Она ставит меня на колени медленно

***

Утро плавно сменялось на полдень. В груди поселилась тревога, она постепенно заглушалась тёплым зелёным чаем и ложными утешениями. Плечи были укутаны в плед, а сама Микура сидела на диване в гостиной. После короткого ночного разговора они не сказали друг другу ни слова. Дзюраку ушла рано утром, её питомец на тот момент даже не успел проснуться. Садо подумала, что, если они не успели пересечься утром, то это к лучшему. Как только в голове прокручивался вопрос, сорвавшийся так внезапно с губ, внутри всё сжималось. А при воспоминании прикосновений рук хозяйки, накатывало смущение и сильный жар. Температура ещё была, хоть и не так долго на протяжении всего дня. Микура глубоко вздохнула, сделала глоток горячего чая и старалась выбросить все мысли из головы. Огромным минусом было то, что забыть о Сатико практически невозможно. Даже отвлекаясь от своих мыслей напрочь, даже разговаривая и уделяя внимание другому человеку — всё равно абсолютно всё сводилось к ней. И с каждым разом сильнее. Это неимоверно бесило, но вызывало какой-то трепет, который со временем становился даже приятным. Приятным скорее от того, что все ожидания прихода хозяйки могли оправдаться в любой момент. Как и сейчас. Только расслабление мелькнуло искрой, как тут же испарилось. Скрежет ключей, тихий вздох, пауза у зеркала и, наконец, шаги… Быстрые, не как обычно. Она была раздражена чем-то или встревожена? Микура не знала. Предчувствие заставило её опустить голову и потупить взгляд вниз. Пальцы крепче сжали тёплую кружку. Как и ожидалось, Сатико сразу зашла в гостиную, но остановилась в проходе. — Я звонила тебе. Почему не брала трубку? — её тон казался больше поникшим, нежели злобным. — Не слышала, — соврала Садо. Ей просто не хотелось разговаривать с хозяйкой. Ей было стыдно и неприятно. Неприятно из-за того разговора ночью. Она прекрасно понимала, что сегодня они однозначно увидятся. Но последнее, чего хотелось — услышать голос Сатико на другом конце провода. Хотя он был таким желанным и отвратительным одновременно. Раньше Микуре хотелось заткнуть уши и вжаться в угол. Сейчас она была готова слушать садиста с удовольствием, хоть и не признавала этого. Буйная реакция пропадала. Сатико замечает, как питомец кусает свои губы и старается укутаться в плед сильнее, словно старается исчезнуть. — Или, — подходит к дивану. Берёт Садо за подбородок, резко поднимает её голову, — моему котёнку стыдно? — голос приобретает привычную нотку насмешки. Микура молчит. Она неосознанно и буквально на секунду льнёт к чужой ладони. Её взгляд мимолётно скользит по лицу хозяйки, а в голубых глазах читается смущение и некая грусть. Хватка Дзюраку крепка. Отстраниться не получается. — Ты прекрасно знаешь, как я не люблю молчание, — сжимает подбородок сильнее, а после скользит вдоль шеи, предупреждающе постукивая ногтями по коже, заставляя питомца нервно сглотнуть. — Да. Мне немного стыдно, Дзюраку-сама, — Микура чуть ли не жмурится, но её отпускают, и в конце концов она может нормально отвернуться. Сатико довольно хмыкает, начинает привычно расхаживать по гостиной, выкладывая из кармана пальто на газетный столик всякие мелочи: ключи, упаковку жвачки, кредитницу. А после снимает само пальто, собираясь что-то сказать и уйти, но она останавливается. Взгляд гранатовых глаз устремился на телевизор, точнее на экран. — Тратишь время на просмотр глупых мультфильмов? — бурчит, присаживаясь рядом. Кажется, Дзюраку присела на диван только из-за того, что картинка на экране заинтересовала её. Будто в её голове вспыхнуло какое-то воспоминание, и упорно смотря на экран, она могла бы точно вспомнить и понять, что это. — Не таких уж и глупых, — Микура неуверенно поднимает взгляд. — Тэмико писала, что в детстве вам очень хотелось досмотреть его. Сатико сохраняет своё безразличие, но, похоже, её питомцу было настолько неловко и стыдно, что тот даже поддерживал подобное обращение. С таким уважением и страхом. Это просто не могло уйти из вида. — Как ты вообще списалась с Тэмико? — скрипя зубами, процедила она гневно. — Она дала мне номер ещё в первый день встречи, — спокойно говорит Садо, решаясь поднять глаза. — Вы ведь несколько раз пытались досмотреть его, — возвращается к теме. Сатико походила на чайник, который был готов закипеть в любой момент. Девушка представила, как от белёсой макушки идёт пар. Казалось, хозяйка была очень зла на свою знакомую. — Тэмико попросила спросить, почему так происходило. А то её уже подводит память, — цитирует Микура, тихо хихикая. Сатико выглядела смешно, когда пыталась не сорваться и успокоить себя глубокими вдохами и выдохами. — Меня просто усаживали за книгу, вот и всё, — фыркает Дзюраку. — Сейчас этого никто не сделает, — она чувствует некий прилив уверенности, поэтому слегка касается плеча хозяйки, склоняя перед ней голову, в знак проявления уважения. Ну, конечно, она и подлизывается. — Поешь при мне и примешь таблетки – я подумаю над твоим предложением, — успокаивается Сатико, приходя в себя. И всё же Тэмико порой так раздражала, но долго злиться на неё было просто невозможно. Она была слишком добра и в какой-то степени родной. После недолгих возмущений Садо пришлось отойти на кухню, а её хозяйке – в спальню, дабы переодеться и быстро принять душ. Когда Микура вернулась с тарелкой бутербродов на диван, Сатико уже сидела на нём, и, замечая содержимое тарелки, сразу приостановила её: — Нормальную еду, — строго подмечает. — В холодильнике достаточно полноценных блюд, поешь плотно. — Но... — хотел возразить питомец, но его обрывают: — И я сделаю тебе кофе, — Дзюраку встаёт, направляясь к кухонному гарнитуру. Она знала, что на подобный козырь Микура не сможет возразить, ведь ей в какой-то степени нравилось это внимание. Даже данный жест со стороны садиста казался настолько значимым и приятным, что упускать его было бы глупо. Кофе, который готовила сама хозяйка будто становился намного вкуснее, а пить его – отдельное удовольствие. Садо тоже вернулась на кухню. С немного недовольным лицом убирая тарелку бутербродов в холодильник, она начала присматривать себе какое-нибудь блюдо. По итогу глаза остановились на чаше с рисом, рыбой и овощами на пару. Разогрев всё и заправив соусом под одобрительным взглядом Сатико, она могла вернуться на диван уже без претензий. Сама Сатико села рядом только через несколько минут. Она принесла обещанный кофе, а для себя чай. Когда Микура уселась поудобнее и уже собиралась нажать кнопку на маленьком пульте, как вдруг застыла. Её глаза вновь потупились вниз, а кончики ушей покраснели. — Дзюраку-сама, — поджимает губы. Зачем она начала этот диалог? Но уже поздно. Первое слово вырвалось нерешительно. — По окончанию двух недель меня ждёт наказание и я бы хотела кое о чём попросить. Хозяйка лишь невозмутимо продолжила пить чай, хотя неуверенность её смутила. Микура, получив одобрительный жест рукой, продолжила: — В этот раз мне хочется почувствовать именно плеть, а не ремень, — на одном выдохе наконец закончила девушка, заливаясь большей краской. Сегодня какой-то день стыда. Змеиные глаза вдруг округлились, Сатико отпрянула от спинки дивана, поперхнувшись своим напитком. В голове возникло: «это шутка?», «что она несёт?». Дзюраку хотелось сказать что-то строгое, с упрёком, но она под впечатлением лишь застыла и с удивлением спросила: — Ты понимаешь, что тебе будет больно?.. — банальный вопрос. Удивление сменилось на лёгкое возмущение. Поставив кружку с чаем на газетный столик, Сатико продолжила: — И вообще, это наказание или какая-то практика? Я возьму кожаную, жёсткую, — подмечает и фыркает, стараясь скрыть своё удивление, которое всё не хотело исчезать. — Понимаю, — делает паузу Микура, всё ещё смотря в пустоту. — И принимаю. Это звучало для Сатико настолько безумно и глупо, скорее даже абсурдно. Будто ей нагло выставляли какие-то правила, но с другой стороны ничего не менялось… Были странные ощущения после этой просьбы. Ей хотелось даже похвалить своего питомца за такое доверие, откровенность и смелость. Но в голове всё ещё не укладывалось. Садо постаралась донести ночью то, как она принимает новую себя, изучает, всяким образом ищет информации. Та даже не пыталась попросить смягчить наказание – как раз таки подобное выбивало из колеи. Сплошной абсурд. И ещё раз абсурд. Но даже садисту было интересно, какая реакция будет у него самого. Дзюраку задумалась. В её голове пролетело столько мыслей: понимает ли эта девчонка, что никаких сверхъестественных ощущений попросту не испытает? Сложенный вдвое ремень лишь раз попадал по дрожащим бёдрам железной бляшкой, что вызывало холодок и резкую, немного другую боль. Максимум. Сатико никогда не хотела видеть на молочной коже своего питомца красные пятна от этой железки. К тому же в детстве приходилось чувствовать этот неприятный элемент ремня на себе. Что сразу вызывало не самые тёплые воспоминания. Микура не глупа. Она просто хотела разнообразия, но напрямую не говорила. По-своему осторожная и хитрая. На этот раз её хозяйка согласится. Всё же ей самой интересно. Стоит отметить, что Садо всё также плохо ела, но жидкостей выпивала достаточно. После своего чая она с удовольствием выпивала горький кофе, лишь иногда беря палочками маленькие кусочки овощей. — Обязательно съешь немного рыбы, — уже спокойно подметила хозяйка, но её питомец сразу же нажал на кнопку пульта, дабы отвлечь всё внимание на просмотр мультфильма и не продолжать эту беседу из глупых упрёков. На протяжении всего просмотра обе сидели тихо. Микура съела чертовски мало, но от горького напитка не осталось и следа. По телу Сатико бежали мурашки каждый раз, как играла забытая, но такая знакомая композиция. Пальцы сразу сжимались на обивке дивана до побеления костяшек. В один из таких моментов, под конец, Микура осторожно и слегка уткнулась в чужое плечо щекой, не отрывая прикрытые глаза от экрана. — Хаул такой хороший, — шепчет Микура, пока в уголках глаз выступают слезинки. Она растрогалась. — Насколько я знаю, Миядзаки всегда был гением, — внезапно отвечает Дзюраку. — Но это очередная типичная история о любви и… Бордовая макушка не шевелилась, а тело девушки расслабилось. Уснула. — С хорошим концом, — тихо завершает свою маленькую критику Сатико и выключает телевизор, оставаясь в полной тишине.

