Я не сломаюсь
11 июля 2022 г., 00:42
***
Гулкий противный звук эхом раздавался в ушах. Быть питомцем унизительно. Не хочу. Что-то мокрое на моих щеках? Крик и всхлипы заполняли комнату, перед глазами расплывалось пространство, отчаяние брало верх, а горькая обида засела где-то внизу. Фигура напротив, ухмыляясь, смотрела на только что разбившуюся девочку, словно её жизнь осыпалась на мелкие осколки. Неделя – и они играют снова. Снова... Размышления терялись, жизнь Микуры неторопливо перетекала в руки нового и единственного хозяина. На столе уже лежал предмет, который делал положение ещё более позорным. При мысли, что ошейник окажется на горле, Микура истерично мотала головой. — Возьми его и подойди, — холодно и строго сказала Сатико, указательным пальцем показывая на пол, точнее на место перед собственными ногами. Всхлипы прекратились, девушка пыталась сдерживать слезы перед этой садисткой. Сатико нравилось смотреть на её страдания. Приглушённый звук металла, ошейник в руке, дрожащее тело встало как вкопанное на нужное место. Микура отдала поводок в протянутую хозяйкой руку. Рывок. Их лица рядом, но сохраняют дистанцию. — У тебя хватает смелости смотреть мне в глаза, — задумчиво протянула Сатико, кладя ладонь девушке на щёку и вытирая большим пальцем слёзы. Резкая нежность заставила тело дрожать сильнее, веки невольно прикрылись. Бессилие и странное чувство, похожее на защиту. Хотелось вцепиться и задушить, стереть ухмылку с её лица. Зубы крепко стиснуты. Микура не умела скрывать эмоции. Ошейник сомкнулся на воротнике. Жжение щеки. Пощёчина получилась сильной, красный отпечаток ладони цвёл на бледной коже. — Нельзя огрызаться и злиться на своего хозяина, Микура, — усмехнулась Сатико, наблюдая за новыми слезами, болью и выражением лица питомца. — Кажется, мне придётся учить тебя манерам, — саркастичный вздох.***
Сатико изначально знала, что завладеет Микурой, поэтому она даже не думала о реванше, который ожидал их через неделю, хотя вполне любопытно посмотреть на страдания, получаемые в отчаянных попытках спастись. Прошли сутки и пару часов с проигрыша Микуры. Первая ночь в качестве личного питомца прошла тихо. Сатико хотела поговорить о более жёстких наказаниях, унижениях, и что сегодня девочке крупно повезло. Пощёчина — капля в большом океане боли и мучений, приносящих ей уйму удовольствия. Но, смахнув всё на усталость, Микура смогла уйти от разговора и, даже не осматривая интерьер дома, сразу "легла спать". Первая ночь прошла на полу под одеялом, отопления хватало, поверхность тёплая. Противные ощущения не оставляли. Она чувствовала себя псиной. На вопрос о том, как ей спалось, Микура ответила кратко, хотя красные от недосыпа глаза выдавали её. Усталость настигала, но больше ненависть, особенно к самой себе, как она могла проиграть и опуститься до такого. Надежда на следующую неделю — ключ от клетки, к которой Микура была привязана тяжёлыми цепями. Девушки шли вдоль толпы школьников прямо по коридору. Воспользовавшись лишним шумом, Микура аккуратно возилась с ошейником. Неожиданный суровый взгляд на себе заставил прекратить. Как она могла не заметить, что Сатико обернулась? Видимо, накопившийся стресс и недосып окончательно добивали. Когда обе оказались за углом коридора, Сатико впечатала питомца в стену, крепко держа ту за шею. — Микура, смирись, — процедила Сатико, усиливая хватку, кислорода хватало всё меньше. — Твоя жизнь – моя. Если тебе не нужны проблемы, будь хорошей девочкой, особенно в академии, — последние слова были сказаны с большей угрозой. Руки сжались в кулаки, Микура выжидающе смотрела в глаза Сатико. Хватка