Стальной Алхимик: Возрождение

      Ему было тошно. Тошно от самого себя. Ноги предательски тряслись, даже когда он пытался сомкнуть их как можно сильнее или хотя бы немного изменить болезненную позу. Лопатки уже давно свело от этого растянутого положения, в котором он пребывал столь много времени, что голова давно перестала его воспринимать, и он не мог их даже чувствовать.       Челюсти сжимались до хруста зубов и немного подрагивали от этого подавляюще-отвратительного напряжения. Он почти ощущал противно хрустящие мелкие белые обломки у себя во рту на высохшем языке и нёбе с щеками.       Будь у него возможность повернуть голову и посмотреть на свою руку и плоть на ней, точно бы ужаснулся от категорической нехватки какой-либо мышечной массы, хотя он мог сказать это и без наблюдений. Хотя нет, сказать что-то более-менее внятное он бы вряд ли смог. В последний раз он пил воду или даже ощущал её на своих пересохших губах опять же слишком давно, чтобы об этом помнить.       Золотистые локоны, которые когда-то ярко сияли на солнечном свете, сейчас были просто тусклыми, спутанными и грязными пародиями на былое величие. Они спадали ему на лицо, обрамляя острые от недоедания скулы, и закрывали уставшие, опухшие светлые глаза.       Сколько дней прошло с того момента, как эти ублюдки приходили в последний раз? Кажется, они нашли себе новый способ создавать эти отвратительные игрушки… а значит, я им больше не нужен. Или они просто забыли?       Тяжёлый выдох вырвался из его лёгких, а грудь устало опустилась. Ещё не время сдаваться! Он должен каким-то образом выбраться отсюда, но вот только каким?       Голодание на протяжении многих дней заставляло его мысли путаться, а воспоминания грубо смешиваться в тугой комок, представляющий собой просто разорванные фрагменты. Но, даже несмотря на это, он всё ещё помнил о своей цели. Цели, которую он отчаянно желал достичь с того момента, как эти ублюдки вернули его силу.       Был ли он в порядке? Он должен…       Ещё тогда готовность пожертвовать всем, чтобы он мог жить нормально, была его основной опорой для жизни. Сделав желаемое и пожертвовав силой, чтобы вернуть брату нормальную жизнь, он больше никогда не хотел и не надеялся вернуть её обратно. Нет, никогда… Но сколько бы он ни сопротивлялся, они решили это самостоятельно и сделали свой странный ритуал…       Блядство!       Несколько громких, гулких ударов с небольшими интервалами оглушили привыкшие к полной тишине уши. Лязг металла и звук сыплющейся пыли вместе с грохотом рушащихся фрагментов стен вдарил по его бедному сознанию со всей мощью.       Голову внезапно пронзила ужасная боль, и он инстинктивно зажмурил тяжелые веки. Это же был свет или ему мерещилось? Только вот насколько будет плохо на этот раз?       Через ужасное головокружение, подобное самым настоящим пыткам, он с трудом распахнул глаза и увидел несколько отстранённых друг от друга фигур, выглядящих слишком незнакомо среди всех тех, что он имел возможность лицезреть ранее. Новые мучители? А, быть может, кто-то другой?       Не будь это так тяжело из-за абсолютной сухости ему удалось бы сказать это в разы громче, но повезло, что получилось хотя бы это.       — Кто вы? — его голос звучал до противного слабым, измождённым и беспомощным. Да, он действительно был беспомощен.       — М-мы… — отвечающая фигура чуть помедлила с ответом, казалось, она была в чём-то неуверенна, — мы герои.       — А… вроде спасателей?.. — спросил он со смесью надежды и отчаяния, кое-как вмешанной в абсолютное изнеможение.       — Д-да, — чуть подрагивая, ответил неизвестный.       Он почти мог видеть пушистые кудри на голове неизвестного, ясно выделяющиеся от ослепляющего света лампы за его спиной. Он совершенно не казался опасным или жестоким, как все грубые и молчаливые люди, приходившие в его одинокую, плохоосвещённую ранее камеру, где сейчас даже не работала единственная лампочка, свисающая вниз с потолка.       