***

Вечером температура опять поднялась, из-за неё пришлось проснуться и закинуть в себя новую порцию таблеток. Микура не любила спать на диване, но местами свыкалась. Поясница ныла от неправильного положения во сне. Всю эту картину хозяйка увидела пятнадцать минут назад, как только повторно зашла в гостиную за стаканом воды. Сонная девушка тёрла веки, а рядом с ней лежала пара учебников и тетрадь. Голова совсем не варит. Раздражает. Садо ненавидела долги по учёбе, а ещё хуже – заниматься ими в таком состоянии. Сатико присела рядом ради приличия всего на пару минут. По итогу ей пришлось достать свои очки для чтения и полностью пройтись глазами по параграфу учебника. Прошло уже явно больше двух минут. — Я никогда не видела на тебе очки, — удивлённо и устало говорит Микура, упираясь головой в спинку дивана. Когда эти таблетки наконец подействуют. — Пользуюсь только тогда, когда нужно долго сидеть над текстом. Они для чтения, — поясняет, не отрываясь от параграфа. Долго сидеть над текстом? Неужели Сатико решила задержаться здесь подольше? Если так, то Садо совсем не против. Было бы славно получить сделанное задание, только вот шансы на подобное уж очень малы… Но пока Дзюраку выглядела настолько сосредоточенной, что Микура боялась её отвлекать. Вдруг развернётся и уйдёт? А сейчас любая помощь не помешает. Сил ужасно не хватало. Пару минут висела абсолютная тишина, до того момента, как в руки питомца попал дырокол. Не то, чтобы Микура часто отвлекалась от своих дел, но сейчас она подобно ребёнку нажимала на край маленькой вещицы и наблюдала за круглыми отверстиями, которые оставались на черновике, взятом раннее со стола. В первый раз голубые глаза осторожно посмотрели в сторону хозяйки, пока руки нажимали на дырокол, и он оставлял после себя резкий звук. Нужно убедиться, что Сатико не против. Ну, так казалось лишь пару минут. — Не веди себя как маленькая, — прозвучал упрёк, после ещё десяти щелчков дыроколом. — Мне плохо и скучно, — с жалостью откладывает вещицу и листок, которые несколько минут назад помогали хоть как-то скоротать время. — Подучи пока анатомию, — Дзюраку отвлекается, берёт со стола ещё один учебник и кладёт около питомца. В этом коротком действии они успели пересечься взглядами. И Садо могла поклясться, что прямоугольные стёклышки делали взгляд Сатико ещё строже и тяжелее. От такого замечания по телу пробежалась дрожь, а брови свелись к переносице. Будто ей в душу заглянули. — Я хотела спросить, — начала Микура, глядя на обложку учебника. — Кроме Ацуя на конюшне был кто-нибудь ещё? Тэмико рассказывала про твою неприязнь к кошкам и ещё упомянула какого-то пса. Но она не успела рассказать до конца, — огорчённо закончила девушка, явно желая услышать продолжение данной темы. Саму Микуру немного напрягал собственный интерес к хозяйке и её прошлому. С другой стороны – они живут вместе уже долгое время, и она более чем уверена, что будут жить дальше. Тогда почему бы не поинтересоваться? Ведь так? Кажется Садо терзал ещё какой-то вопрос, но она опустила голову, поджав губы. Вряд ли она решится его озвучить. — Тебя волнует что-то ещё, — в голосе Сатико слышится какая-то игривая нотка. Она перелистывает страницу учебника. Бесполезно оправдываться перед ней. Микура убеждалась в этом всё больше с каждым днём. Пришлось тихо начать: — Возвращаясь к неприязни, — собирается с мыслями, — я не понимаю обращения в свой адрес. Дзюраку сразу поняла, о чём идёт речь. Она видела лишь внешнюю реакцию своего питомца на якобы ласковое обращение. Они ещё не обсуждали это вслух. — Понимаешь, — закрывает учебник, откладывает его на газетный столик, — собаки более верные и покладистые. Мне нравится, как они демонстрируют свою зависимость от хозяина и верность. А кошки... — медленно снимает очки и задумчиво прикладывает край заушника к нижней губе, — тихие, они не так ярко показывают свою преданность. Ещё намного слабее по своей природе, а всё слабое, маленькое и милое в большинстве своём – отвратно, — последнюю мысль Сатико излагает с заметным отвращением. — Не все, — на автомате добавляет Микура. — Я говорю о домашних кошечках и собачках, а не об их семействах, — делает паузу, а после чуть щурится. — Раньше, когда мы с Тэмико были гораздо младше, нас часто навещал один пёс. Русская псовая борзая – его чистокровность породы придавала ему красоты. Он был молочным, с угольными пятнами, был сравним с маленьким графом, — на лице Дзюраку мелькнуло подобие улыбки. Садо знала, как выглядит эта порода. Она имела минимальные знания о собаках, но представить себе картину в голове могла. Не хватало только фотографий маленькой Сатико с Тэмико, но это уже лишние фантазии. — По описанию он похож на тебя, — по-доброму говорит Микура, немного с опаской. Хозяйка вопросительно смотрит на питомца, но после хмыкает. — Тогда ты для меня корги, — Сатико окончательно складывает очки и убирает их в футляр. Её питомец лишь недовольно ворчит себе под нос после такого заявления. — Записывай под диктовку, что я скажу. Быстрее, пока не передумала, — указывает на ручку с тетрадкой и закрывает тему.

