возьми мою руку, спаси меня

— Ханна, побыстрее! Ты опаздываешь! — нервно кричит Фиона Харгроув, пробегая мимо комнаты племянницы. Ханна Харрингтон смотрит в зеркало, растягивает накрашенные губы в улыбке и поправляет капюшон своей черной толстовки. Никто не должен видеть её слабостей. Уже достаточно того, что сама она настолько паршивого мнения о себе. Слегка потрепанная временем, но всё ещё идущая с гордо поднятой головой. Она — Харрингтон, что бы это, черт возьми, не значило. Ханна уже давно маму свою не вспоминала, не сравнивала себя с ней и не вела бессмысленный разговор с Корнелией в собственной голове. Школьница бросает взгляд на желтого плюшевого медведя, который, как кажется ее воспаленному мозгу, смиряет свою владелицу презрительным взглядом черных глаз. Ханна обещает себе избавиться от него, а после берет рюкзак и спускается вниз. Тетка с мужем желают хорошего первого дня в школе, а девушка не спешит тех разочаровывать — старшая школа Хоукинса снилась ей в кошмарах много лет, и теперь ей предстояло вновь переступить порог некогда родных стен. В статусе новенькой. Перед домом Ханну встречает синее камаро, Билли Харгроув и Макс Мэйфилд. Что ж, в статусе непростой новенькой. Ханна хочет стереть довольство с лица Билли. Только не возросло её лицемерие за годы настолько, дабы опуститься до подобной низости. Ханна молчит, преисполненная праведным гневом на саму себя. Внешность обманчива, о чем она забыла. А сладкие слова, приятные на слух, могут оказаться ложью и фальшью. Впрочем, далеко от этого девушка не ушла сама. Жестокость передалась ей с молоком матери. Ложь — единственное нематериальное наследие семьи. — Ты просто король мерзости. Я пройдусь пешком. — Не слышал, чтобы краска для волос так пагубно влияла на чьи-то умственные способности. Поделись секретом, Ханна, как тебе удалось так быстро стать королевой тупости? — ядовито улыбается парень, садясь обратно в машину. Обмен утренними любезностями оканчивается усмешками с обеих сторон. 1:1. И так всегда. Макс глаза закатывает, отвернувшись в другую сторону. Девчонка сильнее скейт к себе прижимает, надеясь на скорый выход из чертовой машины сводного братца. Ханна садится в машину, игнорирует Билли и смотрит с искренней улыбкой на Макс. Рыжеволосая девчонка понравилась старшекласснице довольно быстро. Сильная, независимая, бойкая. Макс Мэйфилд была потрясающей, и Ханна желала стать для той если не сестрой, то хорошей подругой. — Доброе утро, Ма-а-а-акс! Ах, предлагаю после школы заскочить в одно местечко, где делают самые вкусные бургеры в этой дыре. Отказы не принимаются! — болтает девушка, заставляя подростка активно кивать головой и смеяться. Билли же проклинает чертову деревню, что стала их домом. Билли проклинает отца за то, что теперь должен терпеть компанию сразу двух раздражающих идиоток. Даже трех, если вспомнить слабую и бесхребетную женушку, новую миссис Харгроув. Больше сплетников Ханна ненавидела школьные парковки, на которых эти самые фантазеры и получали пищу. Сколько драк поведала эта парковка, а сколько любовных драм со слезами и криками.. Благо, сама девушка так и не стала героиней ни одного слуха, связанного с этими историями. Новенькие ученики мгновенно привлекают всеобщее внимание, едва успевают выйти из машины. В тихом городке Хоукинсе обычно ничего не происходило, хотя прошлый год был довольно богат на происшествия, связанные с Уиллом Байерсом и Барбарой Холланд. Билли Харгроув чуть толкает девушку в плечо, заставляя идти чуть быстрее, а она еле сдерживается от оскорбления. Шепотков и заинтересованных взглядов становится намного больше, когда в якобы новенькой старшекласснице все узнают сестру-двойняшку Стива Харрингтона. Но от старой Ханны Харрингтон только голубые глаза. — Ханна! — широко улыбаясь, зовет Стив, когда сестра избавляется от компании новенького старшеклассника. Харрингтон знать не знает кто такой Билли Харгроув, но уже мысленно успел обозвать того самыми последними словами. А девушка оборачивается. Худые ноги, обтянутые