми. — Отойдите от него, — громко сказал Антон, подходя к испуганному Глебу, на него сразу все обратили внимание и молча наблюдали. — Чё? А ты ещё кто такой?! Теряйся! — хвастался своей храбростью лидер группы, вызывая её смех. — Ты как со старшими разговариваешь? — задал вопрос Антон, грубо взяв мальчика за грудки, — давно не пробовал вкус асфальта? — А ты чего к мелким лезешь? С противником своего возраста справиться не можешь? — выкрикнул какой-то парень, только входящий в садик, — я брат этого пиздюка. На меня лезь, не на него. Антон посмеялся, жёстко швырнул мальчика на снег и медленно пошёл на его брата, говоря: — Ты мне бросаешь вызов? Я бы на твоём месте так не поступал. Я, конечно, понимаю братство и всё такое, но ты посмотри на себя. Тощий. Что ты мне сделаешь? Все дети внимательно наблюдали за нарастающим конфликтом, включая Глеба и Лёшу. — Что ты только что пизданул?! — парень со всех ног побежал на Антона, а он, пользуясь моментом, слегка улыбнулся, пригнулся, чтобы подготовиться к удару. Когда противник оказался совсем близко, Шастун, опираясь на одну руку, ударил парня в челюсть ногой со всей силы. Тот отлетел и, кажется, моментально уснул, опозорившись на весь садик. Антон встал на ноги, обернулся на Лёшу, махнул рукой и, неспешно зашагав к выходу, произнёс: — Я вечером за тобой зайду. А его младший брат сам был в шоке, приоткрыв рот, как и все остальные дети. — А у тебя крутой брат... — тихо и удивлённо прошептал Глеб.                                           ***** Антон аккуратно зашёл в дом, чтобы не разбудить Лизу, но она тут же встретила его на пороге и начала орать: — Антон, ты где, блять, был, чёрт тебя дери? Ни записок, ни предупреждений! Я уже все морги обзвонила! Где ты шлялся?! — Почему ты так волнуешься за меня? Я был всего лишь у себя дома, переночевал в комнате младшего брата и пошёл с ним в садик разбираться с плохими детишками. Я жив, как видишь. — Я же волновалась за тебя, дурак! — Я могу за себя постоять, так что не нужно лишний раз переживать, — закатил глаза Антон, тяжко вздыхая, — я ещё вечером пойду за Лёшей. — А почему ты его сразу не забрал?! — Потому что обстоятельства другие оказались, и это не так просто, как ты думаешь. Его же надо уговорить, спросить его мнение. — Чего уговаривать? Взял за шкирку и притащил. — Ты чё несёшь? С детьми не так вести себя надо. — У нас разные мнения.                                           ***** Антон весь день спал, ел, гулял, по дороге в парк вообще девушку спас от изнасилования: Шастун шёл спокойной зимней тропинкой, которая вела в центр города, как услышал какие-то женские крики, которые сразу утихли. Парень последовал за ними, а как был на месте, то увидел, что какой-то мужчина в чёрном, закрыв девушке рот тряпкой, пытается раздеть её. Антона тут же влетел в него ногами вперёд, забирая от него девушку. — Ты чё делаешь, ублюдок? Мужчина не стал драться и просто убежал, а девушка осталась травмирована на всю жизнь, она плакала, упираясь головой в плечо Антона. — Хэ-эй, девушка, всё хорошо, он ушёл. Вам больше ничего не угрожает. — Спасибо Вам большое... Мне было очень страшно... Шастун приобнял её и проводил до дома. Девушка была очень красивой: рыжая с зелёными глазами. Она даже немного напоминала Анжелику, поэтому Антону она сразу понравилась, он был максимально открыт с ней и честен. Жаль, что они не могли обменяться номерами, потому что девушка была несовершеннолетней и под гиперопекой, а у Антона не было телефона. В общем-то, остальная часть дня прошла скучновато.                                           ***** Под вечер Антон опять оделся, собрался, пошёл в детский сад, оставив записку о своих планах дома у Лизы. Шастун добрался до садика быстро, глядя на Глеба и Лёшу, что сидели вдвоём под заснеженным деревом и о чём-то активно болтали. Детей уже вовсю забирали родители, Антон позвал к себе Алёшу, тот подбежал к нему, позже обнимая. Глеб как-то печально смотрел на них, а потом резко образовавшийся отчим схватил его за руку и повёл за собой, за что-то ругая. Шастун внимательно проводил их взглядом и, повернувшись к Алёше, спросил: — Лёш, а у Глеба точно всё наладится? — Я надеюсь... — Ладно. Пошли домой? Есть ещё силы учиться? — Конечно!                                           ***** Антон и Алёша тренировались около дома. Младший брат иногда падал на снег и громко смеялся из-за своей неуклюжести, Шастун поддерживал его и одновременно с практикой рассказывал и теорию. Спустя несколько минут Антон всё же решил поднять волнующую его тему: — Лёш, можно задать вопрос? — Конечно. — Ты бы жил со мной? — Конечно! — Отдельно от папы. Алёша внимательно посмотрел на Шастуна, будто пытаясь в нём что-то разглядеть, отвечая: — Ну да. — Хорошо. Тогда собирай свои вещички и переезжай ко мне. Правда есть один нюанс. Я живу со своей подругой. Ты не против её компании? — А она хорошая? — Ну да. — Тогда нет проблем. А папе мы сообщим об этом? — Естественно.                                           ***** Антон вновь пришёл очень поздно домой. Лиза, видимо, уже спала в своей комнате. Шастун разделся, переоделся и лёг на кровать посередине комнаты, глядя в окно, постепенно закрывая глаза и расслабляясь.                                           ***** Арсений снова пил в одиночку весь алкоголь, редко закусывая, но уже на кухне. Сейчас была уже глубокая ночь, поэтому Попов был уверен, что никто не придёт сюда, но он ошибался. На кухню вышла Любовь Михайловна, включила свет и, увидев Арсения в таком состоянии, начала: — Арсений Сергеевич, может, хватит уже пить? Вы свое здоровье гробите, — она присела за стол, рядом. Мужчина слегка отодвинул стул, лёг на него, опуская голову на колени Любовь Михайловны, смотря ей в глаза и отвечая: — Скажите мне, пожалуйста, когда перестанет болеть разбитое сердце? — Не скоро. Сначала уйдёт надежда, а вместе с ней и боль. — Я думал, надежда умирает последней?.. — Значит, боль остаётся навсегда. — Как думаете, долго ли это всё будет продолжаться? Сколько мне ещё печалиться? Любовь Михайловна нежно проводила рукой по волосам Арсения, поглаживая и отвечая: — Это будет продолжаться до тех пор, пока ты это сам не прекратишь. — В смысле? — Ты хочешь грустить, поэтому грустишь. Если будешь отвлекаться на что-нибудь, а не только душиться этой печалью, всё пройдёт намного быстро и безболезненно. — Почему Вы так уверены? — Потому что была такая же ситуация. Однако я не перестала любить его, даже когда смерть разлучила нас. А тебя с Антоном разделяет лишь расстояние. У тебя ещё есть время всё исправить, если хочешь. И даже могу добавить, что любовь укрепляется препятствиями, которые вы проходите вместе или порознь. — Мне стыдно. Стыдно перед Антоном, даже перед Вами. Я такой сейчас уязвимый, как маленький мальчик.. — И вправду. В последний раз, помню, ты так лежал на моих коленях только в одиннадцать лет, — тепло улыбнулась Люба, поглаживая Арсения по голове. — Да уж... Как далеко то время, когда я был счастлив, что у меня есть Вы. Вы мне буквально заменили мать. Я Вам