***

До мероприятия оставались сутки. Состояние заметно улучшилось, а с анализами крови всё было хорошо. Микура старалась нормализовать своё питание и с каждым днём происходили небольшие успехи. Девушка не замечала как быстро течёт время, и как быстро в спальню проникали лучи солнца, которое уже уходило в закат. Когда чувство сближения обострялось, его старались сразу заглушать. Другими мыслями, просмотрами фильмов, чтением и другими вещами. Сегодня самым лучшим вариантом стало чтение. Какой-то лёгкий детектив, брать в руки романы совершенно не хотелось. Не хотелось нагружать себя ещё больше и возвращаться к мыслям о проблемах. Весь этот дом одна сплошная проблема. И это тяжело. Очень. Тело вздрагивает, а книгу прикрывают, когда раздаётся звук только что открывшейся двери. — С возвращением, Дзюраку-сама, — Микура старается отвечать максимально вежливо, у неё не было желания вести долгие разговоры или выслушивать очередные замечания по поводу «неподобающего поведения». — И тебе привет, — отвечает хозяйка и ставит несколько больших пакетов на край кровати. Её питомец знал, что та уезжала присмотреть себе какие-то вещи, поэтому их огромное количество было вполне ожидаемым. Садо вернула свой взгляд обратно в страницы книги, делая вид, что читает дальше. Но она не могла. Ей было сложно сосредоточиться на чём-то одном, если рядом была Дзюраку. Сатико продолжала суетиться в спальне, сначала заходя в ванную комнату, а после – в гардеробную, захватывая при этом парочку пакетов. Приходилось лишь прислушиваться к тихим шорохам и на слух различать все действия. Поворачиваться и якобы отвлекаться желания не было. — Отложи книгу и подойди ко мне, — через несколько минут сказала Сатико, присев на противоположный край кровати. Со вздохом Микура отложила вещицу, которая придавала ей занятый вид, и села рядом с хозяйкой. — Ложись животом, — Дзюраку демонстративно похлопывает себя по коленям. Она сразу замечает ступор, страх и смущение на чужом лице. — Дело займёт пару минут, я просто лично хочу тебя осмотреть, — уже приказным тоном добавляет, принуждая делать всё в темпе. Микура ложиться и её сразу поглощает дискомфорт. Ей неловко и страшно. Она чувствует, как её футболку грубовато задирают одной рукой, а после скользят холодными пальцами по спине. Точнее по определённым местам. Тело вздрагивает при каждом прикосновении. Глаза жмурятся. — Только парочка незаметных шрамов от порезов. Синяков нет, — заключает Дзюраку, кладя руку на поясницу питомца. — На бёдрах что-нибудь есть? Или мне посмотреть самой? — Нет, ничего нет, — протараторила Садо. — К чему это всё? — Поднимайся, сейчас узнаешь, — обе встают, Сатико берёт один из пакетов с края кровати и достаёт аккуратно сложенную бархатную ткань. — Надевай. Микура берёт, разворачивает и недоумевает. — Платье? Зачем? — она даже не смотрит на хозяйку, её взгляд прикован к приятной на ощупь чёрной ткани. — Мы пойдём на мероприятие как полагается, — слегка усмехается, а после ищет что-то в другом пакете, точнее – обувную коробку, которая через несколько секунд благополучно заняла своё место у Микуры. Это тоже ей. Отказываться глупо. Она лишь котёнок, животное. Сатико просто захотелось в очередной раз приодеть своего питомца. Не более. — В чём проблема пойти в школьной форме? — продолжает диалог Садо, пока старается справиться с новыми элементами одежды. К образу добавились ещё и бархатные перчатки до локтя. Глупо говорить, что они вместе с каблуками были под цвет платья. Почему Сатико вдруг захотелось приодеть своего питомца именно в чёрный, известно не было. — Дресс-код мероприятия позволяет, — она ожидает, наблюдая за тихим ворчанием девушки. — К тому же мы соблюдаем цветовую гамму школьной формы, — в шутку говорит Дзюраку. — Единственное условие было связано только с этой гаммой, оттенки должны быть схожи. Внимательно выслушав, Микура добавила: — Мы соблюдаем? И с чего ради академия позволяет ходить именно так?.. — в её голосе явно слышалась какая-то растерянность. Не понимала. — Я сделала покупки не только для тебя. И да, мероприятие с довольно большим размахом. В плане денежных средств тоже, — начинает искать что-то в ещё одном пакете. — Богатенькие родители сделали свои вклады, из-за этого академия и не против. Для них это просто очередной шанс продемонстрировать умы своих детей, ну и, так скажем, дать деньжат на вечеринку. Вот и всё. — Я не думала, что всё так глобально. Я видела, хотят устроить какое-то мероприятие, но не вникала в подобные нюансы, — задумчиво начала Садо, пока её руки разбирались с каблуками. — И почему вечеринка? — Большое скопление учеников, я бы даже сказала огромное. Алкоголь, ставки. Особенно для питомцев есть высокие шансы выйти из своего положения, — пожимает плечами. — Ну а такие как я нуждаются в развлечениях или имеют личные мотивы. — Даже алкоголь? — Микура внимательно слушала её, но почему-то неосознанно вырвался первым именно этот вопрос. — Ты будешь пить очень мало, — мигом упрекнула хозяйка. У них не так часто возникали длинные разговоры, беседы, но данный диалог, который изначально даже не планировался, уже затягивался. Микура не могла сказать, что это плохо. Наоборот. Правда всё же был страх не попасть в настроение садиста или сказать что-то не так. Но Дзюраку, видимо, находилась в довольно приподнятом настроении. — Я и не собиралась пить. Просто с подобным академия правда превращается в какое-то подпольное казино. — Поверь мне, деньги и влиятельные люди могут и не такое устроить. К тому же всё будет в рамках разумного, — Сатико достала небольших размеров коробочку и повернув голову, взглянула в голубые глаза напротив, которые таили в себе крошечную искру страха. На лице возникла хищная ухмылка. — Тебя никто там не покусает, разве только один человек. И этим человеком буду я. Микура присела на кровать и опустила глаза в пол. Она закончила переодеваться, но почему-то задумалась сильнее над условиями мероприятия. У неё была возможность всё это прочитать, она осознавала это. Просто сил и желания не было. В голове стали перебираться варианты и вопросы: «на что вообще были силы?», «чего я хотела и к чему стремилась в последнее время?». Ничего и не к чему. Вот ответы. Мозг воспринимал этот дом и Сатико уже по-другому. Как и сердце. Но всё это вызывало тоску и опустошение. Ей было плохо, хоть привязанность надёжно перекрывала всю обиду, вплоть до уже утихшей ненависти. На какие-то секунды воцарилось молчание, обе погрузились в свои размышления. Но это продлилось не так долго. Сатико подошла вплотную к своей собеседнице и более приказным тоном добавила: — Вставай. Садо промолчала. Она всё ещё ощущала неловкость, от которой хотелось побыстрее избавиться. — Ты ни разу не ходила на каблуках? — спокойно спросила Дзюраку, всё ещё держа в руках коробочку. — Разумеется ходила, просто уже давно такого не было, — отмахнулась девушка и всё же подняла глаза, встречая взгляд красных уставших глаз. Сатико молча протянула ей руку, когда Микура приняла незначительную помощь и выпрямилась, то неосознанно кратко улыбнулась. На каблуках она почти сравнялась с ростом хозяйки, их глаза практически были на одном уровне. — Твоя радость продлится не так долго, — вскинув бровь сказала Дзюраку, она направилась к зеркалу в другом углу спальни. Микура тоже подошла следом и посмотрев в зеркало мысленно обрадовалась. Платье было чуть выше колена, её шея и ключицы открыты. Бархатные перчатки подчёркивали образ, но что-то вызывало сомнения. — Чего-то не хватает, да? — хозяйка подошла ближе. — Да, — тихий ответ. Коробочка открылась, и оказывается в ней лежала аккуратная серебряная подвеска. Микура почувствовала на своей шее прикосновения холодных пальцев. Она застыла, когда Сатико наклонилась вперёд, разбираясь с тем, как застегнуть серебряную цепочку на шее питомца. Несколько секунд и Садо смогла посмотреть на себя в зеркало уже в полноценном образе. Подвеска состояла из прозрачных драгоценных камней – что это за камни она спрашивать побоялась. Её часто волновали цены вещей, которые могла покупать ей Дзюраку, но волнения особо не озвучивались. — В очередной раз скажешь, что не можешь это принять, – я заклею тебе рот скотчем, — Сатико словно прочла мысли по поводу цены. Микура промолчала. Она подошла ближе к зеркалу и её внимание привлекли сами буквы, из которых и состояла подвеска. «Мики» Она сглотнула. Внутри поселилось какое-то неприятное чувство обиды и будто напоминание о том, кто она, какое у неё положение и кем является в этом чёртовом доме и академии. И какое к ней отношение. Но сама подвеска выглядела роскошно, поспорить нельзя. — Я могла просто надеть ошейник, — сказала девушка, повернувшись к Сатико. — Ну-ну, — с наигранной обидой цокнула хозяйка. — Мы идём в общественное место. Ни к чему носить грубый ошейник открыто, поэтому довольствуйся этим маленьким подарком, — невесомо придерживает питомца за подбородок. Возникает пауза. Голубые глаза как-то растеряно бегают по гранатовым. — Подвеска на заказ? Получает кивок. — Спасибо, — внезапно прошептала, повторно сглотнув. — Очень красиво. — Я и не сомневалась в своём вкусе.