серой тканью джинсов, черная толстовка на два размера больше и чертовски светлые волосы по плечи. Стиву хочется задать миллионы вопросов, по какой причине его милая сестренка настолько изменилась, но парень облегченно выдыхает. В её голубых глазах все еще плещется любовь, настоящая, искренняя. Она бросается брату на шею, сжимает в своих объятиях и громко смеется. — Я так соскучилась! — пищит девушка и, взяв брата под руку, ведет его в школу. Так, словно бы ничего не изменилось. Так, словно бы Ханна Харрингтон не сбегала из Хоукинса на несколько лет. Эдди Мансон не смотрит на новоприбывших старшеклассников. Эдди Мансону почти плевать на самоуверенного парня, идущего рядом с девочкой-солнышко. Ему не хочется знать, по какой причине Ханна перестала быть собой, а сознание услужливо напоминает — Ханна Харрингтон такой была всегда. Она не девочка-солнышко, не девочка-ромашка, и никогда не являлась. Она — разрушение. Харрингтон проходит мимо, и кажется, что даже не узнает Эдди. Ему бы сорваться на нее, ударить словесно, сильно, чтобы добраться до самого сердца, чтобы о н а чувствовала его боль. Однако у Эдди не хватит духу, потому что ностальгия об ушедшем времени накидывается на парня, душит и сковывает. Ханна давно ранила Эдди, но это Мансон разбил её сердце на осколки. А Ханна намеренно избегает своего чудика старшей школы с неизменным гнездом из волос. Ханна намеренно мимо кучки изгоев в школьной столовой проходит, занимая под всеобщие взгляды свое место под солнцем. Кое-что не меняется с годами — Ханна Харрингтон испорченная принцесса школы Хоукинса, даже если её брат-близнец уже начинает терять свою корону. Вместо последнего урока Ханна выбирает свою лучшую подругу, с которой они успевают за сорок пять минут обсудить невероятное количество вещей. И впервые в жизни школьница не улыбается притворно, не утаивает свои мысли и не играет роль очередного купленного украшения Кэрол Перкинс. А рыжеволосая с одобрением наблюдает за изменившейся подругой, что перестала прятаться от самой себя. Ханне Харрингтон не прячется в тени брата, заимев собственную компанию и жизнь. Даже если это Билли Харгроув, побивший всевозможные рекорды по созданию репутации короля и мудака старшей школы. Потому что калифорнийский мальчик сильно запал в душу. Билли и Ханна абсолютно разные, но они видели друг друга в самые отвратительные моменты в своей жизни. Билли и Ханна абсолютно одинаковые. А Эдди слишком хороший и понимающий, чтобы копаться в дерьме какой-то испорченной куклы. — Так ты разбила сердце нашему чудаку, а теперь крутишь шашни с тем красавчиком? Да ладно, я думала типичные плохиши не для нашей принцессы.. — Кэрол толкает дверь, выходя из женского туалета. Ханна следует за ней, подавляя желание стукнуть чем-то тяжелым по подруге. Девушка шипит, хватает Перкинс за плечо и уводит из коридора. — Вот так и создаются сплетни! Перкинс, следи за языком, а иначе однажды лишишься его. И я не встречаюсь с Билли, но ты будь осторожнее, ведь Томми не настолько отупел, чтобы не заметить твои жадные взгляды на.. Ханна не договаривает, поскольку слова тут не нужны — гораздо красноречивее хищный взгляд голубых глаз. Подруги прощаются, обещая провести завтрашний день за шопингом и любимыми молочными коктейлями. И у Харрингтон не дергается ни один мускул, когда она проходит мимо Эдди Мансона. Опять. Это вовсе не похоже на романтичное воссоединение двух потерявшихся возлюбленных. Ханна хочет его ударить, сильно, чтобы также, как и Билли бьет людей, до крови и разбитых зубов. Ханна хочет выбить из него всю дурь. Эдди. Блядский Эдди Мансон. Почему ты ушел? — так и остается на языке Ханны. Потому что так лучше для тебя — так и остается в голове Эдди. Ханна отправляет бешеное количество открыток и писем, а Эдди сохраняет каждое, помнит чуть не наизусть. В одном из писем парень откровенно признается, что готов сорваться мгновенно и присоединиться к свободной жизни Ханны с Фионой, и Харрингтон верит, потому что хорошо знает каков Мансон. При первой