Дом

Бретт

      Мы с Лео приходим в себя в больнице. Нам досталась очень маленькая палата на двоих, и наши койки отделяет совсем узкий проход. Когда никого нет, мы держимся за руку.       Обе руки Леонарда замотаны бинтами, но эти повязки скоро снимут. В целом он относительно легко отделался – Койот и Крыса пожалели нас. Из моей ноги удалили пулю, и она понемногу заживает. Возможно, я навсегда останусь хромым, но это тоже ничего. Главное — что мы живы.       Юлиан и другие жители посёлка сумели потушить наш дом ещё до приезда пожарных. Частично сгорели только одна стена и вещи. Всё свободное время я читаю в интернете, как восстановить дом после пожара. Это сложнее, чем я думал, но выполнимо. Нужно только накопить денег. Обработать стены, пол и потолок от сажи. Хоть немного выветрить запах гари. Достроить то, что сгорело.       Мы с Лео клятвенно пообещали друг другу, что больше не станем продавать себя, что бы ни случилось. Юлиан сказал, что мы можем пожить у него, пока не восстановим свой дом. Скорее всего, мы так и поступим. Либо попробуем на время обжить дом соседа-пьяницы, который всё равно стоит без дела.       В первый день в больнице мы много плакали. Жалели себя, свой уютный дом, оплакивали свою неудачливость, приходили в себя после пережитого страха. Я мучился от стыда перед Леонардом, ведь всё произошло по моей вине. Потом обоим стало легче.       Лео простил меня за то, что пошёл против бандитов, что не сумел защитить его.       – Ты не мог поступить иначе, – вздохнул он. – Не мог отдать им на растерзание школьного друга. Будь у меня такой друг, я бы тоже не смог.       Я не признался в том, что когда-то любил Мариотта. Я не хочу, чтобы Леонард ревновал. Мариотт прекрасен – но он любит свою невесту, а я люблю Лео. Школьные чувства остались в школе. Мне достаточно СМС-ки от Мариотта о том, что он доехал и что всё в порядке.       У Лео сгорели почти все волосы, но ожоги на коже совсем небольшие. Скорее всего, через время у него снова будет шевелюра, как раньше. Я уверяю Леонарда, что без волос ему так же красиво, как с ними. Правильные черты лица, синие глаза, длинные ресницы делают его неотразимым с любой причёской – и даже совсем без причёски.       – Теперь в кафе никто не пожалуется на мои волосы в тарелке, – шутит Леонард. – И домогаться никто не станет. Красота!       Лео старается не показывать, как переживает из-за внешности, но я понимаю, что ему тяжело.       Я боюсь, что Леонард разлюбит меня, когда осознает, насколько я виноват в произошедшем. Да, он простил меня, когда я рассказал про связи с бандой, но понимал ли он, насколько опасно быть моим партнёром? Угрозы Шалого могут воплотиться в любой момент. Стоит мне отказаться от очередного задания, Койот и Крыса могу приехать ещё раз…       Старуха Конти не зря предсказывала нам неудачи. В минуты отчаяния я склоняюсь к тому, чтобы продать участок вместе с остатками дома, дровами и прочим, починить стекло в кроссовере и уехать из города. Снять квартиру на другом конце страны, найти работу, начать всё сначала. Больше не строить дом. Купить что-то готовое и обустроить под себя, насколько возможно. И молиться, чтобы банда меня не нашла. В минуты радости понимаю, что родной город, наш посёлок и наш дом значат для меня слишком много, что я мечтаю восстановить дом, снова засеять клумбу, жить по соседству с теми, кто уже стал моими друзьями... Нам нужно многое обдумать. Оценить степень риска со стороны банды. Наше здоровье, финансы, желания. И мы должны делать это вместе, советуясь о каждой мелочи и ничего друг от друга не скрывая.