ослабла на секунду, ровно настолько, чтобы девушка смогла выдавить кивок и упасть на колени, с трудом устояв благодаря вовремя выставленным ладоням. — Я не хочу так, — ногти скребли пол, стараясь сдерживать подавленную интонацию. — Обсуди этот вопрос с президентом, — Сатико слабо усмехнулась, потянув цепь более грубо, заставляя подняться. Микура с трудом поднималась, рука, жёстко схватившая её за волосы, "помогла" встать быстрее. — Живее. Сатико взяла цепь ближе к лицу Микуры, не давая отходить назад, они шли наравне. — Не смей противиться указу Кирари Момобами, — стены академии слышали всё, поэтому Сатико предпочла официальную манеру речи. — Мы поговорим с тобой дома. В академии ты не смеешь устраивать сцены и привлекать лишнее внимание, если я этого сама не попрошу. Беспрекословно выполняй мои просьбы, — сухо произнесла девушка, дёрнула за цепь, прервав молчание. — Ладно, — она сказала это так, будто сделала одолжение. — Дома поговорим, — злобно повторила Сатико, тон поселил в груди неприятное чувство ожидания.***
Мягкая кровать расслабляла после тяжёлого дня, солнце за окном уходило к закату. Сатико блуждала по пуговицам своей рубашки, но внезапно остановилась, взглянув на Микуру. Она сидела около двери, где оставила её хозяйка. Вернее, она должна была стоять. — Микура. Уставшие голубые глаза прижигали в ответ. — Подойди. Микура подошла почти вплотную, остановилась. Руки задрожали. Уверенность перед Сатико старалась вырываться вперёд, но по какой-то причине страх незаметно подбирался сзади. Из-за дрожи Микура медлила, но, собрав свои силы, неохотно и резко вложила поводок в руку Сатико. Прямо как при проигрыше. Нежеланные воспоминания подошли отвратным комком в горле. — На колени, — взгляд устремился на пол, демонстрируя, куда должна сесть Микура. Злоба и упрёки отчётливо слышались в голосе Сатико. Крепко стиснув зубы и руки, Микура послушалась. Ей тошно от подчинения. — Извинись за своё поведение как полагается. — Нет, — невнятный шёпот. — Ещё раз, — цепь натянулась, другая рука впилась в щёки питомца, принуждая ловить яркие искры гнева. Ногти больно впивались в плоть, Микура старалась сдерживать накатывающие слёзы. — Извинись – и я, возможно, смягчу наказание, — рука сжимала сильнее. Крохотные осколки гордости и свободы оставались внутри, за словами Сатико следовала тишина. Новая пощёчина. Прямо по ссадине от прошлой. Щека горела сильнее. — Без воды и еды два дня, — Сатико пнула её, принуждая встать и уйти на место. С глубоким вздохом пальцы вернулись к пуговицам. В последнее время Сатико натыкалась на разногласия в Студенческом совете, лишние собрания изматывали, а от лекций хотелось спать. Поэтому неподчинение Микуры доставляло лишь больше хлопот. Белоснежный халат соприкоснулся с голой кожей. Сатико направилась в ванную, находящуюся рядом со спальней. — Попроси у служанок спирт и разденься полностью до торса, — мельком кинула девушка, заходя в комнату. Микура недоумевала, первая часть просьбы не трудная, а вторая ей уже не нравилась. Прохлада ванной комнаты обволакивала наполовину раздетое тело. Наверное частично спасало то, что Сатико тоже являлась девушкой. Перед парнем Микуре было бы ещё более некомфортно, но какой же непредсказуемой ей казалась Сатико. Зловонный запах ударил по носу, лицо морщилось. Увидев, что чужие руки обрабатывают жидкостью маленькое лезвие бритвы, Микура оступилась назад. Она не успела ничего сказать, Сатико ответила: — Мне нужно знать твои самые слабые места, — она говорила спокойно, отходя от раковины и подзывая к ней питомца. Микура прислонилась ладонями по бокам раковины, смотря в