встрече спустя полгода Эдди сжимает её в объятиях, не намереваясь отпускать ни на минуту. Она отмечает эти зимние каникулы, как самые счастливый в своей жизни — безмятежные, спокойные. Они ходят в кино и клуб, танцуют и веселятся, становятся постоянными посетителями небольшой забегаловки на окраине Финикса. Двойной чизбургер и клубничный милкшейк — единственная стабильная вещь в их жизни. Ханна мечтает провести так всю жизнь, а Эдди клятвенно заверяет, что так и будет. Всегда. Только девушку никто не предупреждают, что всегда может длиться всего неделю, потому что кудрявый чудак исчезает ровно через семь дней. Молча. Удивительно, но всего один поступок смог уничтожить несколько дней бесконечного счастья. Эдди исчез внезапно, и Ханна искренне не желает знать причины. — Ваш коктейль, — миленько улыбается Рональдс, в сотый раз случайно дотрагиваясь до Стива. Его сестра закатывает глаза, желая подгадить высокой блондинке. Но красотка Молли исчезает буквально через минуту, а братец утягивает в не самую приятную тему для разговора. И когда королю старшей школы стал интересен главарь противоборствующей стороны? Вопрос срывается с уст девушки. — Мне плевать на Мансона.. Мне важна моя сестра, которую я не видел.. — парень делает задумчивый вид, параллельно наслаждаясь своей картошкой. — Эй! Мы виделись летом! — Ханна обиженно отворачивается от брата, сжимая в руках бокал с коктейлем. Стивен смеется, щелкает девушку по лбу и возвращается к картошку, что оказывается нагло вырвана из его рук. Теперь он обиженно дуется. — Будешь и дальше отмахиваться, или поговоришь со мной, Харрингтон? Но Ханна Харрингтон не собиралась разговаривать об Эдди Мансоне. Она собирается молчать столько, сколько сможет. Люди, как и всегда, будут придумывать разные небылицы, раздувать из малейшего слушка огромную драматическую историю, в которой принцесса Харрингтон просто нашла кого-то получше, чем простак Мансон. И Ханна даже не будет осуждать этих людей, ведь этот сюжет стар как мир — только, пожалуй, в привычных сценариях принц влюбляется в простушку, с которой по итогу проходит через все испытания. Злодейку-судьбу побеждает чудо-любовь. Занавес. Ханне нравилось ассоциировать свою жизнь с какими-то старыми литературными или сериальными сценариями. Но Харрингтон никогда не была похожа на героиню даже какого-нибудь дешевого проходного фильма. Не тянула даже на комедию. Трагикомедию? Возможно, если самую худшую из них. Ханна совсем не понимает, почему влюбилась в странного паренька, о котором существовали самые абсурдные истории в мире. У Эдди не было ничего, что могло бы понравиться такой девушке, как Ханна Харрингтон. — О бывших либо хорошо, либо никак! Неужели ты этого не знаешь, а, Стиви? Стив смотрит с прищуренными глазами, наклоняется чуть ближе и хочет хоть раз оказаться в голове своей сестры. В детстве всё было намного проще, даже три года года назад всё было проще — понятно о чем та думала, чего хотела. — Клянусь, братик, ничего плохого не случилось, — Ханна накрывает ладонью руку парня, чуть сжимая. — Всё хорошо! Я в полном порядке. Девушка тянется к брату за крепкими объятиями, в которых хочется остаться навсегда. Родной человек, где безопасно и уютно. Раньше она считала таким и Мансона, чьё предательство сильно отразилось на ней. Ханна откусывает от овсяного печенья кусочек, запивая горячим какао. У нее в правой руке черный веер с китайскими иероглифами, купленный на какой-то распродаже в Лос-Анджелесе. На улице стоит невероятная жара, и девушке настолько это противно, что аж тошно. Она недовольно вздыхает, садясь в позу лотоса на скрипучей кровати в номере дешевого мотеля Финикса. — Смотри что у меня! — с широкой улыбкой заходит Мансон, крутя в руках ловцом снов. Его хорошее настроение мигом исчезает, стоит заметить недовольство в голубых глазах. Ханна поднимает голову и, поставив кружку на тумбочку, встает с кровати. — Принцесса, что случилось? — парень садится на стол, уже собираясь убрать глупую покупку в сторону, но девушка перехватывает