Стерильные чувства

— Закрой окно, — стуча зубами и глубже зарываясь в одеяло говорила Габриэлла. — Тут душно и пыльно. Я не буду этого делать, — парировала ей Ида, переворачивая подушку на другую сторону, что было прохладнее. — То, что ты привыкла к холодным условиям у себя дома не значит, что другие должны под тебя подстраиваться. Габри встала с кровати и, подойдя к ветхому окну, закрыла его. — А-а-а, то есть ты под меня подстроиться не можешь, но я под тебя должна? — вслед поднялась и Идалин, взялась за ручку окна. — С тобой ничего не случится. А я могу заболеть. Эта ночная недомолвка и стала причиной, по которой утром за завтраком эти двое выглядели как две панды: опухшие и с черными кругами под глазами. Однако, в отличие от панд, девушки выглядели скорее удручающее, нежели умиляюще. — Альма, садитесь, — из Вина получилась отличная сиделка. Когда как другие вчерашним вечером по приезду в дом старушки (после короткого с ней знакомства) побежали смотреть комнаты, он один остался пообщаться с бабулькой чуть подольше. И Вин уже официально был любимчиком. — Какой ты хороший мальчик, — приговаривала слепая, щипая мальчика за щёку. — Я тоже хороший мальчик. Приготовил завтрак, — Пьер положил перед Идой тарелку, стараясь не отставать. — Не люблю яичницу, — поморщилась та, но в ответ от Пьера получила только сердитый взгляд. Пришлось есть. В школе, когда они там проводили свои последние дни, кормили точно так же. Яичница уже успела осточертеть. Школа… Мысли, которые Ида тщательно игнорировала последние два дня закрались в голову неожиданно. Профессор, Мисс Хаген, те, с кем они учились. Если бы не ссора с ребятами, то она бы и сама уже была смесью человеческого праха и пепла дирижабля. Она далеко от дома, живёт с чужими людьми, нанялась работать бог пойми кем, в городе беспорядки и она не может вернуться домой- огромный камень начал давить на шею, а аппетит резко пропал. Идалин отодвинула тарелку и вскочила из-за стола. — Неужто настолько ненавидишь яичницу? — Какая вредная девчонка, — сделала вывод Альма, чавкая и запивая яичницу чаем. Забежав на верхний этаж, прихватив сумку и хлопнув дверью Ида покинула дом. Как они могут быть такими спокойными? Быть собранным в такое время важно, но не веселиться же! Эти и другие вопросы преследовали Идалин до тех пор, пока она не дошла до больницы.

***

— Ты рано. Остальные где? — одна из медсестёр тоже пришла раньше положенного. — Завтракают. Если смена ещё не началась, можно я в буфет быстро сгоняю? — Я тебе не начальник. Делай что хочешь, девчуля. Пошли, вместе позавтракаем, — медсестра закинула руку на плечо девушки… — И каждый долбаный день яичница, понимаешь?! — подросток уже переходила на крик, а рот её был набит пирожком с капустой. — Тише-тише, — покуривая сигарету улыбалась медсестра, — Ситуация реально дерьмовая, но яичница явно меньшая из зол. Я бы на твоём месте радовалась, что с друзьями. — Кэндис, верно? Они мне не друзья. Так уж получилось, что мы в тот день выжили все вместе, — девочка выплёскивала эмоции тем, что ела всё больше и больше — Давай о чём — нибудь другом? — Кэндис потушила сигарету, — Видела пациента из 88-й? Такой душка. Весь подкачанный, и улыбка у него милая. Кажется, это советник. Очнулся вчера после вашего ухода. Но ничего не понимает. — Меня не интересуют тридцатилетние мужчины, — Ида нахмурилась. — А женщины? Есть красивая советница Медарда. Только вот у неё состояние ма-а-а-ксимально нестабильное. Такое количество травм, но лицо не задето, — Кэндис захихикала. Идалин нахмурилась ещё сильнее. — Что? Девушки тоже мимо? Или всё дело в возрасте? Ида потихоньку начала понимать, что стала жертвой болтливой сплетницы с неприятным характером. Однако и такого собеседника ей сейчас было достаточно.

