Стерильные чувства

Ида не любила духоту и темноту. Не любила большинство людей, а особенно тех, что живут по принципу «Вор не тот, кто крадёт, а тот, кого поймали». Какое совпадение, что именно по району, где живут такие люди, ей пришлось возвращаться домой. Ида не любит преступников, не любит быть в опасности, не любит когда приставляют пистолет к её спине и многозначительно молчат. Всё это она пыталась донести до Джудин, которая была слишком занята своей укушенной рукой. Ида укусила достаточно, чтобы осталась пульсирующая боль, а вместе с ней и красные, глубокие отметины зубов. — Мне, конечно, жаль, но я чуть сознание от страха не потеряла! — Идалин сделала несколько шагов вперёд, чтобы оценить нанесённый собою вред. — Лучше бы сознание потеряла. Моя рука была бы цела, — девушка сделалась якобы травмированной и показала ладонь, чтобы младшая могла лучше рассмотреть укус. — Ты собака что-ли? Лундгрен секунду-другую поглядела на травму и в тот же момент решила сменить тему. — Ты зачем за мной ходишь? — Я не хожу за тобой, — она сделала особый акцент на последнем слове, — Я хожу за кое-кем другим… Другими. А они, так получилось, ходят за тобой. Девушка в плаще закинула руку на плечо Идалин, заставляя ту наклониться. Она говорила шёпотом. Всё происходящее казалось несуразным бредом сумасшедшего. — Ну и на кой ляс я им сдалась? — Ида тоже перешла на шёпот. Джуди этот вопрос рассмешил. — Сама рассуди: дорого-богато одетая девочка, совсем одна, с сумкой наперевес, идёт по малолюдной улице. Столько сюжетов можно провернуть: ограбить, изнасиловать, убить, продать органы, сделать суп. И всё это не «или-или», а «и-и»! — объяснение сопровождалось активной жестикуляцией и смешками. Ида не могла уследить за потоком информации от Джуди. Не потому, что она говорила что-то сложное, а потому, как она это говорила: быстро и совсем уж весёлой интонацией для описание подобных вещей. Так и не услышав от Иды ничего, даже простого «ясно», Джудин взяла ту за руку и отвела в сторону. Ида всё ещё ничего не говорила. Она бы так и молчала, если бы собеседница не сказала ей молчать и очень медленно идти дальше. — Доверься мне, — подмигнула старшая. — Ты меня пугаешь… Ладно, почему бы и нет? — Идалин пыталась казаться расслабленной. На деле ей было страшно, что Джудин захочет её пристрелить, если она не послушается. Около двух минут Идалин просто шла. Джун куда-то пропала. Младшая надеялась, что больше они не пересекутся и бредни девушки в капюшоне и маске окажутся… бреднями. Наивность Иды ей нисколько не помогла, когда её, решившую что теперь она в безопасности, остановило несколько мужчин. Нет, отнюдь не наивность. Ей помогла Джуди. Джуди и её импульсивность. Не успела Идалин дочитать первую молитву, как в одного мужчину полетел немалых размеров булыжник, второй был сильным ударом ноги откинуть в сторону, а другого моргиналка уже добивала на земле. — Прошу, хватит! — корчась от боли и прикрывая лицо просил мужчина средних лет. — Да подожди ты, дядя. Я же не закончила, — обыденно отвечала ему девушка, сняв с предохранителя пистолет и стреляя. Однако, почему-то мужчина под ней был жив, а рука высоко поднята вверх. В недоумении Джу… Джинкс оглянулась по сторонам. — Прекрати, мать твою! — Ида держала руку девушки. Видимо, она её и подняла, а теперь не даёт опустить. — Серьёзно? Они хотели сделать с тобой что-то страшное, а ты играешь перед ними в благодетеля? — Мы не можем знать точно что они хотели. Ты погляди на него, — Ида отпустила чужую руку, а затем показала на мужчину, — Низкорослый, тощий, в лохмотьях. Вдруг он ворует только за тем, чтобы семью прокормить? В этом ебаном городе не так уж и просто работу найти. Пара пурпурных глаз безжизненно сверлили Иду. А потом Джинкс поднялась с мужчины и подошла к мешку, который сжимал в руках его компаньон. — В общем-то, они мне не нужны. Я за этим, — она силой вырвала мешок и посыпала всё содержимое на землю. Ничего примечательного: деньги, кошельки, серебряная посуда. Из всего разнообразия вещей Джинкс взяла ярко разрисованные пепельницу и кружку- самые обычные и, наверное, дешёвые вещи из всех, что она высыпала. — Так я была уловкой, чтобы их заманить? — Ида зачесала выбивающиеся из хвостика волосы назад. — Надо было изначально догадаться. — Мне действительно казалось, что они чуть опаснее. Знай я что они такие немощные, разобралась бы и так.