***

Ночь наступила относительно быстро после примерки нарядов. Счёт времени потерялся с приходом бессонницы. Подкасты и очередные лекции уже давно не заменяли снотворное, а обычная тишина сейчас сводила с ума. Глотать таблетки в очередной раз особо не хотелось. Поэтому плейлист с рандомной музыкой прокручивался в наушниках минут пятнадцать, так и не позволяя заснуть.       «Every day I wake up, then I start to break up       Lonely is a man without love       Every day I start out, then I cry my heart out» Доносилась до ушей староватая песня, мозг постепенно вникал в перевод – и на миг мелькнула тоска. Микура убрала тонкие провода вместе с телефоном через пару минут, а после задумалась и поняла, что находится одна в кровати. Привычного дыхания, редких поворотов во сне, шуршания одеяла – всего этого не было. Не зная с какой именно целью Садо встала, оглянула спальню и направилась в коридор. Искать долго не пришлось. Приглушённый тёплый свет мелькал из кабинета Дзюраку. Дверь была распахнута. Но Микура решила заглянуть одним глазком из-за угла. Лишь мельком удалось увидеть общую картину: тусклая лампа в углу кабинета, задёрнутые шторы, силуэт хозяйки напротив письменного стола. В её руках мелькал бокал, а рядом полупустая бутылка. Алкоголь? Опять? Резкое волнение и тревожное предчувствие заставили мигом развернуться, когда она прислонилась к стене. Вздох. Её не должны были заметить. Мысленно утешая и успокаивая себя, Садо начала разворачиваться обратно, но уже было поздно делать вид, что она просто проходила мимо. Сатико стояла напротив, нависая грозной тучей. «Почему она всегда появляется позади», — с раздражением промелькнула мысль. — Что-то стряслось? — неуверенно спросила Микура, стараясь изобразить крайнюю вежливость и обыденность. — У меня к тебе встречный вопрос, — Дзюраку сохраняла спокойствие, но во мраке её взгляд был непонятным, неизвестным. Это пугало. Рука с раздражением сжимала бокал. В голосе слышались непонятные нотки. Она была достаточно пьяна. — Не могу уснуть. Я, пожалуй, пойду, — Микура чувствует сладковатый запах вина, но сейчас её это явно не радует, а в голове перебираются различные варианты как быстрее увильнуть. — Зачем? — просто и кратко спросила Сатико. Обычно она не строила даже самые свои незначительные вопросы именно так. В её интонации слышалась реальное и будто детское любопытство. Будто сейчас она не понимала из-за чего её питомец хочет уйти. Ступор накатил на Микуру с головы до ног. — Я не хочу начинать разногласия. Я не хочу, чтобы ты навредила мне, — открыто и с недоумением поясняла девушка. В ответ она получила смех. Сатико продолжала смеяться, её будто захлестнула эйфория. Микуре было отчасти противно от чужого пьяного состояния. — Если нет причины начинать, то смысл заниматься этим в раннем возрасте, — недовольно добавляет, указывая на бокал с бордовой жидкостью, но замолкает, как только Дзюраку меняется за секунду. — По-твоему причины нет? — грубо начинает, надвигаясь вперёд на питомца. Садо пятится назад. — Я порой горю желанием причинять боль, я чуть ли не готова сожрать тебя. И не только тебя, — Дзюраку злобно продолжает свою мысль. — Алкоголь позволяет этого не чувствовать. От этого хочется больше, вызывает зависимость. Ей порой не хотелось вредить другим? Удивительно. Сатико не так часто была эмоциональной, но сейчас спектр этих эмоций зашкаливал. Она будто изливала переживания по поводу своей главной проблемы. Но ей не хотелось прямой помощи. Микура не могла помочь, ведь страдала подобным. Не таким же, но очень схожим по своей сущности. Высказывая свои недовольства в порыве гнева и пошатываясь, Сатико уже замахнулась, но резко замерла, как и её рука в воздухе. Садо прильнула к ней, осторожно обняла. Осмелилась. Казалось, в этот момент её разум и зависимость от мучителя перешли на новый уровень. Обе замерли, ничего не делая. Микура могла слышать быстрый ритм чужого сердца, которое, на удивление, вообще у неё было. Поверить в это сложно. — Я услышала тебя, — не отстраняясь от груди, прошептал верный питомец, полностью поглощённый своими чувствами.

***

Утро для Микуры наступило только ближе к обеду. Её особо не волновало собственное пробуждение – сегодня выходной день, а поехать на мероприятие они должны только ближе к пяти вечера. Глаза заметили на кровати спавшего человека. «Ну ещё бы», – подумала Садо. Главное, чтобы Дзюраку не проснулась слишком поздно и тому подобное. Здравый разум подсказывал, что стоит обговорить эту ночую ситуацию, но страх всегда властвовал. Был ли смысл? Да. Насколько эффективно? Неизвестно. Сатико давала всё больше поводов задуматься над тем, кто она и как поступает, что представляет из себя. И больше мотивов к зависимости и привязанности…

***

Все утренние переживания затмила красота. Хозяйка привела себя в порядок, при этом не поднимая тему об алкоголе. Сейчас обе находились в машине. Садо больше не думала о внезапных объятьях, что произошли ночью. Взгляд был прикован к вечернему образу Сатико. Сейчас та как ни в чем не бывало держала в руках маленькое зеркальце, поглядывая через него в собственное отражение, особенно зацикливаясь на подкрашенных ресницах. — Хватит смотреть на меня исподтишка. Ты делаешь это ещё с обеда, — не отвлекаясь от самолюбования, высказалась Дзюраку. — Завораживает схожесть наших сумочек, — сдавленно отвечает питомец, отворачиваясь в сторону окна, скрывая неловкость. Микура была права. Ещё она задавалась вопросом, как её хозяйке не лень обходить все бутики, особенно специально в поисках схожих сумочек «Chanel». Сатико аргументировала это так: — Как по мне, благодаря таким деталям можно увидеть нашу связь и схожесть, — зеркальце захлопнулось. — И твою принадлежность мне. А также мои вкусы, в которых никто не должен сомневаться. Нужно демонстрировать своё великолепие. После подобных самовлюблённых речей послышался вздох со стороны слушателя. Садо слышала что-то привычное и частично что-то больное. Больное в её адрес, сущность. Вчера Сатико попросту забыла отдать такую же чёрную сумочку питомца, поэтому во время уже сегодняшних сборов она достала обе сразу. И они вправду практически не отличались. За исключением цвета. У Сатико та была молочная с золотой цепью, а не серебряной. В образе Дзюраку в целом было только золото. У её питомца – только серебро. На тонком запястье левой руки находился браслет под бренд сумки. На правой руке – единственное минималистичное кольцо с рубином цвета бордо. Высокие каблуки молочного цвета, гармонирующие с цветом сумки. Но вишенкой на торте стало красное платье в пол и с вырезом на бедре. Оно не имело глубокого декольте как платье Микуры. Шея наоборот закрыта, а широкие плечи открыты. Ей безумно шло. Поэтому голубые глаза не могли оторваться всё это время. Хотелось рассыпаться в миллиардах комплиментах, не обращая внимания, что они были бы похожи на наглую лесть. Но это чистая правда. Жаль, что Садо не могла сказать прямо такой простой факт.