благодарен. Несмотря на моё разное отношение к Вам, Вы всё также относились ко мне с уважением, аккуратностью и лаской, готовы были выслушать, как сейчас. Спасибо, что не оставляете меня одного. А ещё за такого хорошего внука спасибо! Он тоже пытался меня поддержать, и я даже задумался над его словами. — Когда я рожала дочку, хотела, чтобы у неё было такое же большое сердце, как у меня и её отца. Когда она рожала Мишу, я хотела, чтобы у него было такое же большое сердце, как у меня... Когда я увидела тебя в первый раз, я надеялась, что у тебя такое же огромное и полное любви сердце, как у твоего отца и твоей матери. Из всех трёх я ошиблась только в одном человеке, в моей дочери. И, глядя на тебя, глядя на твою жестокость к Антону, я понимала, что это лишь защитная реакция от полученных травм. На самом деле ты очень сильный и добрый, я чувствую это. Я отношусь к тебе, как к собственному сыну, и очень горжусь тобой. Только ты иногда расстраиваешь меня своими необдуманными действиями, но... ты же всегда можешь спросить моего совета, а я всегда отвечу! Поэтому жду момента, когда смогу помочь тебе. И, что бы ты не предпринял, я всё пойму и прощу, — под конец своего подробного рассказа Любовь Михайловна довольно улыбнулась, а потом, когда услышала всхлипы снизу, то увидела, что Арсений плачет, — э-эй, ты чего, Арсюш? — Вы меня растрогали. Мне всегда нужна была надёжная материнская опора, как это делаете Вы. Спасибо Вам за всё... — Ну-у-ну-у. Говоришь так, будто мы прощаемся. Арсений отвернулся и постарался полностью успокоится, вытирая свои слёзы. Они помолчали несколько секунд, а затем Попов задал вопрос: — Как понять, что я чувствую? Я его и ненавижу, и... люблю. — Любишь? А ты точно уверен, что любишь его? — Уверен. Мне очень тяжело без него. Эта тишина меня просто пожирает. Я был бы не против, если бы он тут устроил какой-нибудь погром вместе с алкоголем. Я бы с удовольствием послушал его глупые шутки, его смех. Я бы взглянул на него хотя бы на секунду. Я бы хотел, чтобы он вновь собрал ту вазу, что мне подарила мама! Нет. Я бы собрал её вместе с ним... Мне бы хотелось быть просто с ним рядом, просто почувствовать его запах, просто долго обнимать его и целовать, разговаривать о разных вещах, откровенных, сокровенных, запретных и известных, — Арсений опять прослезился, повышая голос, — я бы всё отдал за то, чтобы сейчас коснуться его пальцев, крепко сжать его руку и не отпускать. Я ненавижу его за то, что он так бессовестно бросил меня! Он серьёзно выстраивал всё это, чтобы потом так болезненно меня кинуть... Чувствую себя ненужным и разбитым. Я бы избил его здесь и сейчас до смерти, — злился Попов, позже чуть смегчая тон голоса, — но моя гордость не позволит этого... Я больше не хочу видеть, как он плачет и страдает, больше не хочу причинять ему боль, заставлять что-то делать насильно, не хочу больше обижать его, хочу только радовать и отдавать всю свою любовь. Но примет ли он всё это? Будет ценить? Раз так просто ушёл... В ту роковую ночь я признался ему, признался так откровенно и прямолинейно, как только мог, а он потом заплакал... Были ли эти слёзы ложью, чтобы запеленить мои глаза?.. А затем он признался мне в ответ также подробно. Он что, тоже врал?! И всё ради того, чтобы бросить меня?! Всё ради того, чтобы разбить мне сердце?! — Ты не знаешь всех обстоятельств. По-хорошему, тебе нужно найти его и поговорить, но любишь ты его однозначно... Я в этом убедилась. Ведь ещё давно заметила ваши взгляды на друг друга. И вряд ли он не чувствует что-то к тебе. Я думаю, он так же, как и ты, сильно страдает. Думаю, его совесть его мучит и очень сильно. — А я думаю, что ему похуй на меня, и он прямо сейчас где-то веселится.                                           ***** Антон так сильно плакал, задерживая дыхание, что начинала болеть голова из-за сильного давления. Иногда он задыхался и всхлипывал, когда старался аккуратно выдохнуть. Шастуна мучили разные кошмары, связанные с Анжеликой, Лёшей и Арсением. Все они говорили, что это Антон во всём виноват, некоторые из них даже на него нападали и били. Парень раскрывал глаза, пытался отдышаться и успокоиться. Лиза, услышав это несколько раз подряд, встала, вышла из комнаты и подошла к Антону, спрашивая: — Антон? Шастун тут же вытер слёзы, пытаясь выглядеть нормально, повернулся и спокойно ответил: — Что? Что такое? — Почему ты плачешь? — Я скучаю... — Опять по своему Арсению?! Ты издеваешься?! Нужно было уже давно избавиться от мыслей о нём! Они тебя только портят. — Я скучаю не только по Арсению, но и по Анжелике... Я хочу обнять их обоих и не отпускать. Мне ужасно больно и одиноко. Лиза раздражённо закатила глаза, цокая. — Хватит ныть! Ты же мужчина! — Я делюсь с тобой своими чувствами, а не ною! И мне это всё надоело! Как Лёша сюда переедет, я пойду и поговорю с Арсением. Надеюсь, мы всё решим и помиримся... Лиза так сильно разозлилась, когда услышала это, что ушла к себе в комнату, громко хлопнув дверью.                                           *****                                      Таким образом, прошло более двух дней, за которые Лёша ещё не успел собрать все свои вещи в чемодан. Антон навещал его время от времени, контролируя процесс и даже помогая. На третий день Алёша всё-таки собрал чемодан, предупредил отца, который, конечно, не был доволен такой новостью и пытался удержать, но ничего не вышло. Поэтому он почти со слезами на глазах провожал Лёшу и Антона, понимая, что ничего сделать не может. Алёша познакомился с Лизой достаточно быстро и хорошо. У них оказалось много общих тем и интересов. Антон радовался, пока наблюдал за этим, а потом обоих из них предупредил, что отлучится по очень важным делам, а девушка в это время ушла куда-то. Шастун собирался, одновременно разговаривая с Лёшей, который смотрел на него и давал какие-то советы, радуясь за него. Он говорил, что у Антона обязательно всё получится, что Арсений поймёт его и простит. Парень хотел было уже идти, как сзади, откуда не возьмись, прилетает удар средней силы в голову битой. Антон упал на колени, сильно ударяясь лбом о дверь, постепенно теряя сознание. Картинка перед глазами размывалась, дышать становилось сложнее, кровь так и приливала к ушам, оглушая. — Лиза?! Лиза, что вы делаете?! — ужаснулся Лёша, пытаясь как-то вразумить старшего брата, — Антон! Антон! Вставай! Вставай же! — Заткнись уже, — девушка грубо взяла Лёшу за руку и пнула в тёмную кладовую, запирая дверь. — Нет! Лиза, перестань! Не трогай моего брата! Пожалуйста! — Закройся, я сказала! — Лиза, умоляю! Не обижай его... Ударь меня, но не его... Пожалуйста... — Ещё одно слово, и я убью твоего любимого брата. Лёша заплакал, прикрыл свой рот, чтобы не было слышно, и отчаянно опустился на пол, боясь, что теперь будет дальше, что будет с Антоном, что будет с ним самим, как они спасутся, надолго ли всё это?                                           ***** Антон проснулся полуголый со связанными руками. Как только он открыл глаза, то тут же простонал от боли в голове и начал быстро искать глазами Лёшу. — Лёш... — тихо произнёс Шастун, — Лёша... Ты где... Алёш... — Он не тут, — резко произнесла Лиза, включая свет в комнате. — Лиза?.. Ты... Что ты делаешь?.. Что это всё значит?.. Девушка взяла в руки какой-то скальпель и прокрутила его в руке, смеясь, посматривая на Шастуна. — Мне надоело твоё постоянное нытьё про Арсения. Я хочу, чтобы ты так ныл обо мне. — Что?!.. Что ты несёшь?! Перестань! Это очень плохая шутка. — То есть ты меня оцениваешь несерьёзно? Антон, я расстроена, — Лиза подошла к парню и аккуратно провела скальпелем по его икре, пуская кровь. — Стой! Лиза! Нет! Пожалуйста... Больно! Мне больно! — Я рада, что тебе больно. И не ори так сильно. Я твоему мелкому пообещала, что не трону тебя, если он замолчит. Давай создадим иллюзию? — Что ты сделала с моим братом?! — Я просто его заперла в комнате, не волнуйся, я его не ударила. — Развяжи меня сейчас же! Я не собираюсь искусственно любить тебя! Ты не в моём вкусе... — Не собираюсь. — Развяжи. Иначе я убью тебя. Лиза громко посмеялась, круто выгибаясь. — Что? Это сейчас ты сказал, мне показалось? Ты меня убьёшь? Как? И чем? Ты связан и полностью в моём распоряжении, дорогой. — Я забью тебя до смерти, — холодно выразился Антон, уже вставая. — Ещё хоть одно движение, и я убью Лёшу. Я профессиональная убийца-наёмница. Я убивала и детей, и мужчин, и женщин. Я даже не сжалюсь. Шастун замер, боясь, что Лиза правда может это сделать. — Ты же сейчас прикалываешься? Что тебе сделал мой младший брат?! Ты со мной разбирайся, а к нему не лезь! — Милый мой, я это всё с Лёшей провернула, чтобы ты его сюда собственноручно привёл, и он был отличной манипуляций против тебя. — Что?.. — с неким страхом задал Антон вопрос в никуда, понимая, что попал в грёбанную ловушку, — ты... Ты всё изначально продумала?.. — Ну да-а. Я приехала сюда с целью найти тебя. Думала, что ты до сих пор живёшь тут. И не ошиблась. А нужен ты мне для счастья. — Счастья?! Ты, блять, конченная?! Какое может быть счастье?! Да ты больная... — Ну да. Больная. Ты же тоже больной, раз готов убить человека. — Не смей сравнивать нас, идиотка! — Лиза что есть мочи ударила Антона по челюсти. Он перевернулся на живот, был в шоке от такой силы и еле дышал. — О-оу, — облизнулась девушка, когда перед ней открылся вид на зад Шастуна, — вот был бы у меня член, я бы тебя насиловала днями и ночами. — Что?.. Зачем... — Но всё, что я могу в тебя засунуть — только бутылка. — Что?! Нет! Не надо! А вдруг она разобьётся?! Стой! Пожалуйста... Лиза, прекрати! — Антон вилял ногами, чтобы не подпускать к себе девушку, пытался перевернуться, но она положила на него очень тяжёлый предмет, из-за которого даже дышать было трудно. Позже Лиза сомкнула его ноги вместе и крепко связала проволокой. — Ай! Больно... Очень больно... Прекрати, я молю! — Закройся уже. Ты же понимаешь, что я не остановлюсь. Антон просто заплакал, замолчав. — Зря я тебе поверил... Не нужно было тебе доверять. Я всегда знал, что ты плохая. Ненавижу... Ненавижу... — Лиза со всей дури ударила парня по заду каким-то чёрным длинным проводом, Антон громко вскрикнул, выгибаясь. Из-за тяжёлого предмета спина хрустнула, что причинило ещё уйму боли, Шастун тихо всхлипывал и стонал, пока девушка избивала его длинным шнуром. Это продлилось ещё очень долго, пока на спине, бёдрах и ногах Антона не появились кровяные пятна, большие синяки и окровавленные места. Шастун, кажется, сорвал голос, пока молил о пощаде и просто кричал от боли. Лиза скинула тяжёлый предмет со спины Антона, грубо взяла