***

Если у Пьера и Вина и была общая неприязнь, так это неприязнь к замкнутым пространствам. Именно поэтому возможность погулять с пациентами по саду больницы была для них возможностью скорее развеять себя, а не пациентов. — Смотрите, дедуль, ваша подружка тоже вышла погулять, — блондин толкал инвалидное кресло. — Ой, пошёл ты, сосунок. Моя подружка умерла лет 30 назад, — однако дед был не так прост. — Если ты продолжишь его подкалывать, твоя самооценка будет зарыта рядышком с ядром земли. В принципе, я не против, так что можешь продолжать, — Пьер шёл рядом с другим мужчиной, переодически помогая ему, если в том появлялась нужда. Но после того, как Вин замахнулся, чтобы со всей силы ударить Пьера по ягодицам, помощь бы потребовалась ему. Только хлопка не состоялось. Парней отвлекла грозного вида женщина. — Мэм, простите, но вам сюда нельзя. Здесь только персонал и работники. Если вы на приём, то вам через главный вход, — начал Вин, преграждая дорогу темнокожей женщине, что была на несколько голов выше него. Одного лёгкого движения её руки хватило, чтобы Вин упал. Пьер моментально подбежал к другу, помогая тому встать. Темнокожая женщина даже не взглянула на того, кого сбила с ног, лишь пошла в здание ещё более агрессивно. Никто почему-то не смел её задерживать. — Это Амбесса Медарда, — шепнула девушка в халате, что сидела в нескольких метрах на скамейке рядом с пациентом. — Важная, очень важная шишка из Ноксуса. Она тоже была в здании в день взрыва, но не сильно пострадала. Однако её дочь лечится в нашей больнице и довольно долгое время не приходит в сознание. Поэтому она почти каждый день её навещает. Вин, вставая, глянул вслед Амбессе. — Да знаю я кто она, я в Ноксусе жил, — подросток окончательно поднялся и принялся оттряхивать одежду. Настроение было безоговорочно испорчено. — Не повезло вашей подруге. Она сейчас должна была менять советнице одежду. — Габри? — испугался Вин. — Которую вы имеете в виду? — уточнил Пьер. — А что она может сделать? — заговорил мужчина рядом с медсестрой. Ещё вчера он еле вставал с кровати, а уже сегодня мог самостоятельно ходить. — Кто его знает…- с тревогой в голосе вздохнула девушка.

***

Идалин складывала старую одежду женщины в корзину, напевая под нос что-то невнятное. — Дорогая, будь так добра, не пой. У меня голова болит. — Хорошо, извините леди Кирамман, — Ида положила корзинку рядом с дверью, а сама с ведром и тряпкой подошла к окну. Пока она вытирала пыль, в палату успели войти люди. Они были в сопровождении одного из врачей, поэтому Лундгрен не стала ничего говорить. Она только про себя приметила, что зашедшая девушка это кто-то вроде шерифа, а мужчина с ней- скорее всего родственник. — Мама, как ты? — Кейтлин, подойдя к советнице, потянулась обнимать ту так, чтобы ненароком не сделать больно. Семейные разговоры Ида предпочитала не слушать. Подросток просто хотела побыстрее закончить уборку. До каких-то пор Кирамманы на неё не обращали внимания, разговаривая о своём, пока… — Боже, ты одна из студентов той школы, — сказал мужчина с седеющей синей бородой, когда Ида собралась выйти. Не зная что сказать Идалин сжимала тряпку всё сильнее и сильнее. — Да, точно. Я тебя в тот день видела. Как руки, заживают? — Кейт показала глазами на повязки на руках Иды. — Что же я наделал, — мужчина взялся за голову, — Если бы не я, те дети и взрослые… — Чёрт, папа…- девушка положила руку на спину отца. — Это с ним уже какое-то время. Каждый день про это думает. Идалин отложила тряпку и сделала несколько шагов вперёд, после чего взяла лорда Кираммана за руку. Это было максимально неловко, но ей пришлось это сделать, чтобы скорее покинуть общество этих людей. — Это не ваша вина. Всё, что вы хотели- это помочь. За взрывы ответственны другие люди, преступники, — заверяла она, садясь на колени, чтобы увидеть глаза мужчины, ведь тот опустил голову. — Столько детей не приедут домой… Столько детей…