***

Ехать долго не пришлось. Пройдя через вход к главному залу, она увидела толпу из танцующих школьников. Музыка не играла настолько громко и не была так важна на мероприятия, поэтому танцы здесь служили лишь приятным дополнением. Это было хорошо заметно. В нескольких метрах от толпы, что была увлечена танцами, уже стояли люди маленькими компаниями либо парочками. В их руках виднелись колоды с картами, игральные кости и даже какие-то бумаги, похожие на документы. Ну а кто-то просто стоял с выпивкой. Некоторые даже старались продемонстрировать простенькие фокусы с картами своим друзьям. Атмосфера не казалась давящей, все вокруг общались, шутили, приятно проводили время. До ушей доходили разговоры. Не одну Микуру удивляло такое количество людей. По словам других, сегодня и вправду больше шансов на победу, но всё это не вызывало особого доверия. Якобы сегодня у питомцев больше шансов выбраться из своего статуса. Но это означало, что много сильных и известных игроков тоже придут. Поэтому Микура не верила в это. Да и смысла не было. У неё немного другое положение… Дзюраку стояла в сторонке, к ней успела подойти знакомая, они немного побеседовали и та обратно переключилась на своего питомца, стоящего впереди и заворожённого, кажется, музыкой. Пальцы, облачённые в бархатные перчатки, нервно перебирались. — Моего котёнка что-то тревожит? — вдруг донёсся голос, который моментально вывел из задумчивого состояния. Микура повернулась лицом к хозяйке и, с трудом смотря ей в глаза, постаралась уверенно приподнять голову. — Я хочу пригласить вас на танец, Дзюраку-сама. Мучителю нравилось смотреть на результаты своих стараний. Ей нравилось, как интонация чужого голоса резко менялась, вплоть до обращения. Ей нравилось вызывать лишь одним своим присутствием трепет юного сердца. Но особенно ей нравилось видеть уверенность. Когда Микура была уверена в себе, кровавые глаза щурились и как бы принимали вызов. Смотрели, на что способен человек в таком состоянии и расположении духа. — Попробуй. И Садо пробует. Ей хотелось увидеть продолжение ещё несколько дней назад. Как раз выпал случай. К Дзюраку с самого прихода было приковано множество взглядов. Как и сейчас. Как только рука коснулась тёмного бархата, в толпе из разных углов зала послышался шёпот. Обеим было плевать. В этот момент они заняты друг другом и обеими руководит особый интерес. Одно только долгое нахождение рядом с Сатико радовало, но грань волнения подскочила, когда пришлось невесомо положить руку той на талию и принять нужное положение. Медленный танец всегда более простой, душевный, и всё же удивлял факт, что Сатико позволила такое. Особенно позволила своему питомцу вести сам танец. В такие моменты Садо чувствовала себя человеком. Будто находилась на равных, будто всё ужасное сразу забывалось, уходило куда-то далеко. Аккуратные глазки словно стали самыми драгоценными синеватыми сапфирами, отражающие в себе блики приглушённого света. Они с искрами любви и надежды так долго смотрели в гранатовые. Обе молчали, но казалось, что слова им сейчас и не нужны. Внутри всё сжалось, когда Микура получила краткую улыбку. Уставшую, но искреннюю. Хозяйка всегда поощряла её за уверенность и смелость. — Беру слова назад, ты отлично ходишь на каблуках, — потише выпалила девушка, склонив голову, чтобы никто не слышал их диалог. К концу танца внутри зародилось странное чувство. Атмосфера и момент казались подходящими, чтобы поговорить. О чём? Микура сама не знала точно. Хотелось сказать, насколько было комфортно, насколько ей нравились подобные моменты. И насколько ей нравится Дзюраку. Не было цели чётко высказаться. Было желание открыться. Когда взгляд опустился, и Садо уже собралась что-то сказать, Сатико вмешалась: — Не забывай, зачем мы здесь, — поглаживает питомца вдоль шеи, доходя до скул. Покорный кивок. — Надеюсь, мы повторим, — напоследок заключила Микура, успевая перехватить чужую руку и оставить на тыльной стороне невесомый поцелуй. Казалось, что только перчатки не давали ей ещё сильнее обжечься ядовитым пламенем, полностью почувствовать тепло чужого тела. Садист с интересом наблюдал за подобным. Она могла предъявить, насколько это нагло и опрометчиво, но промолчала и ухмыльнулась. Безумно хотелось продолжить эту игру. Хоть Микуре и хотелось замереть в этом танце навечно, полностью забирая внимание хозяйки, через несколько секунд она, как обычно, шла позади неё, с правой стороны. Они миновали длинный коридор, и всё это время Садо шла так, будто её невидимый поводок и не снимали. Расстояние было чётким, как и всегда, не отличалось даже на миллиметр. Это показатель того, насколько она успела подстроиться под Сатико. Без ошейника непривычно. Местами приходилось дотрагиваться до участков шеи с непривычки. Они успели заскочить на парочку коротких игр. Было довольно волнительно ощущать роль дилера на себе, но Микура справилась. Концентрация, внимание, редкая незаметная подтасовка. Хотя в таких коротких и простых играх не требовался мухлёж. Оставалось с неким удивлением смотреть на то, как Сатико предугадывает ходы, и только предполагать, о чём та думает. Всю игру приходилось сдерживать огромное желание посмотреть на хозяйку чуть дольше положенного. — Неплохо, — сказала Дзюраку, когда они закончили и направились дальше по коридору. Редкая похвала всегда радовала. Около входа в ещё один большой зал Дзюраку остановилась. Её питомец позволил себе подойти ближе к ней, заинтересованно оглядывая её и множество покерных столиков, стоящих по всему залу. — Мы к кому-то идём? — задала вопрос Микура, когда заметила как красные глаза прищуриваются и будто высматривают что-то или кого-то в зале. — К вечно скучающей даме, — хмыкнула Сатико и двинулась вперёд, её питомец, как обычно, последовал за ней. Микура продолжала мельком смотреть на других людей в помещение, все были одеты и вправду нестандартно для академии. Но визуально это был скорее некий «вечер общения», нежели обычные ставки. И народу было в разы больше… — О, Сатико, хорошо выглядишь, — послышался знакомый приятный голос. Они незаметно подошли к самому центральному столику. — Взаимно, — Дзюраку оглядела свою собеседницу, одетую в чёрный костюм с красноватым галстуком и сидевшую за данным столиком. — Саяка, подай, пожалуйста, те бумаги, — повернувшись к секретарю сказала Кирари и моментально получила на руки небольшую папку с бумагами. Она пододвинула её Сатико вместе с обычной ручкой, и та сразу принялась перечитывать документы. — Не желаешь сыграть один раз? — через несколько секунд спросила Момобами. — Что вы, президент, я стремлюсь показать в этой академии хорошие результаты, а не кануть в воду, — отшутилась девушка, взяв в руки ручку. Подпись быстренько поставили на бумаге и захлопнули папку, отдав обратно. — У тебя же план, точно, — устало вздохнула собеседница. — Если найдётся время, обязательно зайди. — Много кто из студсовета сегодня ставит крупные суммы? — Сатико вдруг стала серьёзной. — Прогуляйся и узнаешь, — губы окрашенные голубой помадой расплылись в улыбке. — И да, не забывай наслаждаться. Кирари дала понять, что на этом разговор завершается. Немного подумав, Дзюраку пошла по ещё одному коридору, в стенах которого находились различные двери, а за ними – маленькие залы для игр. Тихий щелчок пальцами, означающий, что питомцу нужно подойти ближе. Так он и поступает. — Что насчёт тебя? — спрашивает Сатико, продолжая смотреть и идти вперёд. — Да, Дзюраку-сама? — Наверняка что-то слышала в той толпе. Что говорят люди по поводу высоких ставок? Микура делает паузу, её внимание неосознанно концентрируется на некоторых полуоткрытых дверях. Их темп ходьбы был довольно медленным, поэтому разглядеть участников определённых игр в этих залах не являлось трудной задачей. — Большинство, как обычно, говорили о президенте. Правда кто-то упомянул, что Мидари Икишима совершает высокие ставки ещё с самого начала вечера, — тщательно вспоминает Садо. — Вы её знаете? — М, — делает задумчивый вид. — Слышала. Но у нас слишком разные предпочтения, — хмыкнув, закончила свою речь Сатико. Микура подумала с секунду о сказанном. Впрочем, неудивительно. Все новости академии доходили до студсовета быстро, тем более если кто-то или что-то выходило за некие рамки. Икишима Мидари уже потихоньку входила в число чего-то «нестандартного». Им пришлось остановиться, когда официант с круглым подносом остановился впереди них. На подносе стояли разные бокалы с алкоголем. Сатико отрицательно качнула головой, а её питомец быстро взял себе бокал со сладким шампанским. Официант незамедлительно удалился. — Очень много алкоголя, — повторно подметила Микура, как бы разбавляя тишину и отвлекая саму себя от строгого взгляда хозяйки. — Можешь не волноваться, все напитки здесь не крепкие. Градусы предусмотрены. Тишина повисла вновь. Садо повернула голову в сторону, напротив находилась очередная распахнутая дверь. Голубые глаза неосознанно забегали по участникам, а после остановились на девушке и парне. Тело мгновенно замерло на месте, дыхание стало сбивчивым. Захотелось убежать. С первого взгляда ничего необычного: трое игроков, один из которых – хрупкая девочка в аккуратном платье, закрывающая лицо руками, в попытках скрыться от других двух участников. «Поплачь для меня», — послышался женский голос. Просьба была адресована хрупкой девочке. По её щекам и так катились солёные капли. Крупный парень тем временем подбадривал сидящую рядом с ним девушку. Они были довольно схожи. Платиновые волосы, высокий рост и серые глаза, отражающие в себе жестокость и стёб. Брат и сестра. У парня короткая длина волос, а что до его сестры… Со спины она была очень похожа на Дзюраку. Широковатые плечи, прямые белоснежные локоны ниже пояса — всё это так похоже. Вся эта картина так похожа и знакома. Микура дёрнулась только тогда, когда парень откинулся на спинку стула, взглянул в дверной проём и хищно ухмыльнулся, сверкая глазами. Её заметили. С некой мольбой пришлось посмотреть на хозяйку, выражая всем своим видом желание поскорее двинуться дальше. Разум будто прошибло. Будто она смотрела в зеркало. За все эти месяцы всё давно превратилось в осколки. Это и так было понятно. Но здесь не то. Произошло отзеркаливание прошлого. Словно сейчас Микура всё видела со стороны. Видела всю мерзость как зритель, а не как жертва. С нового ракурса. Дзюраку с каким-то недоумением двинулась вперёд, Садо последовала за ней. Микура чувствовала себя помещённой в зеркальный лабиринт, в каждой зеркальной стенке мелькали моменты. Выход найти сложно. В лабиринте есть только она, или кто-то ещё? Высокая фигура появляется в самые эмоциональные моменты. От количества отражений рябит в глазах и точно определить, где именно находится фигура, просто невозможно. Она отчаянно старалась, но всегда её попытки вдребезги разбивались, как и ненавистные