Он слабо ухмыльнулся, приподнимая к ним голову, и, используя остатки сил, сказал:       — Так спасите меня.       Это была его последняя фраза прежде, чем сознание уплыло в пучину тьмы, в спасительное спокойствие. Лишь далёкие отблески зелёных оттенков промелькнули перед его глазами, когда те покрывались пеленой столь желанного сна. ***       Этот день даже начался довольно странно для Мидории. Стажировка в агентстве Старателя в принципе не отличалась особой «обычностью», хотя это не могло не радовать. Методы нового героя Номер 1 сначала казались ему… неординарными и своеобразными, хотя, стоит признать, приносили немалые результаты.       Контроль над чёрным хлыстом всё ещё оставался в какой-то степени шатким, но он был в разы выше, чем всего пару дней назад, перед тем как ему и Каччану представилась возможность посетить дом семьи Тодороки. И, опять же, она совершенно не входила в рамки понятия «обычная».       Не думать усиленно во время использования обеих причуд, исходящих от Один за всех, а довести все движения до полного автомата, оказалось непростой задачей, активно работать над которой ему придётся и в ближайшем, если не далёком, будущем.       Сегодняшний день был четвёртым с конца всего времени стажировки, и задание, полученное тремя студентами геройского курса, значительно отличалось ото всех, что были ранее.       Не так давно одним из подразделений геройского агентства Старателя была выполнена зачистка старого помотанного жизнью склада от небольшой группы злодеев, включающей в себя и пятерых подпольных учёных. Операция прошла гладко, поскольку в здании было слишком мало боевой мощи, а лишь только эта кучка нелегальных экспериментаторов и двое слабых охранников.       Вскоре после этого герои осматривали помещения и, во-первых, обнаружили потайной подвал достаточно большой площади, уходящий глубоко в землю, а, во-вторых, подчищенные следы от экспериментов, напоминающих те, в которых в качестве материалов используют ни в чём не повинных людей. Они отдалённо напоминали встреченных ранее Изуку и другими его одноклассниками Ному.       Хоть эта теория и звучала очень кривой и притянутой за уши, факт, выясненный исследовательским отделом, мог её даже подкрепить, но никак не опровергнуть.       Эта "лаборатория" раньше была очень близко связана с основной сетью Символа зла — Все За Одного. Там проводились частые обмены информацией и материалами, раз в двое суток между этой и всегда разной точками ездил огромный грузовой автомобиль, перевозящий неизвестное содержимое.       Всё это было выяснено после обнаружения хорошо запрятанных записей, оказавшихся втиснутыми в позднее зацементированную стену. Да, такой вариант «захоронения» был более чем глупым и странным, будто его взяли из допричудной эпохи, но, в конечном итоге, он сработал невероятно хорошо, скрыв потаённое от глаз героев на значительный срок.       Троице студентов — конечно же, в компании со Старателем и множеством его людей — было дано задание осмотреть и обследовать здание, в частности подвал, на наличие чего-либо во всё ещё неизведанной его части, что по сути являлось анализом укрытия преступников.       Инициативу в их участии выдвинул именно герой Номер 1, добавив, что им всем надо набраться опыта в реальных и довольно грязных ситуациях, подобных этой, и научиться справляться с такими отвратительными вещами, как эксперименты над людьми.       Другие сказали бы, что это дело никаким образом не может быть предназначено для первокурсников, однако, в противовес такому мнению, были и другие моменты, основная идея которых позволяла стажёрам лишь частично лицезреть всё то, что как раз-таки и подразумевали как «их реальные эксперементы». Таким образом с несколько противоречивыми мыслями в голове Мидория размеренными шагами шёл между своими друзьями по направлению к объекту, высматривая в небольшой кучке героев гордо вырисовывающуюся, облачённую в плотную синюю ткань спину Номера 1.       