***

— Я же ничего не забыла? Джинкс со всеми возможными для неё трепетом и осторожностью положила кружку и пепельницу на самодельную полку. Теперь пещера в её глазах выглядела завершенным механизмом. Нечего добавить. Джинкс нашла провода на потолке, поглядела, починила за пару часов и смогла провести в пещеру электричество. " Видимо провода были нужны Доку для содержания этих своих мутантов и мерцания» — рассудила Джинкс сегодня утром, закрутив лампочку. Сейчас, ночью, лампочка прекрасно работала, вокруг неё летали мотыльки и прочие мошки. Помимо света у Джинкс теперь была и вода. Не та, грязная, которую она пила в отчаянии во время приступов мигрени. Нет, ни в коем случае. Она соорудила крупных размеров фильтр для воды. Спать на полу тоже больше не приходилось. В день, когда девчонка из больницы дала ей аптечку и ушла, Джинкс не могла не воспользоваться возможностью украсть парочку матрасов, на которых она сидела, пока та самая девочка обрабатывала её раны.        Шприц?— подсказал внутренний голос. Он не был похож ни на голос Майло, ни Клаггора, ни Вай или Вандера. Последних Джинкс слышала очень редко. А первые двое никогда не были полезны ей. Но этот новый голос давал Джинкс советы. Он был одновременно похож и не похож на её собственный. Когда другие голоса посреди ночи нашёптывали ей ужасные омерзительные вещи, этот голос помогал уснуть. Он любил механику, говорил логичные вещи. Именно по его совету Джинкс не стала убивать тех людей, у которых забрала вещи Силко.  — Нет, ты что? Зачем мне тот старый шприц? В нём нет ничего особенного… Зато я забрала ещё и радио. Не знаю чьим оно было, но я смогу его починить.       Оно сломано, сможешь починить? — голос был тихий и высокий. Джинкс нравилось его слушать. —Открывай аккуратно. А теперь найди откуда второй синий провод от транса вывалился. Потом надо припаять его на место.   — Тут жёлтый от антенны откручен,- Джинкс с ним не спорила, даже когда он говорил очевидные вещи. Их диалог мог продолжаться долго. Починка радио была закончена и радовались они этому вместе, но когда Джинкс настроила станцию, пела она одна. — Every little movement, — чуть ли не мурлыкала Джинкс вслед за песней. — Every little thing you do…Is it sleight of hand that commands my heart to love you?..       — Что на ужин? Довольная Джинкс взяла радио и положила его на стол — тоже самодельный — и села напротив на стул. На ужин сегодня стакан сока, хлеб и джем. Откуда это всё? Украдено, конечно же.       —Приятного аппетита, — дружелюбно пожелал голос.

***

— Спасибо, тебе тоже, — Габри приступила к спагетти. И не только она. — Ну бабусь, вы чего? Вот же вилка, — Вин подал Альме столовый прибор, который та никак не могла самостоятельно нащупать. Самым последним за стол сел Пьер. Кого-то на хватало. Иды. Она появилась в середине ужина: открыла дверь с пинка, а когда увидела своих сожителей уже на месте, удивлённо раскрыла рот. — Нас подвёз Стив. Так совпало, что его смена заканчивается почти в то же время, что и наша, поэтому он будет теперь нас возить. Плюс он живёт недалеко, — Пьер ответил до того, как Идалин успела спросить. — Сядь поешь. — Даже для того, кто шёл пешком, ты долго пропадала, — Вину не нравилась Ида. Иде не нравился Вин. Но он выдвинул ей стул, чтобы та могла сесть. Это произошло по инерции. Точно так же по инерции Идалин сказала «спасибо», садясь. — Меня гопанули. — Украли что-то? — Нет, меня же потом «спасли». Ида собиралась взять вилку, но передумала. Сначала нужно помыть руки. — Это был высокий таинственный красавчик? — никто не ожидал от бабульки Альмы такого вопроса. — Нет, Альма. Это была девушка на один-два см ниже меня и она скрывала лицо, — помыв ручки Идалин вернулась ща стол. Спагетти ей показалось лучшим, что она ела за эти несколько дней. — Неужто такая страшненькая, раз скрывала лицо? Ида решила не комментировать. Вместо этого она спросила у всех присутствующих о том, что её действительно интересует. Это был действительно важный вопрос, касающийся всех присутствующих, кроме Альмы. — Кто сегодня будет мыть посуду? — Пока ты от нас бегала, мы решили разделить обязанности. Сегодня посуду моет Габри, завтра я, потом ты, а последний Пьер, — собирая тарелки, чтобы заранее помочь Габриэлле, объяснял Вин. — Полы моем во всех комнатах раз в 3 дня и делают это все. Мыться Альме помогаете вы с Габри. Готовка на всех. Стирка белья на мне и Винсенте, — добавил Пьер. — Винсенте? — недоумённо переспросила Идалин. — Ну да. Это его полное имя. — Я-то думала… Моё полное имя Идалин, — ей стало неловко. — Мы знаем. — А что насчёт работы? Как мы будем успевать и работать, и следить за домом, и помогать Альме? — нужно срочно менять тему — По очереди будем оставаться дома. Не на весь день, конечно. Тот, кто остался дома, будет выходить на работу позже остальных- в 13:00. И возвращаться раньше. — Мне нравится, что вы всё спланировали без меня, но при этом меня всё устраивает, — Идалин засмеялась.