его волосы, притянув к себе. — Ну? Будешь ещё молить? Шастун ничего не ответил. — Ясно. Ладно. Приступаем к следующему этапу. Бутылка-а! Антон немного повернулся, чтобы взглянуть на маньячку, и увидел, что она правда в руках держит зелёную стеклянную бутылку из-под пива. — Нет... Не надо... А вдруг она... треснет внутри меня? Пожалуйста, не надо, — Шастун постарался пошевелиться, но проволока на ногах причиняла огромную боль, поэтому он отказался от этой идеи. — Хм... Что бы ещё в тебя засунуть? Давай дезодорант-антиперспирант спрей! — прочитала с упаковки Лиза, — он большой, не разобьётся, но холодный! — Блять, а ты можешь ничего в меня не засовывать?! — А что? В тебе может быть только Арсений? — Исключительно. Лиза разозлилась ещё сильнее и шлёпнула Антона по ягодице, чуть отодвигая её. — Стой! Не нужно! Убери! — Шастун вновь постарался подвигать ногами, но боль ограничила его. Девушка приставила дезодорант к анусу Антона и постепенно стала вводить. — Я же прошу! Перестань! Сейчас же! Лиза тут же резко, насколько глубже могла, вогнала предмет в Шастуна. Парень широко открыл рот в немом стоне. — Больно... Больно... Мне очень больно... Стой... Лиза, пожалуйста... Ах! Не так... Не так быстро, пожалуйста! — Антон начал плакать, когда девушка вводила дезодорант глубже, позже вытаскивая его и опять резко засовывая с большой скоростью. Это продолжалось ещё около получаса, а закончилось только тогда, когда Лиза заставила Шастуна обильно кончить. Позже девушка освободила Антона от проволоки на ногах, полностью раздела, положила на спину и накрыла одеялом. Парень давно закрыл глаза, притворяясь спящим, но на самом деле ему было очень больно от любого движения, а лежать на раненых спине, ногах и бёдрах — ещё хуже. Лиза ушла к себе в комнату довольная, а Антон молча смотрел то в потолок, то в окно, на луну. Он пролежал так три часа не в силах подвигаться и уснул.                                           ***** Прошло пару дней, и Арсений всё-таки вышел на работу, переборол себя, перестал пить алкоголь и курить, а взялся всё-таки за ум. Когда Попов вошёл на территорию садика, то тут же улыбнулся, потому что здесь была какая-то приятная детская атмосфера. — Арсений Сергеевич! — обрадовались ребята, тут же налетая на него с объятиями. — Скучали по мне? — Ещё как скучали! Где Вы были?! — Это личное. Но сейчас уже всё хорошо, — Арсений осмотрел всех детей, но не заметил Алёшу, который был бы рад больше остальных появлению мужчины, зато видел одиноко сидящего под заснеженным деревом Глеба, такого грустного и рассеянного. — Ладно, ребятки, отлипайте от меня. Мне ещё идти и здороваться с коллегами, — дети разбежались кто куда, а Арсений подошёл к Глебу, присаживаясь рядом. — Привет. — Здравствуйте. — А где Лёша? — Не знаю. Со вчерашнего дня мне не отвечает. Может, заболел и спит. — Может. Ты как тут? Тебя тут не обижали? — Обижали. — В смысле? Кто уже успел? — Не важно. За меня Алёша заступился тогда, а его ещё хотели обвинить и вызвали его старшего брата. Арсений широко раскрыл глаза и даже приоткрыл рот от шока. — Старшего... брата? Антона? — Да. Попов ещё сильнее удивился. Действительно много пропустил... — И... какой результат? Где он сейчас? — Где Антон, я не знаю. Но вот Алёша в итоге вышел красавцем и правым. Антон даже успел подраться с чьим-то старшим братом и отключил его с первого же удара! «Как всегда...» — Весело, конечно... Хорошо, что все живы. Ладно, — Арсений положил руку Глебу на плечо, улыбнулся, — я пойду с коллективом поздороваюсь. — Хорошо.                                           ***** — А вот и я, — сказал Арсений, когда вошёл в кабинет воспитателей. — Сколько лет, сколько зим, — возмутился один из мужчин, первым встречая своего коллегу, пожимая ему руку. Остальные воспитатели последовали этому же примеру, а одна из женщин даже умудрилась обнять Арсения, ссылаясь на то, что сильно соскучилась по коллеге. Она, в общем-то, весь день пыталась быть к Попову как можно ближе, но эти попытки не увенчались успехом, и чаще всего мужчина был занят, контролировал многих детей, ругался, ворчал. Только в обед получилось хоть как-то заговорить с Арсением. Женщина осторожно села с ним рядом, как раз выбрав идеальное время, когда в помещении они только вдвоём. Попов сидел и спокойной пил кофе, иногда поглядывая на воспитательницу, которая была всё ближе и ближе. Позже Арсений не выдержал и задал вопрос: — Вы что-то от меня хотели? — Да, хотела. Вы свободны сегодня вечером? — А что? — Я хотела бы прогуляться с Вами по городу. — Зачем? — Отдохнуть, расслабиться... — Вы имеете в виду секс? Я против. — Ну, Арсений Сергеевич, пожалейте себя. Мужчине сложно жить без этого. — Не волнуйтесь, проживу. — Как? У Вас есть хоть любимый человек? — Есть. Не переживайте. — Я всё-таки настаиваю на своей кандидатуре, — женщина присела на одно колено Арсения, положив руку ему на плечо. — Попрошу не нарушать моё личное пространство, коллега. Хотя бы потому, что мы на работе. — А если вне работы? — Я уже сказал, что против, — Попов резко встал, допив кофе, выбросил стаканчик и вышел. Воспитательница закатила глаза, понимая, что у неё нет шансов.                                           ***** Антон хотел двинуться, но у него болело абсолютно всё тело. Он хотел пойти элементарно в туалет, но просто встать с кровати — уже оказалось проблемой, так как кровь прилипла к простыне. «Бля-я-ять.» — подумал про себя Шастун, постепенно поднимаясь, чтобы не повредить себе кожу. Получилось кое-как с горем пополам, Антон сходил в туалет, похрамывая, умылся, посмотрел на себя изуродованного и полуголого. Шастун нашёл какую-то одежду в шкафу Лизы и надел её. Она, конечно, давила, но ходить можно было. Антон не обнаружил чемодан Лёши, который тот вчера принёс, вообще нигде, а в нём была вся одежда мальчика и даже его телефон. На часах сейчас около десяти, Шастун стучался и заходил по возможности в каждую комнату, чтобы найти младшего брата. — Антон, я тут! — позвал его Лёша, стуча по двери кладовой. — Ты в порядке? — Да. Со мной всё хорошо! Тут окно есть, светит. — Я постараюсь сейчас найти ключ от этой двери... — Шастун шатался, рыская по всем комнатам, тумбочкам, шкафам, спустя долгое время всё-таки смог найти ключ и открыть комнату. Как только дверь открылась, Лёша налетел на Антона, крепко его обнимая. — Братик... Я боялся, что она убьёт тебя, — мальчик заплакал, Шастун поднял его на руки, аккуратно поддерживая. — Я не ожидал от неё такого. Я правда не знал, что она так поступит с нами. Прости меня, Лёш. Из-за меня мы в такой ситуации. — Ничего страшного! Мы выберемся через входную дверь! — Да... Нужно проверить. Дверь оказалась закрыта, и от неё ключей в помещении не нашлось. — Может, тогда попробуем спрыгнуть с окна? — Лёш, ты с ума сошёл? Тут третий этаж. А даже если спрыгнем, нас обнаружит охрана, меня изобьют, а тебя заберут... — Антон присел на пол, опускаясь духом. — Они тебя не изобьют. Ты очень сильный! Ты можешь дать им отпор! — Я ранен, Лёша. Лиза меня вчера мучила. Так сильно, что я адекватно