вещицу. — Я знал, что тебе не понравится этот мотель, зачем ты согласилась.. Но Харрингтон не слушает Мансона, ведь ей абсолютно плевать на их скудный бюджет — чудак же не может провести и минуты спокойствия без мысли об этом. Эдди был абсолютно обычным парнем, не имеющим ничего. Ни планов на будущего, ни хорошей семьи, ни возможности соответствовать. Зациклившись на этом, невольно он начинает задаваться миллионами вопросов. Насколько хватит золотую девочку? — Он чудесен! Где ты взял этот ловец снов? — с неподдельным сиянием во взгляде вопрошает школьница, прицепляя ловец к изголовью кровати. — Что ты сказал? Ничего не случилось, кроме проклятой жары! А ещё.. — будь Ханна немного сдержаннее в своих эмоций, не будь она так сильно погружена в свою радость, то заметила бы сомнения Эдди. Заметь Ханна переживания парня, то непременно заставила бы те исчезнуть. Так много если бы.. Эдди пытается не сомневаться. Эдди пытается не думать. Парень вскакивает неожиданно, ищет по комнате что-то и через пару минут довольный подходит к Ханне. В руках у него маленький глобус. — Ладно. Забудем обо всём. Сейчас ты решишь нашу судьбу, — серьезно начинает он, но сдается через минуту. Его губы тянутся в хитрой улыбке, словно издеваясь над недоумением девушки. — Нашу судьбу? О чем ты, Эддс? — Закрой глаза и крути. Куда попадешь пальцем, там мы и проведем лето. Всё просто, давай, — он искренне улыбается, смотрит доверчиво и с таким теплом, что Ханна кивает несколько раз. Она крутит земной шар, хихикает негромко и останавливает одним движением. Майями. — Майями! Нашим городом станет Майями! — вскрикивает Ханна, набрасываясь на Мансона с объятиями. Но Майями не станет их — Эдди это знает. Дает ложную надежду, позволяет е й смотреть через розовые очки. У них не будет следующего лета, потому что Ханна будет ненавидеть Эдди, как и он сам. За трусость. За побег. Утром Ханна не находит вещей Эдди Мансона. Не находит и самого парня. Только письмо, написанное небрежным почерком, оставленное рядом с маленьким глобусом. — Так ты не думала над возвращением домой? — интересуется Стив, садясь в свою машину. Ханна хмурится, смотрит по сторонам и не понимает собственных эмоций. С одной стороны, жить с тетей и ее супругом стало настолько привычным, настолько правильным. А с другой, какими бы сложными не были семейные взаимоотношения Харрингтонов, бывали моменты, когда Ханна думала о родителях. Но чаще, всё таки, она думала о своем брате. — Ты подозрительно много времени тратишь на свою сестру, где же потерялась мисс Уилер? — пытается сменить тему Ханна, на что Стив фыркает и закатывает глаза. Девушка смеется, взлохмачивает темные волосы парня и вдруг застывает. Застывает от осознания. — Я скучала по родному дому, Стивен. Я скучала по Хоукинсу, по нашему дому, по ночным посиделкам с попкорном.. Скучала даже по вечно занятому отцу и нравоучительному тону матери.

***

— Не представляю своё возвращение в Хоукинс! Я столько уже увидела, наш городок конечно дыра дырой! — возмущаясь, тараторит Ханна. — Ты смеешься, Мансон?! А Фиона всерьез предложила на зимних каникулах вернуться домой, якобы встретить праздники с семьей! Эдди находится в другом штате, но даже так представляет лицо Ханны. Отношения на расстоянии — отстой, хотя они, вроде бы, справляются. — Смотри совсем забудешь как выглядит наша деревня, перестанешь узнавать родные лица.. — шепотом, медленно, растягивая слова, так, чтобы позлить, чтобы подольше насладиться возмущенным, но смешным фырканьем Харрингтон. — Кстати, личико твоего братца мне уже изрядно поднадоело. Ханна хохочет. — Готова вытерпеть Хоукинс только ради Стивена и тебя. Может, только может! Но ещё Кэрол, безумно соскучилась по этой рыжей сучке.. Теперь фыркает Мансон. — Ты и сама теперь рыжая.. — Ах, не выражайся! — девушка вновь смеется. У обоих было недостаточно времени на разговоры по телефону, а поэтому, когда появлялась возможность, оба брали от этого шанса всё. Говорили, говорили, говорили. Обсуждали всё, искали любой