большое длинное зеркало перед собой. — Будь хорошей и смирной девочкой – не дёргайся, — Сатико коснулась сенсора зеркала, вдоль него зажёгся холодный свет. Казалось это действие означало ювелирную и кропотливую работу, но быть материалом для этого Микуре крайне не хотелось. Пальцы провелись по хрупким плечам, огненно-рыжие пряди волос остались спереди. Девушка ждала, затаив дыхание. Ледяной металл скользнул по коже шеи, ближе к затылку. Струйка крови текла к лопаткам. Мурашки. Преимущество Сатико было в росте — это позволяло отчётливо наблюдать за реакцией Микуры через отражение зеркала. Дыхание стало сбивчивым, казалось, секунды ожидания были слишком томительными. Глубоко под кожу лезвие не входило, и на этом спасибо. Единственный в этой комнате был холодным, он ослеплял не привыкшие к яркости глаза, поэтому Микура предпочла опустить их вниз. Второй раз пришёлся на ребро, послышался сдавленный стон, тело начинало дрожать. Услышав его, Сатико перевела взгляд на зеркало. — Посмотри на меня, — прошептал бархатный голос на ухо. Микура подняла голову, слеза текла к подбородку. Довольно хмыкнув, девушка провелась ногтём вдоль позвоночника, примечая новый участок кожи. Микура чувствовала что-то ещё, кроме страха, боли и холода. Что-то другое? На коже шесть протяжных порезов, руки сжимали раковину, дрожь усиливалась. Сатико внимательно оглядывала ещё не законченную работу, про себя она отметила: рёбра, копчик, место ближе к плечам, самая середина спины. В порезы противно заходил прохладный воздух, особенно при резких взмахах, вызывающих неприятные потоки воздуха. Алые стекающие капельки завораживали. Мокро. Сатико слизнула одну из них, рана неприятно защипала. — Дзюраку-сама, пожалуйста, — тихий всхлип, глаза застилала пелена. Микура впервые за все несколько дней в качестве питомца обратилась к Сатико с таким уважением. Их взгляды встретились — самодовольный и надменный насмехался над молящим о пощаде и несчастным. Прохладная рука легла на трепещущий от множества ощущений живот. Микура дрогнула, взглянула на чужую руку. Казалось, что от таких отталкивающих пальцев разливалось тепло. Еле заметный румянец на щеках становился примечательным. Глаза Сатико наскоро пробежались по лицу, груди, всему телу, возвращаясь к самому главному. Седьмой завершающий порез сделан поверх другого, на самой середине спины. Больнее. Очень больно. Ей хотелось есть, ей хотелось исчезнуть, ей хотелось лечь в угол, подальше от всех, и закрыть глаза. Хотелось вернуться на несколько минут раньше и извиниться. Микура как можно скорее выкинула эту мысль из головы. В висках пульсация, сознание покидает. Если бы не рука, крепко держащая её тело, Микура бы свалилась с ног. Опять внезапный запах ударил в голову, принуждая не погружаться в небытие раньше времени. Мокрый от спирта ватный диск вызвал реакцию у первого пореза. Шипение. Плоть будто прожигали насквозь, насильно вытаскивая кровь и слабые вскрики. Сатико ни разу не поменяла ватный диск. Безразлична. Совершенно безразлична. Усталость. Её отпустили, Микура было метнулась назад, словно кошка, с желанием запрыгнуть на колени хозяину, свернуться в комок и лицезреть самые хорошие сны, забывая о том, что происходит сейчас. Ноги подвели. Как и голова, упавшая на грудь Сатико. Веки закрывались, дыхание и тело слабели. Подушечки пальцев цеплялись за приятную ткань халата. Знакомый раздражительный вздох.***