Леонард

      Насколько я мечтал скорее выписаться из больницы летом, настолько же боюсь этого сейчас.       Я не хочу видеть наш обгоревший дом. Дрожать от любого движения за спиной, представляя, что это бандиты. Выходить на работу с облезлыми остатками волос, со шрамами, которые теперь всегда придётся скрывать рукавами.       Я потратил столько ментального здоровья, заставляя себя спать с Полем ради нашего дома – и вот мы снова бомжи. Я не хочу скитаться по чужим жилищам, стесняя хозяев. Не хочу отказывать себе во всём, чтобы заработать на материалы. Не хочу думать, где найти деньги на вещи первой необходимости. Я хочу просто жить, как обычный человек.       Нам с Бреттом повезло остаться в живых, но события последнего года слишком нас потрепали. Я растратил все силы – физические и душевные. У меня не осталось запаса, чтобы справляться с новыми испытаниями. Иногда мне кажется, что лучше было сгореть вместе с домом.       Ночами мне снится огонь, и я просыпаюсь, задыхаясь от несуществующего дыма. Иногда снятся пытки, тогда я кричу на всю палату и молю воображаемых людей о пощаде. Страх огня и страх оказаться заложником бандитов останутся со мной навеки. Я думаю о том, чтобы обратиться в психбольницу, но боюсь, что никто не захочет потом связываться с официантом, который там полежал.       Сигнализация не спасла нас от незваных гостей. Тридцать первого декабря я не включил её на день, так как то и дело выходил на улицу. Мне казалось, что никто не сможет незаметно проникнуть в дом – и что все люди в принципе заняты подготовкой к празднику. Шокер я, конечно, тоже не носил с собой по дому. Когда мне приставили дуло к виску и велели не рыпаться, я страшно перепугался. Бретт столько раз уверял, что его связь с преступным миром оборвана – оказалось, он был неправ.       Койот и Крыса привязали меня к стулу, заклеили рот и долго потешались. Они в красках расписывали, что сделают с Бреттом, когда он вернётся, и я умирал от ужаса. Когда Бретт действительно пришёл, я пытался жестами показать ему, чтобы он бросил меня и бежал, хоть и понимал, что он никогда так не поступит.       Со слов бандитов я понял, что Бретт влез в какие-то их дела, ещё и отказался выполнять задания босса. Я гадал, оставят ли нас теперь в живых, и если да – то в каком виде. Пока меня пытали, я думал лишь о том, что лучше меня, чем Бретта. На самом деле, я не очень много думал – боль и страх путали сознание. Когда Койот выстрелил в Бретта, всё поплыло у меня перед глазами. Несколько секунд я думал, что остался один на свете. Осознав, что Бретт лишь ранен, я получил второе дыхание. Пока бандиты жгли мои волосы, я молился, чтобы они выместили всю злость на мне и больше не трогали Бретта.       Когда преступники ушли, ко мне внезапно вернулась способность здраво соображать. Мои родители, обожавшие дорогие вещи, всегда боялись пожара. Отец много раз показывал, как пользоваться огнетушителем. Огонь в доме включил во мне заложенную отцом программу. Дико вспоминать, что я, слабый, перепуганный, со стёртыми верёвкой изрезанными руками, успешно управлялся с тяжёлым огнетушителем. Будь в нём больше пены – я потушил бы пожар полностью.       Наверное, мы можем гордиться: сумели спасти большую часть дома, предотвратили взрыв газа, Бретт даже спас наши жалкие ценности. Иногда мы смотрим кино с планшета, сев на одну кровать. Первые дни у нас болели после дыма глаза, потом всё пришло в норму. Я всё ещё кашляю, но и лёгкие постепенно восстанавливаются. Мы оба потеряли много крови. У меня постоянно кружится голова и совсем нет сил. Бретт тоже ослаб, и мне непривычно видеть его таким.       Грустно смотреть, как Бретт ковыляет на костылях. Непонятно, насколько сильной останется хромота, не будет ли она мешать ему. Мои пальцы потеряли ловкость: нож повредил какие-то мышцы. Я надеюсь, что всё срастётся как надо, и я смогу нормально работать.       Юлиан и остальные жители посёлка звонят и пишут, интересуются нашим здоровьем. У меня никогда раньше не было настоящих друзей, и такое внимание трогает до глубины души. Я знаю, что нам, возможно, придётся отсюда уехать. Мне будет тяжело это принять. Но знать, что бандиты могут в любую минуту явиться в наш дом или выследить в городе, ещё тяжелее. Мы подставляем не только себя, но и тех, кто рядом. Многие жители посёлка, особенно женщины, до сих пор в истерике от произошедшего. Каждый невольно представляет на месте меня и Бретта себя и своих родных. Некоторые тоже задумались о переезде. Но чтобы переехать нужны деньги, нужно найти того, кто купит их нынешний дом. Дурная слава расходится быстро. Если потенциальные покупатели узнают, что в посёлке орудуют бандиты, никто не возьмёт там жильё даже за гроши.       Никто в посёлке не заметил, как приехали Койот и Крыса. Все были слишком заняты своими делами, потом – тушением пожара. Бандиты явно прикатили на неприметной машине, оставили её где-то за пределами посёлка и потом спокойно вернулись в город. Мы сказали полицейским, что не помним лиц нападавших и что они нас с кем-то спутали. Если открыть правду, станет известно о преступлениях Бретта. Судя по его рассказам, полиция в этом городе явно в доле с преступниками. Если Мариотт и его друг не смогли ничего сделать, то мы уж точно не должны высовываться.       Мариотт… Иногда мне хочется увидеть этого парня. Узнать, ради кого мы принесли такую жертву. Я уверен, что он хороший человек. Бретт всегда говорит о нём с теплом в голосе. Быть может, мы когда-нибудь всё же познакомимся.       Бретт боится, что после случившего я разлюблю его. Он не понимает, что такое невозможно. Я зол на обстоятельства, на Мариотта, который не вовремя вынырнул из прошлого, я испуган и болен, но я люблю Бретта всё так же сильно. Даже если он станет не только моим счастьем, но и моим проклятием – я всегда буду его любить. Я знаю это. И я надеюсь, что он тоже это осознает.       Старый год был сложным – слишком сложным для нас. Мы много приобрели и много потеряли. Мы начинаем новый год с чистого листа. Попробуем исписать этот лист, не повторив старые ошибки.