ходить не могу, я уже не говорю про драки... Я ослаблен.. Прости меня... — Черт! Она же мне сама сказала, что не тронет тебя! Как она посмела... — Не стоит доверять так сильно каждому попавшемуся человеку... Люди сейчас любят обманывать, к сожалению. Ладно. Раз уж мы попали в ловушку, мы должны выжить. Я пойду приготовлю нам что-нибудь. Есть какие-то зака-азики? — Антон старался не расстраиваться, улыбаясь. — Смотря, что в холодильнике найдётся... Шастун подошёл к холодильнику, открыл и увидел много мяса, яйца, творог и разного вида йогурты. — Не сказать, что у нас широкий выбор, но я могу предложить тебе яичницу, творог и йогурт, чтобы не напрягать с утра желудок. — Я не против яичницы, — Лёша сел за стол, радостно постукивая по нему вилкой и ножом. — Отлично! Будет сделано! Алёша громко рассмеялся, подбадривая и мотивируя Антона в течение всей готовки. — Во-от. Алексей Андреевич, всё готово, — Шастун положил на тарелку половину яичницы, которую приготовил, и поставил её перед младшим братом, сев напротив с точно такой же, — приятного аппетита. — И тебе, Антон.                                           ***** Так продолжалось на протяжении недели. Лёша не ходил в садик, Антон почти каждый день получал порцию жестокости, насилия, изнасилования разными предметами, телесных наказаний, простых избиений просто за то, что Шастун спрятал ключ от комнаты Лёшы, тайно с ним контактируя, выпуская в отсутствие Лизы. Парень был уже весь в синяках, порезах и ссадинах, но всё равно оставался радостным при младшем брате, а элементарной аптечки в доме не было. А ещё Шастун часто голодал, чтобы ел Лёша, потому что еда начала заканчиваться. Лиза хотела услышать от Антона мольбы о пощаде и еде, поэтому специально ничего не покупала. Что ж, она добилась. Шастуну пришлось унизиться и очень сильно, просить на коленях... Такого он даже перед Арсением не делал. Девушку всё устроило, и она купила еды на две недели вперёд. Сама она дома не ела, ела в ресторанах и кафе.                                           ***** Арсений начал сильно волноваться из-за того, что Лёша не появлялся в садике, поэтому сначала позвонил его отцу, который, кстати, не ответил ни на один звонок, а затем решил во время работы отлучиться ненамного сам, чтобы всё проведать. Его отпустили. Попов постучался в дом, и через некоторое время ему открыл Андрей. — Здравствуйте. Я зайду? — Заходите. Арсений присел за стол, увидев, что на нем стоит большое количество алкоголя. — Андрей, у меня к Вам есть несколько вопросов. — Я слушаю. — Во-первых, почему Вы мне не отвечали на звонки? — Телефон стоял на беззвучке, не слышал. — Ладно. Тогда, во-вторых, Ваш сын Алёша не посещает детский сад больше недели. Что с ним? Где он? — Он не здесь. — А где? — Не знаю, где он. — В смысле?! — Его забрал Антон. — Антон?.. — Арсений вновь удивился действиям этого парня, не понимал его намерений, — но почему он забрал Лёшу? — Я откуда знаю? Сами у него спросите. — А Вы знаете, где он? — Не знаю вообще. Арсений недовольно цокнул и резко встал, нервничая. — Вас вообще это не волнует, да?! Хоть бы пошли искать своих сыновей. И бросайте пить. Это не поможет. — Угу. Попов теперь максимально был озадачен и вообще не знал, как действовать, где искать Антона и Алёшу, в городе они вообще или нет... Арсений не на шутку разволновался и постоянно осматривался по сторонам, надеясь на то, что Антон и Алёша, возможно, будут гулять по городу вместе, но он ведь не знал, что у них на самом деле даже нет возможности выйти на улицу.