Пробуждение было ужасным. Раны болели, изнывали. К своему удивлению, под собой Микура не ощутила жёсткий пол, наоборот, удобную кровать. Микура лежала под своим одеялом, под другим, более большим и тёплым, была застелена кровать. Осмотревшись, она увидела, что находится на самом краю кровати в ногах. Неудивительно. Девушка мысленно поблагодарила Сатико. Её все-таки могли просто оставить там на полу, в холоде и сырости. Пусть Микура не провела ночь на шикарных подушках, раскидываясь на матрасе как захочется, она вполне довольна. Интересно, Сатико спала вместе с ней? Сесть было несколько трудным испытанием. Перед глазами плыло, желудок активно кричал о голоде. Сама Микура не понимала, что она чувствует. При воспоминании о мучительнице становилось тошно. Однако она вынуждена была признать, что одновременно с этим Сатико являлась единственной хоть какой-то защитой и заботой. Это было трудно назвать заботой. Дверь распахнулась, девушка сразу подняла глаза на источник звука. Пара невозмутимых глаз осмотрели Микуру в ответ. — Ты сегодня без завтрака, если не забыла. Собирайся на занятия, — возникла пауза. Кажется, Сатико дала отоспаться какое-то время. Сама она уже стояла в школьной форме. — Спасибо, — как-то неожиданно слетело с губ, Микура тут же немного сморщилась от осознания сказанного. В ответ молчание. День проходил тихо, дискомфорт возникал только от царапин и голода. Воодушевлял один факт — через пару дней их вторая игра. Микура ждала с нетерпением, её ужасно возмущало, что Сатико начала обращаться с ней, как с собственностью. Девушка собиралась ещё отыграться. Часы тянулись чертовски медленно, зубы впивались в нижнюю губу, сильно прикусывая. Красные капельки попадали на язык, создавая хоть какое-то ощущение влаги помимо слюны. Микура не привыкла голодать и испытывать жажду так долго. На протяжении всего времени её взгляд терялся где-то внизу, не желая смотреть на Сатико и ухудшать своё положение. После обеденного перерыва они направились в отдалённое место академии, ближе к заднему двору. Ветер игрался с огненными локонами волос, приятное чувство свободы и нежности одурманило. Микура сразу упёрлась лопатками в стену, стараясь на прижиматься спиной. Ей нужна передышка. Подбородок грубо подняли. — Ты стараешься игнорировать своего хозяина? — строго, но спокойно. Девушку иногда пугало переменчивое настроение Сатико. Отрицательный кивок. Взгляд метался где-то в стороне, не желая смотреть прямо в глаза. Лицо сжали, вторая рука оказалась на талии. Действие казалось сближающим, но ближе к талии находился порез, на него давили. — Больно, — прошипела Микура, жмурясь. — Сегодня уходим домой раньше, — отпуская, Сатико хитро улыбнулась. — И хватит кусать губы, выглядит небрежно, — цепь дёрнулась, предстояло терпеть натирающую раны одежду ещё какое-то время.***
Прийдя домой, девушка много лежала и дремала, стараясь заглушать неприятное чувство пустоты в желудке. Наконец-то поздний вечер. День страданий подходил к концу. Металлический звук становился тише, ручка двери повернулась,но пришлось остановиться. — Я иду с тобой, — сказала Сатико, вставая в полный рост с кровати. Девушка пожала плечами. За эти несколько дней Микура ходила в отдельную ванную комнату, хозяйку дома это особо не волновало. Под ногами пушистый коврик. Красноватые под слабым освещением волосы собраны в небольшой хвост. Мятная паста дарила хоть какой-то вкус за весь день помимо крови. Сатико возилась с верхней полкой, проверяя наличие каких-то вещей. Глаза слипались, предвкушая сон, и Микура старалась как можно скорее завершить рутину. Сполоснув рот водой пару раз, на следующий она глотнула. Смешок. — Я аннулирую эти сутки, твои два дня начинаются заново, — Сатико с маленькой коробочкой в руках ушла обратно. Зачем. Почему. Зачем я сделала это при ней? Несчастный глоток