Хотя другим это понять было крайне сложно, Изуку отчётливо видел волнение и вырывающееся чувство предвкушения у своих друзей, взрывного Каччана и лишь внешне спокойного Тодороки. Признаться честно, он и сам чуть ли не подпрыгивал от ровно таких же эмоций. Им позволили в этом участвовать — просто невероятно!       Воодушевление так и распирало его изнутри. Что они смогут сделать полезного, что найти?       Герои прошли через скрипящие, кривые, покореженные двери просто гигантских размеров. Не даром сюда приезжал тот большой грузовик из документов. Размеры сооружения действительно поражали, хотя, даже несмотря на это, оно было достаточно освещённым, чтобы даже в восьмом часу вечера выглядеть словно днём.       У стен стояло множество ящиков, подавляющее большинство из которых были лишь муляжом и не содержали в себе ровным счётом ничего, по первичному осмотру. Кучки мусора красовались то там, то тут, но, по общему мнению, выглядели не очень правдоподобно, от них так и несло подделкой.       Громким эхом отдавался стук множества пар ботинок, отражаясь от стен полупустого помещения. Не знай Изуку, что это бывшее логово злодеев, никогда бы об этом даже не подумал. Всё выглядело слишком безобидно.       Проходя по небольшой тропинке из раздвинутых в стороны контейнеров довольно длинной линией, выстроенной из идущих по одному героев, Мидория внимательно смотрел на все эти незамысловатые маскировки, как вдруг носом больно уткнулся в широкую спину одного из про-команды Старателя. Процессия неожиданно остановилась.       Пару раз похлопав большими глазами, Деку в замешательстве наклонил голову, желая посмотреть, что такое произошло. За высокими и массивными героями разглядеть что-либо — практически невыполнимая миссия, но ему каким-то образом это удалось, хоть и далеко не сразу.       Как оказалось, причина заключалась… он не знал, в чём она заключалась, не понимал. Главный проводник молча стоял перед абсолютно пустой и непримечательной стеной, вытянув правую руку вперёд. Что он вообще хочет сделать?       Ещё пару секунд спустя он прислонил её к стене и, поправляя квадратные очки, присел на корточки, обратив взгляд на какую-то мелочь у самого пола, которую сам Мидория видеть возможности не имел. Послышалось несколько тихих щелчков, и из этой стены с пронзительным скрипом выехала маленькая выпуклая замочная скважина на довольно высоком уровне, где примерно располагались плечи Деку.       И как они вообще это смогли обнаружить? Ловким быстрым движением появившегося из ниоткуда мизерного ключика с сопровождением звонкого щелчка громадная часть стены с металлическим скрежетом отвалилась в сторону прямоугольной дверью и открыла для героев широкий и, по-видимому, глубокий туннель, наклонённый сильно вниз под углом почти равным 45 градусам.       Продолжая сохранять абсолютное молчание, герои осторожно двинулись друг за другом вниз. Спуск был очень крутым, настолько, что даже ребристые и специально прорезиненные подошвы подростка невольно скатывались вниз по прямой и гладкой поверхности. То, каким образом здесь передвигались сами учёные, было для них всех загадкой.       Эхо стука ботинка, каждого вдоха и выдоха было отчётливо слышно каждому спускающемуся. Это было очень нагнетающе. Герои продолжали сохранять молчание ровно до того момента, как спуск вдруг резко не выровнялся, и поверхность, по которой они шли, не стала абсолютно горизонтальной. Узкий проход сменился большим просторным помещением округлой формы с несколькими симметрично расположенными проходами, ведущими в различные коридоры.       У каждой полукруглой арки тускло светили по две мигающие лампы, позволяя видеть чуть дальше своего носа и не врезаться в чью-либо спину перед собой.       — Итак, — громко и неожиданно заговорил Старатель, — разделимся на группы по три человека, пятеро, включая меня, пойдут в лабораторию, школьники — в этот проход, — он указал на самый крайний из всех, слева, — у остальных — оставшиеся. Всё, разошлись.       