стёклышки. Сейчас в этом лабиринте будто появились две новых фигуры. Или ей только казалось? Это ведь забытое прошлое? От спектра эмоций разрывало. Истерзанное сердце колотилось всё сильнее и быстрее. Все яркие моменты с Сатико пролетали за считанные секунды. Непонимание, ярость, желание ударить, заплакать, а после извиниться, в поисках ласки прижаться к уже знакомому телу. Хотелось кричать, она не могла сделать ничего из этого. Подсознание кричало о том, что перед ней монстр, а наивное сердце и химия нежно нашёптывали противоположное. — Тебе нехорошо? — спросила Дзюраку. — Я в норме, не волнуйтесь. Всё напряжение и эмоции утихли словно по щелчку пальцев. В мыслях пронеслось лишь то, насколько она рада слышать, что о её состоянии беспокоятся. Как доверчиво. Ещё несколько минут прошли в тишине. Микура погрузилась в размышления и, как ей казалось, успокоилась. Она допила шампанское залпом, отдала пустой бокал другому официанту и взглянула на зал, в который они сейчас вошли. Он был намного больше тех комнаток, которые располагались по всему коридору. Столы здесь уже стояли не покерные, что сразу озадачило. — Бильярд?.. — глаза в недоумении смотрели то на сам зал со столами, то на хозяйку. — Нравится? — с усмешкой добавила Сатико и подошла к стойке регистрации, за которой стоял паренёк. Она отдала тому свою сумочку на хранение, её питомец проделал то же самое. — Академия совсем обанкротилась? — не унималась Садо. — Брось, наоборот ещё один способ подзаработать лишнего. К тому же я достаточно вложилась во всё это, — с гордостью заключает. — Тем более у Момобами я забирала не просто бумаги. Всё давно расписано. Не сказать что Микуру хоть как-то всё это волновало. Она не вкладывалась в такое, да и не играла ни с кем. Просто была в курсе, что в бильярде тоже нужно достаточно подключать свой мозг. Но также он уже являлся видом спорта, так что это показалось довольно странным. Впрочем, ей неизвестно какие корректировки внесла академия. Системы питомцев и так было достаточно. К тому же, в бильярд много кто играл на деньги. Может, отчасти это и было ожидаемо. Как быстро прогорит этот мини-бизнес известно не было. — Спроси у регистрации про футляр, — внезапно вспомнила Сатико и махнула в сторону стойки. Садо молча повторно подошла и с каким-то недоумением посмотрела на парня. — Нам нужен футляр?.. — вопросительно вскинула бровь Микура. Ей сразу выдали на руки тот самый чёрный бархатный футляр. Она даже забыла о его существовании и удивилась. Футляр был увесистым, но держать его в руках было не так тяжело, по ощущениям он был с килограмм, не больше. Зародилась некая интрига. В такие моменты мимика и глаза переставали сохранять спокойствие и Дзюраку часто подмечала это. В какой-то степени её это умиляло и забавляло по-своему. Ей все чаще хотелось говорить, что Микура напоминает щеночка либо котёнка. Перчатки отчасти сливались с футляром, но это не мешало внимательно смотреть на него, пока руки протягивали его хозяйке. Глаза старались сохранять сталь и непоколебимость. И, когда Сатико наконец открыла его, достав нужную вещь, Микура тупо уставилась на неё. — И это то, что я должна была «вылизывать и обращаться с этим бережно»?..— осторожно спросила та. — Ты отнеслась к этому серьёзно? Я лишь пошутила, — пожала плечами Сатико, при этом проводя ногтями по деревянной вещице. — К тому же, он правда обошёлся мне не в копейку. Это был кий из эбена. Разумеется, Садо ничего не понимала в бильярде, особенно в материалах, из которых и делают эти «дорогие палочки». По её мнению это название больше всего подходило. Для неё это была просто длинная, дорогая на вид палочка тёмного цвета с акриловым покрытием. Качественное и натуральное дерево всегда дорогое, само собой, но зачем тратить такие деньги для того, чтобы один раз сыграть и спокойно положить обратно на полочку? Или Сатико увлекалась этим… Но почему Микура не знает? Надо будет поинтересоваться. — Можешь прогуляться, я пока сыграю со своей знакомой, — сказала Сатико, заметив незнакомку, приближающуюся к бильярдному столу. Слышать подобные «приказы» приходилось уж очень редко. Садисту всегда нравилось держать своё при себе. Не упускать из вида, демонстрировать – всё это уже привычно. И всё же, было ощущение, что прогуляться так далеко ей не дадут. Поэтому, коротко кивнув, она отправилась вдоль по залу. Людей было не так много, но все потихоньку подключались, вникали во всё. В голове проносились мысли, о которых не хотелось думать в такой шумной обстановке. Микура удалилась в другой конец зала с неосвещённым столиком. Там не было ни души. В самый раз. Свои чувства на данном мероприятие в целом трудно описать. Будто эти ненужные осколки превращались в крошку, а в каждой частице – что-то своё, человеческое. Какая-то эмоция. Из-за всего в голове возникал хаус и это бесило. Раздражало, что странная близость возникла со столь жестоким человеком и её даже нельзя было обсудить. Наверное. Спина облокотилась на край бильярдного стола, а веки немного прикрылись. Крайне не хотелось концентрироваться на полупьяных подростках и шумихе. Особенно на мучителе. Мерзость. Ещё она не понимала своё отношение ко всему, что сейчас происходило. Все вокруг играли, пили, даже смеялись, общались. Наверное, ей тоже хотелось сыграть. Только с кем – это проблема. Да и смысла особо нет. Не прошло и пяти минут, как тело вздрогнуло от знакомых грубых ругательств совершенно на другом языке. Её будто прошибло. Две знакомые фигуры приблизились совсем близко. Тот брат с сестрой. Кажется, у них по-прежнему было приподнятое настроение. — Малыш, я рада тебя видеть, — улыбнулась девушка во все тридцать два. Микура не могла пошевелиться. Она чувствовала себя жалкой. Тело совсем не слушалось, в сердце зарождался страх. Парень надвигался всё ближе, ухмыляясь. Когда расстояние между ними сократилось совсем, а отступать было некуда, пришлось упираться локтями на стол, чуть ли не ложась на него. — Ты ведь получила моё сообщение? — не унималась блондинка. Пока её брат крепко держал чужие запястья, прижимая их ко столу, не позволяя жертве удрать, она подошла сбоку. Грубо взяла Садо за подборок, направляя её голову в сторону, к себе. — Я могу закричать прямо сейчас, — огрызалась Микура, хмурясь. — Кричи. Только твоя милая вещица открыто говорит о статусе, — девушка взглянула на открытую шею, указывая на подвеску данным замечанием. — Кто так искусно издевается над тобой? — Это не имеет значения. Я смотрю, вы с братцем становитесь всё беднее, — старалась сохранять колкость Микура. — Я смотрю, ты становишься всё глупее, раз не возвращаешь долг так долго, — рыкнула девушка, грубо отталкивая чужую голову вниз. Хотелось позвать единственного человека, в котором Садо не сомневалась. Не сомневалась… Она поняла это только сейчас. Сомнений вправду не было, но что-то не позволяло сейчас закричать, позвать. Она терпела. Голубые глаза посмотрели на девушку исподлобья. В этот момент около губ возникло чувство чего-то мокрого. Кровь. Алая струйка шла из носа, переходя на уголки губ. — Что за чёрт? Я даже не ударила тебя! — воскликнула стерва, тут же хватая жертву за волосы и поднимая таким образом голову. Хоть в какой-то момент слабость иммунитета и организма пригодилась Микуре. — Я могу доказать обратное, как и камеры, — появился третий голос. Самый долгожданный в этот напряжённый момент. Хоть освещение около столика было тусклым, по камерам можно было отследить очертания происходящего. Все обвинения сразу легли бы на эту парочку. — С чего ради председателя комитета общественной морали беспокоит это подобие человека? — девушка сжала бордовые локоны у самых корней, доставляя боль. Её брат продолжал молчать, лишь повторно выругался на родном языке и крепче прижал хрупкие запястья. — Я просто не думала, что какие-то шавки будут тяфкать на мою спутницу, — твёрдо сказала Сатико, подойдя ближе. Обе пары серых глаз резко сощурились, но стерва продолжила заговаривать зубы: — Кому как ни тебе известно о регулярных издёвках над питомцами? Сатико промолчала с секунду, её раздражало, что даже после очевидного факта приходится что-то выяснять дальше. На публике, среди толпы, она могла быть похожей на дикого зверя, который отчаянно рычал на всех, если на его собственность покушались. Она не могла позволить подобную наглость. — Ты не поняла меня или мне нужно показать свои документы на этого человека? — не дождавшись ответа, Дзюраку взглянула на своего питомца. — Микура, идём. Стерва махнула парню рукой, он сразу отпустил запястья. Микура резко оттолкнула его, поднялась, придерживаясь за голову. Она сразу почувствовала как её слегка подхватили, а голова легла на чужую грудь. Опять. Счастью от того, как вовремя пришла хозяйка, не было предела, но вместе с этим не хотелось, чтобы та видела такую жалкую картину. Не хотелось быть беспомощной перед кем-то ещё, кроме Сатико. Особенно когда кто-то другой доставлял боль и унижения. — Что с носом? — подбородок уже аккуратно приподняли, когда обе отошли подальше в другой коридор. Микура не могла сопротивляться и смотрела в гранатовые глаза. Ей казалось, что сейчас она видит в них целый мир. — Слабые сосуды, эти двое не успели навредить мне. — Когда ты успела связаться с русскими... — с ноткой ворчания выпалила хозяйка. — Приведи себя в порядок, я пойду к седьмому залу, это в соседнем крыле. Мой дилер обязательно должен присутствовать там. Как бы не хотелось расходиться, всё же пришлось. Подводить нельзя. Нужно закончить как можно скорее. В уборной витал какой-то странный запах, но Садо особо не обратила внимания. Видеть свой потрёпанный вид в зеркале очень мерзко. Неприятное чувство продолжало разрастаться в груди. Ей было нестрашно показаться Сатико в каком либо виде, в этом плане они даже сблизились. Но на людях совсем иначе. Особенно обострялся страх подвести в какой-либо ситуации на виду у других. Микура нагло присела на чистую и сухую поверхность около одной из раковин, прислонившись спиной к большому вытянутому зеркалу. Пришлось положить сумочку рядом, достать из неё парочку ватных дисков, и с подступающими к глазам слезами вытирать красную жидкость. Перед тем как смочить один диск бархатную перчатку принципиально сняли, а после надели обратно. К каждой вещи, которую давала ей Дзюраку она относилась крайне трепетно. Это началось ещё очень давно. Прошло уже так много времени. Всю тишину прервали шорохи со стороны кабинок. Слёзы сразу застыли, так и не успев скатиться по щекам. — Блядство, — послышалась ругань, а после дверца одной из кабинок резко открылась. Оттуда буквально вывалилась девушка. На ней был костюм цвета кобальта, настолько тёмный, что издалека можно было спутать с чёрным. Пиджак будто сняли с мужского плеча и в целом образ незнакомки выбивался из требований мероприятия. Пуговицы пиджака застегнуты, но вырез был довольно большим, поэтому