воды прибавил больше страданий. Казалось, что порезы были намного лучше этой пытки. Сил становилось меньше. Костяшки рук покраснели от резкого удара по раковине, раздражение усиливалось. Микура нахмурилась, ей хотелось прямо сейчас высказать своё недовольство и доказать свою правоту. Они чуть не столкнулись, взгляд поднялся вверх. Микура приоткрыла рот, намереваясь что-то сказать, но уверенность испарилась как по щелчку пальцев. Сатико держала в руках аккуратно сложенное полотенце. При обычной рутине она выглядела невинно, и даже не так зловеще. Бровь вопросительно изогнулась. — Мне... — что-то внутри давило, Микура замялась, алые глаза невозмутимо смотрели в голубые. Она так и не смогла закончить свою мысль. Ей ответили усмешкой, после чего неприятно потрепали по голове. Страх так сильно выступал перед ней. Это бесило. Сатико, зайдя обратно в ванную, спокойно раскладывала полотенце, что-то подмечая в мыслях. — Зачем настолько жестоко, — собравшись выпалила Микура, заламывая пальцы. — Мне нравится, — кратко ответила девушка, после чего вернулась к рутинной работе. Стопка чистых полотенец лежала пирамидой, начиная с самого большого и заканчивая самым маленьким. Мысленно похвалив себя Сатико, хотела пойти обратно, но взгляд со стороны приостановил. — Я сказала: без воды и еды два дня. Если тебе непонятно, ты нарушила правило, не будь блестяще тупой, — выдох, толчок указывал на завершение разговора. Микура была очень зла, но, признав свою ошибку, смирилась. Опять. Постоянное принятие унижений и боли раздражало, было необходимо наладить с Сатико хорошие отношения, неизвестно сколько это продлится.***
Фигура в углу резко поднялась, метнулась к краю кровати, смотря в пол и ожидая чего-то. Видимо, чуда. Отвлекаясь от ноутбука, взгляд устремился на рыжую макушку. — Ах, да, — корпус захлопнулся, глаза напротив робко посмотрели на девушку. Та в свою очередь поднималась с кровати. Взгляд настолько с высока порой пугал Микуру, длинный силуэт с красными, как у оборотня, глазами прожигал насквозь. Если бы на этой макушке были кошачьи ушки, они бы поджимались сразу, лишь изредко подрагивая к верху в приливах уверенности. — Микура, что бы ты съела на десерт? — Сатико уходила из комнаты, питомец плёлся следом, немного озадаченный вопросом. Срок наказания истёк пару минут назад. Здесь же нет подвоха? — Дайфуку с клубникой, — неуверенно выдавила из себя та. Сатико, идущая перед ней вперёд, изменилась в лице, кажется, меняя какие-то планы. — Хорошо, — протянула она немного задумчиво. Они пришли на кухню, взгляд метался по предметам, хотелось верить, что сейчас и вправду будет возможность по-человечески поесть. Вряд ли в этом доме её вообще считали человеком. — Ты умеешь готовить дайфуку? — девушка доставала из шкафчика миски, тарелки, разделочную доску. — Не совсем, знаю некоторые ингредиенты, — Микура внимательно наблюдала за действиями, но её желудок по-прежнему пуст. — Я бы хотела поесть нормальной еды. — Хотеть в этом доме могу только я, тем более еду сначала нужно приготовить и только после этого употреблять, — глаза опасно сверкнули, упрекая. Она прекрасно знала, что слуги могли приготовить ужин, холодильник явно не пустовал, да и сейчас Микура готова съесть всё что угодно. За эти трое суток сознание чуть не покинуло её прямо в академии, готовность голодать столько времени отсутствовала. — На тебе продукты, — жест показывал в сторону холодильника. Всё это казалось чем-то странным, за несколько дней в качестве питомца они не делали ничего подобного вместе. Микура вообще не видела чтобы она готовила за всё время. На шее был ошейник, поводок