Мидория устало выдохнул, глядя на ругающегося Бакуго, которому уж очень не нравилось идти куда-нибудь вместе с одноклассниками. Настолько не нравилось, что мелкие вспышки уже формировались на его ладонях. Кое-как вместе с Тодороки успокоив буйного друга, Изуку заметил наконец, что в просторном помещении остались только они трое, а остальные герои уже давно ушли в разные стороны.       Не без препираний им всё-таки удалось скоординированно двинуться по выделенному коридору, который тянулся глубоко в подземную часть укрытия схваченных злодеев.       Освещения было слишком мало, поэтому троице пришлось использовать мощные фонари, дабы видеть хотя бы на пару метров вперёд.       Откровенно говоря, это было очень, очень скучно. Туннель был абсолютно единообразен по крайней мере первые 10 минут их довольно быстрого шага. Каччан успел множество раз проклясть это задание самыми нелестными словами, которые он в принципе знал, пока им на глаза не попались первые комнаты. Их было всего две, к тому же наполненные только пустыми ящиками, которые стажёры тщательно обследовали, но это было хотя бы что-то.       Потом, пройдя почти столько же, сколько было до этого, ламп заметно прибавилось, и они смогли наконец убрать свои собственные осветители. Какие были на это внезапное изменение их окружения причины — понять было сложно, поэтому им только и оставалось, что двигаться дальше.       Новые комнаты не заставили себя долго ждать. Они были намного более интересными, чем те прежде. В них располагались явно почищенные от всех возможных улик лабораторные столы и шкафы, видимо, хранившие раньше что-то важное.       Следующая пара помещений оказалась на меньшем расстоянии от предыдущей, хотя и хранила в себе равно тоже самое.       Так они обследовали ещё шесть комнат по три пары, определив чёткую закономерность их расположения. Троица будущих героев была сильно воодушевлена, двигаясь к ещё одной двойке комнат. Как бы он это ни отрицал, Каччан тоже был таким. В боях они участвовали относительно часто, а вот такое исследование у них было впервые.       Они предвкушали опять найти что-то новое и также, как и во все разы ранее, сообщить об этом про, но ничего не было. Они даже специально вернулись обратно и измерили пройденное расстояние, но опять было пусто. Где же ещё комнаты? Даже пройдя дальше, там не обнаружилось и намёка на следующую пару дверей, а лишь тупик. Коридор закончился, и в нём точно чего-то не хватало.       — Почему тут, блядь, пусто?! — взревел Каччан, ударяя кулаком о стену рядом с местом, где должны были находиться ожидаемые ими проходы.       — Пора уходить? — хоть Тодороки и не менялся в лице, в его голосе прозвучали нотки разочарования, едва различимые.       — Подождите, — Изуку мягко оттолкнул Бакуго за плечо от стены, издавшей уж слишком неестественный для обыкновенного бетона звук.       Он был гулкий и металлический. Так значит, за этой стеной всё-таки что-то есть.       — Вы слышали это? — неуверенно спросил уже отчаявшийся что-либо найти Мидория, не веря собственным ушам. — Каччан, сделай это ещё раз.       — Че?       — Стукни по ней ещё раз.       — Нахуя? — спросил он, злобно хмуря брови, но тем не менее сделал такой же удар, как и минутой ранее. И опять, гулкий металлический звук.       — Звук странный, — сказал Тодороки, — там что-то есть.       — Ооо! — на лице Бакуго появилась недобрая коварная улыбка, точно не обещающая ничего хорошего.       — Подожди! Не надо ломать! — Мидория встал прямо перед ним, держа руки в останавливающей позиции.       — С чего бы это?! — даже по его тону можно было судить, как сильно он хочет врезать Деку за это.       — Смотри, — он указал пальцем на стену чуть в стороне от места сделанных ранее ударов.       Как и до этого там было много мха и плесени, но сейчас отчётливо виднелась тонкая ровная полоска из отлипившихся кусков пыли. Бакуго проследил глазами за расположением этого феномена и обнаружил, что тот образует форму отдельно ровного прямоугольника.       — О, здесь всё же есть дверь, — делая ещё более видимой щель после стряхивания пыли, сказал Тодороки. — Её либо давно не открывали, либо тщательно маскировали.       — Похоже на то, — согласился Мидория, помогая другу с отчисткой. — Думаю, правильным будет второй вариант.       — Дайте мне уже это выбить к чертям!       — А если там кто-то есть? — Мидория вновь еле-еле остановил друга от необдуманных действий.       — Да кто там вообще может быть?! Все подохли уже давно, если кто и был!       — Мы не можем знать наверняка, поэтому я войду первым, — Изуку выглядел действительно встревоженно, говоря это Каччану, который, как казалось, слушать его совсем не собирался, а про следование идеям и подавно.       — Какого хуя ты будешь первым?!       Чтобы успокоить его короткое буйство потребовалась всего пара красноречивых взглядов от его одноклассников, что, по общему признанию, было довольно мало в сравнении с тем, что требовалось обычно.       — Дверь всё равно я разъебу!       И поскольку спорить с ним было в любом случае бесполезно, эта часть проникновения на новую территорию была оставлена на слишком непреклонного, но всё-таки достаточно сильного члена их маленькой команды, чтобы тот без особых усилий смог открыть вероятнее всего запечатанную дверь.       Бакуго оскалил зубы, и в его руках засверкали мелкие взрывы причуды. Сделав несколько шагов назад и почти уперевшись спиной в стену, он довольно хмыкнул, подгоняя свой разбег под рамки довольно узкого и ограниченного для масштабных движений туннеля.       Тодороки и Мидория предусмотрительно отошли в стороны, хотя второй остался стоять довольно близко, готовясь первым пойти в неизвестность. Несмотря на всю его внешнюю самоотверженность, страх всё ещё таится у него где-то глубоко под кожей, от чего так и норовили появиться на её поверхности мелкие мурашки.       Каччан потёр ладони и, отталкиваясь от стены, влетел в железную дверь с ужасным грохотом. Облака пыли поднялись в воздух, а часть плесени и мха осыпалась на грязный бетонный пол. Несмотря на всю силу удара, дверь так и осталась на месте.       Бросив пару или тройку матерных цепочек, бомбардир вновь отошёл назад и приготовился ко второй попытке. Он твёрдо был намерен пробиться сквозь это новое препятствие.       С озлобленным выражением лица он рванул на этот чертовски упрямый кусок металла, который, казалось, был приварен к такому же железному проёму. Ну ничего… он это так оставлять не собирается ни при каких обстоятельствах!       — Напролом!       От второго удара даже пол содрогнулся. Кусок серой шпаклёвки с громким звуком свалился на ранее упавший кусок мха и разбился на много-много мелких осколков. Но дверь опять же осталась на месте. Это начало его уже очень сильно бесить.       — Может она заварена? — предположил Деку, проводя рукой по отчётливой линии очертания двери, где по стандартам должна была находиться ручка, следов которой не наблюдалось даже отдалённо.       — Заткнись, мать твою! Я камня на камне здесь не оставлю, но открою её!       О да, отступать он точно не планировал, и Изуку не знал плохо это или наоборот, но эти слова из его уст звучали крайне правдоподобно.       Это плохо, он и в правду собирался всё разнести…       Руки, облачённые в чёрно-оранжевые перчатки, чуть выше которых располагались большие гранаты, он занёс за спину, явно намереваясь придать себе ещё больший импульс за счёт взрывов из ладоней, что, по правде говоря, звучало очень даже логично и имело смысл.       — Сдохни!       С оглушающим грохотом Бакуго рванул вперёд, поднимая позади себя огромное облако пыли, и ногами влетел уже знатно потрёпанную от его предыдущих попыток дверь.       Бабах!!!       Звонкий скрежет заставил всех троих быстро закрыть уши и на мгновение зажмурить, пряча глаза от летящих в разные стороны обломков. Мидория посмотрел на дверь самым первым.       Да, получилось!       С той стороны, где он стоял теперь появилась щель, практически равная десяти сантиметрам. Прямо под ней лежали какие-то небольшие металлические куски, раскрошившиеся в паре мест, но выглядящие довольно прочно. По всей видимости, это были осколки некогда целого засова, из-за которого они и не могли открыть дверь.       