смотрелось слишком открыто. Тем не менее брюки аккуратно выглажены. — В этой академии никаких удовольствий, даже от вредного дерьма, — проворчала девушка, после чего достала из кармана брюк пачку сигарет, взяла одну штуку и придержала её зубами, продолжая дальше искать что-то в карманах. Точнее зажигалку. Когда незнакомка двинулась вперёд и уже собиралась поднести маленький огонёк, её остановил голос: — Твою лавочку быстро прикроют, — с каким-то непониманием и безразличием сказала Микура, взглянув на камеру наблюдения в углу. — Плевать, я заплачу, — резкий диалог заставил пока убрать зажигалку в сторону. — Я тебя где-то видела раньше, — подходит ближе, пошатываясь. — Мидари Икишима, — два (пока ещё целых) янтарных глаза с неким интересом оглядывали особу перед собой, особенно зацикливаясь на шее и подвеске. — Что ты тут забыла? — Микура Садо. Разбираюсь с проблемами, если незаметно, — демонстративно показывает несколько ватных дисков, пропитанных кровью. Икишима будто резко что-то вспомнила и даже ухмыльнулась. — Тобой заинтересовалась та ненормальная из студсовета, да? — в ответ кивок. — Ты терпишь этот грязный вкус и отношение к себе, — глаза внимательно смотрели на подвеску. — Мне отчасти нравится, — заключила Мидари, зажигая сигарету. — С проблемами в себе ты всё равно не разберёшься. — У тебя ненормальные взгляды на приятное, раз тебе нравится, — голубые глаза стали стеклянными и тупо переводили взгляд то на девушку, то на потолок. Во рту всё ещё был привкус железа из-за крови. — Как и у тебя. — На что ты намекаешь? — Микура не надеялась на какие-то душевные успокаивающие разговоры и даже не думала, что встретит здесь рандомного человека, знающего её. Как только незнакомка представилась, в голове всплыл диалог с Дзюраку, который происходил совсем недавно, около сорока минут назад. «Но у нас слишком разные предпочтения», — проносилось мельком. Что именно имела в виду Сатико, известно не было. — Если честно, я удивлена, что не вижу на тебе побоев, — Мидари пожала плечами и продолжала спокойно курить. Её сигареты не так сильно отдавали табаком, больше чем-то сладким. — Слухи расходятся быстро, всем давно известно, что за человек эта чокнутая. Садо находилась в полном непонимании и с этого момента перевела взгляд на свою собеседницу окончательно. — Если ты продолжаешь терпеть, тем более носить вот это, — указывает рукой на подвеску. — Ты тоже ненормальная. Нужно искать источники своего кайфа и разбираться в них, — демонстративно указывает на сигарету. — Ты указываешь на психические отклонения и предлагаешь мне погрязнуть в веществах, табаке или алкоголе просто потому, что находишь утешение в курении? — Микура нахмурилась, явно не понимая что от неё хотят. — Ты не догоняешь, — буркнула Икишима. — К тому же, я не люблю сигареты. — Издеваешься? — Нет. Это то, про что я тебе говорю. Нужно пробовать многое, чтобы познать себя, а не сидеть на заднице ровно. — Мой мазохизм настолько заметен? — внезапно вырвалось. — Лично для меня – да. Я сама в подобном русле, но немного не рядом с тобой. Сигареты и прочая шняга хоть как-то разбавляют мою скуку, академия не дарит мне нужных ощущений, — с какой-то печалью добавила та. — А вот у тебя есть столько возможностей, поэтому меня огорчает твоё бездействие, глупая. Микура задумалась. Отчасти эта сумасшедшая права. Взгляд даже как-то поник. Ей будто указал на истину совершенно незнакомый человек, на которую сама она отказывалась смотреть и старалась убежать. Старалась оттолкнуть всё то, к чему пришла, и что теперь с ней стало. — Возьми, — Мидари достала ещё одну сигарету и с равнодушием протянула её собеседнице. — Я не курю. — Мне плевать, даже на тебя плевать. Мне просто понравилась твоя компания и молчание. Пришлось взять. Новая знакомая казалась такой странной, особенной, будто выделялась. Даже на этом мероприятии вычислить питомцев было очень легко, к тому же для них выделялись отдельные залы, якобы давали больше возможностей. Бред да и только. И всё же прозрачные камушки на шее так истошно кричали о статусе владельца. Так противно. Икишима быстро зажгла сигарету об свою, но не прошло больше двадцати секунд и она потушила свой окурок, после выкинув. Из-за горечи во рту ей пришлось сплюнуть в раковину, морщась. — Бывай, глупая, — напоследок сказала Мидари, засунув руки в карманы. Она пошатнулась ещё пару раз и вышла из уборной. Никотин разливался по лёгким струёй яда, во рту возникал неприятный вкус, а веки невольно прикрывались, позволяя телу полностью становится ватным, неподвижным. Пугало, что удалось даже понять посыл сказанного. Дзюраку с самого начала показывала своё, многие знали слухи об её садистической натуре. Но Икишима будто вправду говорила о том, о чём знает и понимает. Желания поговорить с ней ещё раз вроде как не возникло, просто было странно слышать, что кто-то незнакомый может понять весь этот бардак в голове. Было спокойно и пусто. И тихо. Весь шум и голоса оставались за дверью. До определённого момента. Прошло буквально пару секунд и всё спокойствие резко растворилось в очередном клубе дыма. Тревога нарастала. Только что вошедшая в уборную Сатико остановилась и отчасти хмуро посмотрела на своего питомца. — Долго искать не пришлось, я полагаю, — нарушила тишину хозяйка. Девушки успели пересечься чуть ли не в дверном проходе. Когда обе прошли мимо друг друга, на лице Икишимы мелькнула ухмылка. Она знала, кто проходит мимо. — Мне очень жаль, — начала Микура, но звучала она крайне неуверенно и подавленно. На глазах вновь начали наворачиваться слёзы. — Задам один вопрос. Откуда? — подходит вплотную. Её действия невозможно было предугадать. Садо сразу почувствовала запах алкоголя, поэтому она не знала что сейчас творится в чужой голове. Насколько та зла, что сейчас будет и насколько плохо всё обернётся. Неизвестность пугала, в животе появились те самые бабочки, возникающие из-за стресса. — Незнакомка дала мне, — на одном дыхании начала Садо, будто старалась спасти своё положение. Ей казалось, что она падает в огромный обрыв, внизу её ждут твёрдые камни. Она опустится, потеряет всё что они успели выстроить. Все стены, возведённые благодаря пониманию, замки надежд, поля с цветами, которые несли в своих цветах яркие мечты. Всё это меркло в миг. Пейзажи сказки превращались в сплошную пустошь. — Ясно, — ответила Дзюраку, уже разворачиваясь и собираясь уходить, но вдруг почувствовала слабую хватку на кисти своей руки. — Прошу, — дрожащий голос продолжал свои попытки. Впервые она позволила себе такую дерзость. Но ей хотелось остановить, продолжить и не отпускать. — Дай мне шанс, я готова извиняться стоя на коленях. Я не хочу подводить тебя, — кончик носа стал краснеть, а по щеке побежала первая слеза. — Умоляю, — скрепя сердце наконец заключила девочка. Сатико смотрела в голубые глаза. Оба взгляда были туманными, непонятными. Но один из них наполнен надеждой, сожалением и чем-то непонятным. Кажется, даже любовью. Другой наполнен решимостью, интересом и привязанностью. — Будь для меня умницей хотя бы сейчас, — Сатико поменялась в интонации. Она слегка опустилась, отодвинула подол платья, оставляя на внутренней стороне бедра питомца влажное прикосновение своих губ, а после выпрямилась. Садо занервничала ещё сильнее, кончики ушей стали краснеть. Она не знала что будет дальше, но было огромное желание выразить этому человеку все свои чувства и искренние извинения. — Ты сплошное разочарование, даже сейчас выглядишь слабой и беспомощной, — продолжил садист, незаметно забирая из рук сигарету. Казалось чем-то нереальным. Микура никогда не могла привыкнуть к внезапным скачкам, обычно после малейшего проявления нежности следовало наказание, но оно всё ещё не наступало?.. Дзюраку сделала глубокую затяжку, после чего выдохнула совсем маленькое облако дыма в лицо своего питомца и с раздражением добавила: — Слишком приторно, в следующий раз возьми что-нибудь ягодное, а не ванильное. Казалось отчитывание будет длиться вечность. Но оно длилось с чрезмерной и странной тактильностью. С такой неизвестной. Будто Садо находилась в полной тьме и шла вперёд наощупь, не понимая что происходит. — Теперь потерпи, — более спокойно добавила Сатико и положила свободную руку на тонкую талию. Девушка хотела возразить, воскликнуть, но не успела. Хозяйка прижала её ближе к себе, после чего в голове всё пошло кругом. В момент поцелуя Микура чувствовала грубость, сама она податливо отвечала. Было плохо, но в тоже время легко и горько. Противный привкус табака во рту перебивал ванильный на губах. Всё происходило томно, в один момент Сатико приостановилась. Пальцы сжали талию, вторая рука с догорающей сигаретой направилась ближе к бедру. По телу резко прошлась жгучая боль, Микура застыла в немом вскрике, приоткрыв рот, её дыхание на миг затаилось. Сигарету тушили о внутреннюю сторону бедра, на месте, где ещё секунды назад оставили нежный поцелуй. Если такова плата за ошибки, она вытерпит. Зрачки гранатовых глаз в удовольствии расширились, наблюдая за реакцией. Сатико продолжила медленно целовать, перемещая руки на ягодицы, ближе к бёдрам, поглаживая. Так она хвалила. Сначала заставляла лить слёзы, а потом льнуть к ней, желая получить ласку. Стеклянные глаза продолжали становиться ещё более влажными, а щёки пунцовыми. Несчастная девочка дрожала в руках умелого мучителя, возжелав его всего. Привязанность к этому человеку отдавалась колкостью в сердце и вечной нестабильностью эмоционального состояния. Но нужно терпеть. Ведь так? Зубы случайно прикусывают мягкие губы до крови, бережно зализывая ранки. Нужно терпеть. Бархатная ткань перчаток всё это время едва оглаживает острые скулы. Окурок давно упал на кафель, потухая. Остатки боли постепенно утихали и становились не такими значимыми и существенными на фоне всех чувств. Дыхание стало рваным. Когда Дзюраку отстранилась, голубые глаза забегали от безысходности. Словно это было начало конца или счастливое начало нового. Новый этап. Юное сердце уже ничего не понимало. Не понимало, что заставляет его трепетать в предвкушении. Хозяйка опалила бледную шею, постепенно покрывая её поцелуями. Между ними возникла непонятная страсть, в которой Микура хотела раствориться навсегда. — Мне ни чуть не жаль, — на ухо шепчет Сатико и горячо выдыхает. Когда хватка слабеет и обе переводят дыхание, Дзюраку позволяет питомцу оставить на уголке её губ мимолётный поцелуй. Никогда они не были так близки друг к другу. Микура чувствовала как тело окончательно сковывают невидимые цепи. Как она позволяет ей властвовать над собой уже полностью. — Нужно идти, игра состоится через несколько минут, — серьёзным тоном заявила хозяйка. Садо не знала насколько благополучно всё пройдёт из-за чужого пьяного состояния, но отступать некуда. Она покорно кивает, сглатывая солёные слёзы. Даже после такого они куда-то спешат.