повод, цеплялись за что угодно, лишь бы не потерять ту связь. — Ладно, мне пора, Эддс. Целую, обнимаю! И передай Стиву тоже! — Принцесса, мне его обнять и поцеловать? — с усмешкой оканчивает разговор парень, так и не сказав самых важных слов. Признания, что крутилось в голове уже полгода. Я скучаю, Ханна. Семейные узы это всегда сложно. Особенно сложно, если у тебя гиперопекающие и требовательные родители, заботящиеся в первую очередь не о психическом состоянии своих отпрысков, а о мнении общества. О том, как выглядят они, такие распрекрасные родители, давшие своим детям всё, убежденные в том, что те теперь обязаны отдать за это чуть ли не свою душу. Старшие Харрингтоны именно и были теми самыми родителями. Сложные люди, родившиеся в сложных семьях, не далеко ушли от собственных предков. И это круг страданий, который нужно разорвать. Круг, который, вроде, разорван. Ханне кажется, ещё минута, и она трусливо сбежит. Ей так больно и горько смотреть на родной дом, в котором столько лет медленно умирала от удушающей хватки Корнелии. Дом Харрингтонов никогда не отличался особенным уютом, только в момента, когда близнецы оставались совершенно одни. И вот сейчас, стоя рядом с братом, Ханна чувствовала себя на своем месте. Вдруг дверь распахивается, и выходит Корнелия Харрингтон. Без макияжа, с высоким хвостом. Неидеальная, но родная. — Долго ты, Ханна? Я соскучилась по своей дочери! — женщина обнимает дочь, гладит по спине, по волосам, улыбается, так много улыбается, что у школьницы голова кружится. Выходит и отец, без своего строгого костюма, без холода на лице. Впервые за много лет Харрингтоны ужинают без немых упреков, скандалов и ссор. С теплыми улыбками, с громким смехом. — Да ладно, Харрингтон, готов поспорить, что твоя мать первая к тебе кинется на шею. — Готовься проиграть, Мансон! Но Эдди Мансон вновь оказался прав. Семья — это, конечно, сложно, но ещё сложнее без неё.

***

Закусочная Бенни без Бенни — не очень, совсем не то, но девушка дорожит этим местом, с которым связано столько чудесных воспоминаний. И каждое из них с Эдди. Ханна хотела бы уничтожить все воспоминания с этим ненормальным, хотела бы презрительно фыркать в его сторону, как то делала Кэрол Перкинс, хотела бы затевать громкие споры прямо в столовой и одерживать победу под оглушающие выкрики баскетболистов. Ханна знает, что Мансон больше всего ненавидит баскетбольную команду старшей школы, считает тех тупыми баранами. Ханна знает, что Мансон наверняка еле сдерживает, чтобы не возмутиться ей прямо в лицо, когда видит сколько та проводит своего времени с ними. С Билли Харгроувом, новым королем школы. За некоторое время Стив потерял свое место, свою репутацию, в то время как его сестра наоборот, нашла свою давно потерянную корону. Но не потеряла своей любви к обыкновенной закусочной Бенни, оставшейся без своего сердца, хотя нашедшей на новое в лице родного брата доброго толстяка. — Спасибо! — благодарит Ханна, смотря на свой коктейль так, будто бы это какое-то чудо света. Макс с усмешкой смотрит на свой обед. — Не смотри так, Ма-а-а-акс! Лучше поделись последними новостями! Подружилась с кем-то уже? Знаю, знаю, подружек вряд ли ты нашла.. Но мальчишки? — принимается за допрос Харрингтон, чувствуя себя ответственной старшей сестрой, что должна знать о делах младшей всё-всё на свете. Может Стив ощущает такие же чувства, только это невероятно абсурдно, учитывая их минимальную разницу в возрасте.. А у Макс Мэйфилд голова шла кругом от Ханны Харрингтон. Всегда. — Тебе необязательно это делать, Ханна, — с прищуром отвечает рыжеволосая, скрестив руки. — Ну, знаешь, мы же не сестры, вообще нет. — Я делаю это не потому, что меня заставили или попросили, Макс. Да, мы не сестры, не по крови, но! Мы сестры по духу, это куда главнее! Да, за сестер по духу! — восклицает Ханна, поднимая бокал. — Если ты, конечно, не против. Мальчишки иногда такие противные, что нужно от них отдыхать, а то можно сойти с ума. Как Рози Донован, я тебе про нее говорила? — хитро сверкнув