Тодороки и Каччан тоже оправились от внезапного громкого звука и с таким же интересом смотрели на щель, хотя лицо Бакуго всё-таки отличалось: на нём был победоносный оскал, он определённо был доволен проделанной работой.       Мидория осторожно взялся рукой в белой прочной перчатке за чуть заржавевший металл и с толикой нерешительности толкнул его внутрь. Вновь громкий звук, к которому теперь ещё добавился скрежет, разразил застоявшийся воздух душного помещения.       В комнате за толстой дверью было абсолютно темно, его глазам, привыкшим к слабому, но всё же достаточно яркому свету фонарей и редких ламп, нужно было время, чтобы разглядеть там хоть что-то. Тем временем двое его друзей подошли ближе и также пытались увидеть находящееся внутри.       Изуку сощурился ещё сильнее.       — Кто вы?       Ему стоило огромных усилий, чтобы не подпрыгнуть на месте от неожиданно зазвучавшего хриплого и очень тихого голоса, раздавшегося из глубины запечатанного помещения.       Как здесь вообще могут быть люди?       Он, откровенно говоря, практически паниковал. Только сейчас его ярко-зелёные глаза достаточно приспособились к темноте, и он смог увидеть этот ужас.       На стене прямо напротив входа, всего в трёх метрах от него, был человек. Он был молодым, наверное, не сильно старше двадцати, но на деле так совершенно не выглядел. Тусклые, по предположению, золотистые волосы длинными спутанными локонами спадали так низко, что практически касались пола.       За кривой чёлкой, заканчивающейся немного ниже подбородка, Мидория с трудом мог разглядеть прищуренные тёмные безжизненные глаза, под которыми красовались синяки, во много раз превосходящие таковые у его классного руководителя, а чуть ниже — щёки, настолько впалые, что, казалось, они вот-вот утонут в глубинах его черепа.       Обе руки неизвестного мученика удерживались толстыми чёрными металлическими цепями, а странное сравнительно небольшое устройство, состоящее из коротких железных палочек, не позволяло ему иметь возможность хоть как-то соприкоснуть пальцы. На местах, где кандалы закреплялись вокруг тощих, жилистых конечностей, широко разведенных в разные стороны, кровавыми кругами очерчивались их края на коже, и дальше по телу тянулись багровые полосы.       На плечах висела грязная, оборванная везде, где это только возможно, тряпка, видимо, когда-то служившая в качестве одежды. Штаны, прикрывавшие ноги только до колен, напоминали некогда целые кожаные, чёрного цвета.       Подождите…       Ноги? Нет… это не ноги. Это лишь одна нога… Вторая была всего лишь культёй, оканчивающейся чуть выше колена. Её прикрывала штанина, являющаяся слишком длинной для неё, посему видеть сам остаток конечности Мидория не мог, но возможности для сомнений не было.       Худощавый торс с выпирающими рёбрами, весь исполосованный мелкими и крупными шрамами, среди которых сильно выделялся один большой в форме круга на левом боку, медленно и отрывисто вздымался от тяжёлого хриплого дыхания, гулко отдающегося о голые стены, покрытые толстым слоем, казалось, вековой пыли.       Весь вид мужчины вызывал у него приступы тошноты и отвращения, но даже при всём этом он не мог побороть клокочущее чувство ярости в груди, смешанное с огромной жалостью. Что же такого ужасного совершил человек, что он был заточён чахнуть и медленно умирать в заваренной тайной комнате без какой-либо возможности выбраться?       Если подумать, то это действительно чудо, что трое студентов смогли обнаружить иссохшегося неизвестного, который, видимо, уже был близок к своему концу.       — М-мы… — его голос предательски дрогнул, и лишь на силе воли он заставил себя продолжить, яростно сжимая сильные кулаки, дабы голос был хотя бы немного более ровным, недерганным и неспотыкающимся, — мы герои.       