***

Их с Габриэллой комната была просторнее, чем комната Винсента и Пьера. И кровати у них были раздельные - это мальчикам приходилось спать на одной, зато двуспальной -, у каждой был свой уголок. Со стороны Габри пахло духами и травами, которые она использует в непонятных для Иды целях. Со стороны Иды ничем не пахло. Там обычно был свет, ведь вместо сна Ида либо читала, либо записывала что-то. Когда после мытья посуды Габриэлла вернулась в комнату и застала окно открытым, она тяжело вздохнула. — Слушай, я не хочу ссорится снова,- устало валясь на кровать начала девушка. — Можешь закрыть. Я проветривала помещение,- Ида тоже не хотела ссориться. Она сложила одеяло подальше от себя и просто легла. Чуточку озадаченная Габри закрыла окно и легла на свою кровать... ——— Лундгрен не могла уснуть. Ей мешали всхлипы. Её соседка по комнате пыталась быть тихой, но когда дело касалось плача получалось это у неё плохо. Ида примерно догадывалась в чём причина: Габри тоже страшно и она тоже далеко от дома. Идалин взяла подушку и лениво вышла из комнаты. Собираясь спуститься на первый этаж, где в гостиной есть прекрасный диван и полная тишина, (а также возможность открыть окно) девушка остановилась у лестницы. Из комнаты парней раздавались приглушённые голоса. —... И я за неё очень волнуюсь. Она же там одна, а её внук не может вернуться домой, чтобы помочь,- Вин был взволнован. Речь можно было расслышать даже в двух метрах от двери в их комнату. — Если хочешь, мы можем отправить ей письмо. Завтра. Сказать, чтобы не волновалась, что ты не один, а с друзьями,- Пьер, как и обычно, само спокойствие, но и в его интонации была доля встревоженности. — Хочу!- сказал Винсент громче, чем до этого, после чего раздался скрип кровати. — Не шуми! Перебудишь всех!- шикнул на него друг,— И обнимайся, пожалуйста, не так болезненно. Дальше Ида решила не слушать. Она спустилась вниз, но пошла не в гостиную, а на кухню. Там она приготовила две чашки чая с молоком и поднялась обратно, держа при этом подушку в зубах. — Я поняла кое-что,- закрывая локтем за собой дверь начала Идалин,— Мы все в одной лодке. И все одинаково переживаем. Я думала что одна беспокоюсь о сложившейся ситуации, но это не так. И мне жаль, - она расслабила челюсть, давая подушке упасть, а чашки положила на подоконник. Габриэлла подняла лицо из подушки. Её красные опухшие глаза не ожидали того, что Ида включит светильник. Со временем они привыкли. Идалин взяла стул из угла комнаты и, положив на него чай, села рядом с девушкой. — Ты умеешь быть понимающей,- хихикнула Габри, вытерая глаз краешком рукава пижамы. — Взрослею, наверное,- Ида сложила ноги в позе лотоса. На пару секунд повисло молчание. —...Ты меняла бинты сегодня?- Габри сделала глоток чая, положила тот на стульчик, и взяла соседку на руку. — Нет, не успела. И около двух часов они меняли бинты на руках Иды, допивали чай, и делились мыслями. Это оказалось очень полезным для них обеих. — Прости за тот скандал. Я знаю, что ты не виновата в том, что случилось с Моной,- услышала Ида перед тем, как вернулась в свою постель...