***

Прошло около месяца. Микура успешно справилась со своей работой, но она всё ещё не могла расслабиться. Поначалу игра в седьмом зале, на которую они по итогу всё же пошли, проходила хорошо. Но Дзюраку внезапно решила пойти ва-банк, заставляя питомца изрядно понервничать. Благо всё обошлось. Микура в целом не понимала, зачем нужно было всё это. Весь тот вечер она наблюдала – карточные игры щёлкают как орешки и без её помощи. Может, садисту было необходимо её присутствие? Один раз они даже повторно обсудили тему бильярда. Дзюраку рассказывала, что по сути это отличный способ заработка на питомцах, но как быстро прогорит вся эта идея по-прежнему известно не было. Родители школьников были не против, наоборот, им довольно понравилась задумка. Бильярд развивал мышление, различные стратегии, поэтому решение организовать его всё-таки было принято. О той неприятной парочке тоже рассказывалось не так много, как хотелось бы. Садо отмахивалась от более подробных разъяснений. Сказала, мол, их личное дело с ней, поэтому студсовет ничего ей не предъявляет. Сатико со свойственной для неё колкостью даже предложила свою помощь в оплате, но на её предложение так и не дали точного ответа. Сказали, что подумают. Недели молчания пролетали быстро, но когда мысли начинали пожирать вновь, время замедляло свой ход. Они так и не поговорили. В тот момент она чувствовала себя маленькой девочкой. Эта самая девочка всё ещё не могла понять всего до конца. Она поняла, что чувствовала тогда приятное обнажение души, но с другой стороны это похоже на унижение и полное уничтожение себя, своей воли. Своей жизни. Будто всё время на холсте рисовали красками, и спустя столько месяцев добавили последний штрих. Финальный. Мидари права. Даже сейчас приходилось невольно задумываться над её словами и переваривать по новой. Даже забываясь с помощью разного дерьма, нужно помнить, что тебе действительно нравится. Даже если обществу мерзко от этого. Садо поменялась. Нужно было давно принять данный факт. Её поменяли, раскрыли то, что раньше таилось в пучинах. Стоит смириться со своей сущностью и жить дальше, раскрывая новые "прелести". С момента приезда в дом Микура больше любила находиться там, в тепле и уюте. Она редко выходила на участок, особенно к беседке, около которой всегда был гладкий зелёный газон и разнообразие цветов. Маленький сад выглядел свежо и ярко. Можно было лишь смотреть и мечтать, чтобы её сад зацвёл вновь также. Чтобы сухие лепестки не осыпались и им подарили новую жизнь. Увы, этого не будет. Позднюю вечернюю тишину разбавляли тихие сонаты сверчков и жёлтые тусклые огни фонариков, расположенных вдоль газона. Провода наушников опять малость запутались и свисали. Только один наушник доносил до ушей очередной случайный плейлист. Второй болтался без дела. Не хотелось погружаться полностью в музыку. Отчасти хотелось какого-то уединения с этим местом. Наверное, уже даже родным местом. — Ты не пришла на завтрак, — слева послышался знакомый голос. Сатико держала в руках два наполненных бокала и строго смотрела на питомца, облокачиваясь на столб беседки. — Проигнорировала моё приглашение на обед, на ужин, — поджимает губы и нервно вздыхает, стараясь контролировать агрессию и недовольство. — И даже не отвечаешь на мои сообщения. Глаза по привычке потупились куда-то вниз, голова, поникши, опустилась. Кончик кеда задевал короткие травинки – она виновато пыталась как-то скрасить неловкость. — Подойди, — невозмутимо приказала хозяйка, успокаиваясь и не переходя на эмоции. Телефон с наушниками сразу откладывают, музыка исчезает и теперь есть лишь разговоры. Микура подходит близко, поднимает голову и растерянно смотрит, добавляя: — Простите, Дзюраку-сама. — Выпей со мной, — попросила Дзюраку, протягивая бокал. После ночного инцидента Микура стала по-другому смотреть на пристрастия садиста к алкоголю. Но ей всё равно это не нравилось. Сейчас отказать она не могла, тем более впервые услышала от этого человека такую просьбу. Хрустальный бокал наполнен очередным красным вином. Послевкусие сладкое. — Испанское, полусладкое, — подмечает Сатико, пока обе смотрят на плывущие по тёмному небу облака. — Одно из любимых. — Мне нравится, — уголки губ даже расплылись в подобие лёгкой улыбки. Ей крайне не нравились задатки на алкоголизм в раннем возрасте, но если Сатико необходимо делиться своим, и если для неё всё происходящее сейчас – близость, то пусть будет так. Часто они могли разговаривать о чём-то и проявлять свои чувства только через поступки, действия. К сожалению, это играло на руку не во всех ситуациях. — Как прошёл отчёт? — осторожно спросила Микура, подходя к теме мероприятия, но игнорируя самый главный и терзающий её вопрос. — Нормально, — сухо ответила хозяйка, делая глоток вина. Для Сатико тот поцелуй означал выражение собственных чувств, и он не должен был вызывать дальнейших вопросов. Хотя, в глубине души ей самой хотелось поговорить, но ни одна из них не могла переступить этот порог. Тогда впервые за долгое время она хотела выразить не свою власть и подчинение. В основном выражалась привязанность, обида, возможно, сожаление о каких-то вещах. Но сожалеть и просить прощения за свою садистическую натуру она не могла. Уже поздно. Микура бы сама не смогла простить её за всё, ей оставалось сглатывать все огорчения, терпеть и с радостью принимать малейшую ласку. Когда они успели привязаться друг к другу? — Кстати, я собираюсь взять новую кобылу другой масти, — поделилась внезапной мыслью Дзюраку. — Думаю, мне нужно твоё мнение, — привычно кладёт руку на бордовую макушку, аккуратно путается в прядках. — Хорошо, я буду рада, — за долгое время на лице появляется искренняя улыбка. Алые глаза вдруг полностью сконцентрировались на питомце и прищурились. — За всё время твои волосы достаточно отрасли. Не хочешь попробовать сделать хвостики? — её редко волновало подобное, но сейчас она увидела какую-то недостающую деталь. — Попробую, — кратко ответил питомец и прижался ближе к хозяйке. Сатико придётся постоять так некоторое время, не понимая как правильно проявить свою заботу. Но она не позволит Микуре отстраниться. Может, этим двоим не так сильно нужны разговоры, либо они поговорят об этом позже. Когда-нибудь, когда придёт время. Они с непонятным для многих трепетом смотрели друг на друга. Кровавые глаза хоть когда-то выражали не только усталость, но и умиротворение с нежностью. Своеобразную нежность, разумеется.       "Then somethin' changed her mind       Her kisses told me       I had no lovin' arms to hold me" Доиграла мелодия в наушниках и плейлист встал на паузу. Она зажглась быстро, как спичка, и также быстро погасла, упиваясь пеплом надежд. И всё же теперь она готова стоять перед этим человеком на коленях.