Мидория выдавил последние слова и стал старательно наблюдать за реакцией висящего на цепях изнемождённого мужчины. За грязной длинной блондинистой чёлкой пара светлых бровей чуть вздрогнули, но голова даже и не дёрнулась, и не поднялась. Видимо, это было от полного отсутствия сил, а может и от потери последней надежды, которая даже при их появлении не возродилась. Наверняка он знать не мог.       — А… вроде спасателей?.. — голос мужчины чуть дрожал. А, быть может, надежда в нём всё-таки есть?       — Д-да…       Он… не знал, кто такие герои? Это может быть только так, ведь какие ещё могут быть причины для подобного вопроса… Но как он может о них не знать, если всё общество вокруг практически целого мира пронизано теми или иными проявлениями геройской деятельности, напрямую отражающейся на людях? Стать героем — главная цель любого ребёнка буквально с младенчества, а он об этом даже не слышал? Такое же невозможно, верно?       Из удушающего потока мыслей юного Изуку вырвал тихий едва слышимый звон металлических цепей, связывающих пленного. Тот, явно сжав от усилия зубы, с неимоверным старанием поднял голову на стоящую в проходе троицу, так или иначе нашедшую его. Наконец Мидория, конечно не без некоторых стараний, смог разглядеть тусклые золотистые глаза, видимо, соответствующие цвету имеющихся у него волос, в которых на одно быстрое мгновенье промелькнула малюсенькая искра чего-то так похожего на мольбу и надежду. В этом взгляде он не мог увидеть больше ничего иного за исключением полнейшей усталости и изнемождённости. Значит, он всё ещё верит…       Короткая ухмылка иссохшихся и истрескавшихся губ на секунду озарила серое безжизненное лицо и почти сразу же исчезла, когда он открыл рот:       — Так спасите меня, — сказал последние слова заключенный прежде, чем с громким лязгом оков и не столь громким стуком собственного тела о холодную бетонную стену потерял и без того слишком шаткое и слабое сознание.       — Мистер! — Изуку подорвался с места в проходе к неизвестному, тем самым пропуская вперёд стоявших доселе позади Тодороки и Бакуго, которые тут же прошли вслед за ним к бессознательному мужчине.       — Ахуеть. Он живой? — казалось, Каччан был действительно поражён безобразным видом обессиленного. — Сколько он вообще здесь проторчал?       Шото тем временем помогал с помощью льда и огня освободить его от цепей и странных железных устройств на руках, пока Мидория осторожно укладывал тощее, местами кровоточащее тело на бетонный пол.       — Каччан, — он обратился к блондину, молча взиравшему на эту картину, — нужно сообщить героям об этом. Позвони Старателю.       Бакуго скривил лицо и уж было хотел сказать ему что-то грубое, но, ещё раз взглянув на лишённое одной из конечностей тело, шумно выдохнул и взял в большую руку, облачённую в геройскую перчатку, коммуникатор, быстро набирая героя Номер 1.       — Ало. Да. Мы нашли человека. Нет. Он полудохлый. Нет. Похож на пленника или заключённого. Да.       Отвлёкшись от звонка, он коротко взглянул на троих, расположившихся на полу, одного из которых очень сложно было отнести к категории «живых».       — Точно живой? — да, с таким видом точно стоило удостовериться.       Тодороки чуть опустил голову на уже освобожденного пленника и приложил пальцы к тонкой шее, ожидая. Всего пару секунд спустя он оторвал руку и, вновь поднимая гетерохромные глаза на Бакуго, утвердительно кивнул. Тот свёл брови, но вернулся к разговору.       — Да, живой. Ага. Поторопитесь, а то он реально сдохнет.       Выбросив последнее предложение, он сразу сбросил звонок.       — Сейчас припрутся.       — Это хорошо, — кивнул Мидория и чуть приподнял над землёй костлявый корпус мужчины, придерживая его за плечи.       — Надо унести его отсюда, чтобы потом исследовательская группа осмотрела комнату, — сказал Тодороки и также чуть приподнял уже ноги златовласого. — Помоги, — бросил он Бакуго, на что тот только пару раз выругался, но всё-таки помог, поднимая его таз для хотя бы относительной равномерности передвижения тела.