глазами, Ханна выжидающе смотрит на Мэйфилд. Макс смотрит, нахмурив брови, пытается поймать старшеклассницу на лжи. Зачем? Почему? К чему это? Где подвох? Максин привыкла во всем искать подставу, а немалую роль в этом сыграл навязанный старший брат. В начале их истории подросток была воодушевлена новостью о брате — это же круть, но ей быстро пришлось столкнуться с реальностью. Однако, в глазах Ханны не находит и капли лжи. Макс хочет довериться Ханне, ведь та, черт возьми, права. — За сестер по духу! — воодушевленная Макс, приподняв баночку кока-колы, пару раз выкрикивает тост Харрингтон. Веселая атмосфера внепланового девичника нарушается появлением старшеклассника, известного всеми чудака с вечным хаосом на голове. В голове. Кэтти шепчет что-то о хорошем внешнем виде Ханны, а Эдди не хочет думать о ней, когда проходит мимо её столика. Эдди не в порядке. У него в голове беспорядок, и это, скажут друзья, не беда. Когда, в конце-концов, у Эдди Мансона всё было в порядке? Но всё было, да, не очень, но он держался. Пока не увидел новую версию Харрингтон, пока не услышал её родной смех, пока не увидел улыбку, подаренную не ему, Эдди, а Билли. — Ты чего, Ханна? — осторожно спрашивает Макс, испугавшаяся изменения в теплом взгляде девушки. Та моргает несколько секунд, достает деньги и улыбается. — Ничего, Макс. Просто уже представляю лицо Билли, — она нервно усмехается и, убрав кошелек, нетерпеливо стучит по столу. — Такое красное от бешенства. Может ему тоже нужны прививки, как бродячим псам? Макс не сдерживается и громко смеется. Она всегда поддерживает любые издевательства над Харгроувом. — А вот и капризная принцесса пожаловала.. — Ханна закатывает глаза, бормоча себе под нос. — В какое недоразумение вы меня притащили? — бросает подсевший Билли, полностью игнорирующий скорчившееся лицо Макс. Девочка бубнит что-то про улицу, хватает скейт и выходит из бургерной. Парень посылает ту к черту, а сам вновь возвращается к усмехнувшейся Ханне. — Тебя никто не тащил, ты сам приперся, — она нервно барабанит пальчиками по столу, не понимая почему Билли тянул. — О, это разве не чудик из нашей школы? — перескакивает с темы Харгроув, кивком указывая на кудрявого парня. — Мансон, кажется. Эдди и Билли. Билли и Эдди. Вот уж кто действительно никак не может пересечься. Что может связывать этих двух.. Они даже в разных классах, с разными интересами и целями на будущее. Один даже понятия не имеет что такое планирование своего будущего, а второй заставляет себя просыпаться из-за мысли, что совсем скоро избавиться от отца-мудилы. Сощурив глаза, Ханна наклоняется чуть вперед. — Какая разница, может свалим уже? Билли хрипло смеется. И на его лице задерживается неприятная улыбка, когда он подается навстречу вперед. — Я вспомнил. Ты же тогда убивалась по нему, да? Конечно я прав. А ещё тебя сдала твоя подружка Перкинс, рыжая просила набить ему морду от души. Бог, или какие там высшие силы, свидетель — Ханна начинала уставать. От людей, неспособных вовремя затыкаться. От людей, неспособных быть верным своим словам. От людей, неспособных держать злость под контролем. Быть может, Харрингтон начинала уставать от самой себя. От мерзости, которая не смоется обычным гелем, даже если будет куплен в самом дорогом магазине страны. От грязи, в которую превратилась некогда чистая душа, проигравшая в неравной битве за возможность быть самой себя. Легко потерять себя, пока думаешь, что находишься якобы в поиске. Ханна должна сбить руки в кровь, выколоть глаза, сжать чертов орган и уничтожить. Вырвать из себя эти чувства. Сделать что-то, лишь бы держать подальше от себя Эдди Мансона. Он предатель, мудак, урод. Ублюдок. Ханна назовет его как угодно в порыве эмоций, под властью самой настоящей обиды и отчаяния — он же нашел в себе силы отвернуться, растворившись в толпе людей, оставив девчонку одну — ей хочется сделать то же самое. Эдди Мансон кто угодно, но не мудак и не ублюдок, а здравомыслящий человек. Эдди ушел, и им бы всем уйти подальше от Ханны.