снят, что позволяло двигаться более активно и в большем радиусе. Холодильник забит различной едой, вызывало соблазн. Упаковка со свежей клубникой шелестела в руках, количество ингредиентов увеличивалось. — Не медли, — волосы Сатико собраны в аккуратный хвост, сама она стояла около кухонного гарнитура, посуда для готовки разложена. Микура подошла к раковине, запах лавандового мыла растекался по рукам. Закончив с гигиеной, она потянулась за упаковкой клубники. В спину что-то упёрлось. Позади неё встали, опять. — Мне нужно тебя проконтролировать, — при воспоминании, как они стояли в подобном положении неприятный комок застрял где-то в горле. Смелости посмотреть на девушку всё-таки хватило. Подняв голову выше Микура встретилась с уставшими глазами. Взгляд быстро вернулся обратно. Средний напор воды шумел не так сильно, Микура успела взять пару больших ягод, чужие руки схватили её запястья. Почувствовав как вода активно теплеет и становится очень горячей, она отдёрнулась, хватка усилилась. — Нужно тщательно мыть продукты, начинай, — усмешка. Ладони горели, пальцы вырисовывали на ягоде круговые движения, отрывая зелёную шляпку. После нескольких штук клубники девушка жалобно захныкала. — Очень горячо, — руки дрожали, от них исходил тёплый пар. — Значит, работай эффективнее, — на кожу Сатико вода не попадала, сжимать запястья крепче не составляло труда. Мучения длились на протяжении десяти минут, красные руки по-прежнему дрожали. Найдя в себе силы, Микура потянулась за одной из ягод. — Можно? — как-то тихо выпалила девушка. Сатико посмеялась, поднимая за ошейник голову питомца выше. Микура упиралась затылком в чужую грудь, недоумевая. Одна рука придерживала за ошейник, другая занята подбородком, охватывая его полностью ладонью. — Можно, — около рта появилась желанная ягода, её кормили с рук. Секунды Микура не решалась, противно брать еду от неё. Но в конце концов, пищи в желудке не было давно, она решилась. Сладкий привкус. — Иногда хозяину хочется лично позаботиться о питомце, а как конкретно это сделать – решать ему самому, — после этих слов горло Микуры осторожно сжали, предупреждая не расслабляться. Она называла это заботой? Спелые ягоды лежали на разделочной доске. Руки находились на деревянной поверхности, словно хватаясь за неё, как за спасательный круг. Красноватые следы по-прежнему напоминали о случившемся, но дрожь вроде удалось унять. Ладонь правой руки плотно прилегала к доске. Рукоять ловко проскальзывала меж пальцев. Удар. Нож вонзился в миллиметре от кожи, Микура замерла, сглатывая и переводя испуганный взгляд на девушку. — Насколько сильно ты боишься лезвий после последней профилактики, — Сатико смотрела на гримасу страха с удовольствием. Дыхание утихало, а сердце готовилось выпрыгнуть, она не знала чего ещё ожидать, ступор накатывал новыми волнами. Сатико хмыкнула, действия стали расслабленными, словно ничего и не было. Приём пищи оказался более спокойным, наконец-то удалось поесть. — Перед тем, как ты уйдёшь, — подзывает, заставляя склонить голову. Микура жмурится. — Собак и кошек обычно гладят, — в огненных прядях волос ловко путались пальцы, поглаживая. Не понимает. Опять. Забота или всего лишь игра? Счастье длилось не долго, её внимание возвращалось к экрану устройства. Поблагодарив, Микура удалилась с кухни раньше, чем хозяйка. Ощущения смешанные, словно её мозг блуждал между адреналином и обычной рутиной. Комната переливалась в слабых лучах солнца. Она вдохнула. Тошнотворное ощущение возникло сразу же. Аромат её духов. Мерзко. Я одержу над тобой. Победу. Грёбанная сука. Рука крепко сжала кожаный ошейник.