***

После этой встречи Иде стало ещё хуже. Утренние опасения опять заставляли уши краснеть, а ноги дрожать. Она никогда не вернётся домой. Обстановка в городе всё хуже и хуже. Транспортные пути закрыли, а выезд и въезд в город запрещён. Она никогда не увидит мать и сестру, а её учёба окажется бесполезной! — Эй, новенькая, — из потока жалости к самой себе вывела женская рука, лёгшая на плечо, — Мне нужно быстро бежать, рук не хватает. Отведи Виктора в палату. Не успела Идалин опомниться, как уже стояла с пациентом и смотрела вслед убегающей медсестре. — Это же вы, — попыталась улыбнуться девушка, моментально возвращаясь в реальность. — Вы выглядите намного лучше, чем вчера. И уже можете ходить? Виктор кивнул. С ним был штатив с капельницей, который он катил с собой. — Вы быстро поправляетесь. Вот уже, гуляете… Мужчина был немногословен. Но пока они шли в палату он удосужился сказать пару слов своим примечательным акцентом. А Ида не могла оторваться от разглядывания молодого человека. Да, именно под это описание он мог подойти спустя всего сутки. Не то, чтобы Ида была зациклена на внешности пациента (хотя этого исключать тоже не следует), скорее она удивлялась тому, как человеческий организм может так быстро исцеляться. Это напомнило ей о вчерашней воровке, у которой раны не гноились, а кровь легко можно было остановить.

***

— Я-я-я н-не знаю! — прижимаясь к стене повторяла Габри, пока Амбесса молча смотрела на неё как на то, от чего сейчас же надо избавиться, как от таракана. — Я меняла ей одежду. Очень аккуратно. Но тут приборы начали сходить с ума и она перестала дышать, и-и-и. Габриэлла была готова срастись со стеной, пока боролась с истерикой и первобытным страхом. О жестокости женщины перед ней ходило столько слухов, сколько не ходило о любом монстре из сказок. Забежавший в палату персонал оперативно вывел девушку из неё, спасая от свёртывания шеи и возможного истерического припадка. — Этот ребёнок не виноват. Госпожа Медарда была задета больше всех. У нее оторвало ногу, она потеряла много крови и её состояние с каждым днём ухудшалось. Мы никак не могли её спасти, — оправдывался доктор за закрытыми дверями. Спустя какое-то время у него получилось преобразовать злость матери, потерявшей ребёнка, в тоску, и при этом не потерять пару зубов. — Я заберу её на родину…

***

— Это было ожидаемо. Компания, несмотря на все свои разногласия, нашла на третьем этаже больницы себе каморку. Только свою собственную. Здесь и ненужные матрасы, чтобы посидеть или по желанию поспать, и большие окна, и стол. А самый главный плюс- никто сюда не суётся. — Ты про её смерть? Ага. Было грустно смотреть на неё. Наверняка ей было больно всё это время лежать на койке. — Только не понимаю почему её мать решила, что за это надо винить Габри? — Ида сидела на матрасе под подкононником. Так на неё не падал и не ослеплял яркий свет садящегося солнца. — Потому что некоторым людям всегда нужно искать виноватых, — ответил на её вопрос Пьер. Он менял повязки на шее и ноге Вина. — Не дёргайся. Ожоги заживают, кстати. — Я даже знаю таких некоторых, — Идалин взяла сумку и встала с матраса. — Я домой. — Ты знаешь как? Это далеко. Пешком туда одна собралась? — Да, мне доводилось туда ходить пешком, — о том, что она за огромные деньги вытаскивала из трупов органы Идалин решила умолчать.

***

Темнело в последние дни рано. Чтобы понять это, Иде пришлось сходить несколько километров до края города пешком. Ей было непременно страшно, но нужно было держать себя в руках. А ещё держать в руках шприц, чтобы всадить его в глаз кому-нибудь, кто решит напасть. Переходя из одного мрачного переулка в другой Ида успела раз десять пожалеть, что решила пойти одна и вести себя гордая одиночка. — Извиняюсь, но мне не жаль. Атаку по спины Ида уж никак не ожидала. Пистолет ощущался на позвоночнике острым лезвием. Двигаешься- будет хуже. Жизнь в Пилтовере сделала её слишком мягкой. Девушка со всей накопившейся за день злобой укусила руку, которой ей пытались закрыть рот. — Чёрт, почему люди не понимают шутки??! Вместо высокого жирного и внешне не привлекательного мужчины, которого Ида успела себе представить, за её спиной стояла «Джун».