Wolfgang

На восемнадцатый день рождения наследного принца Южного королевства выдается безоблачное голубое небо и ласковое солнце. Без всякого сомнения это самый теплый день едва начавшегося месяца урожая. Столица гудит и еле сдерживает напор стекающегося со всех сторон люда. Жители близлежащих сел и деревень еще затемно покидают дома, лишь бы мельком увидеть торжественную процессию со своим принцем во главе. День по-настоящему особенный и значимый: надежда всего государства и первый омега-наследник престола в правящей династии Чон отныне больше не мальчик, а настоящий мужчина. Праздные толпы на площадях города все разрастаются, а самые отчаянные скандалят и делят места с наилучшим обзором. Однако королевские гвардейцы, что патрулируют улочки и бдят за каждым уголком в центре, успевают пресечь все склоки до того, как в ход пойдут кулаки. Прямо сейчас они выстраиваются сплошной стеной вдоль маршрута процессии, чтобы сдержать томящийся ожиданием народ. Родители сажают детей на плечи или проталкивают вперед между ног собравшихся. Большинство маленьких подданных королевства размахивают палками, перевязанными золотыми и пурпурными лентами – цветами монаршего рода и лично принца Чонгука. И несмотря на всеобщий ажиотаж, тот самый долгожданный момент грядет совершенно внезапно. Толпа только восторженно ахает, когда гвардейцы подкидывают в воздух взявшиеся из ниоткуда охапки хризантем и цинний, а в следующее мгновение по устланной цветами брусчатке под громкие приветственные возгласы продвигается процессия. Принц Чонгук едет на статном жеребце в окружении рыцарей. Юный наследник престола выглядит поистине царственно в меховой накидке, спущенной с одного плеча, и золотом венце, украшенным крупным рубином в форме четырехконечной звезды. Она символизирует четыре древних племени, объединившихся когда-то на месте нынешнего Южного королевства. Грани звезды вспыхивают в утренних лучах подобно маленькому солнцу. Тот же четырехконечный символ можно наблюдать повсюду: на вымпелах, развевающихся на ветру над каждым зданием, на дверях всех домов на пути процессии и даже на попоне вороного коня принца. Конь степенно вышагивает по цветочному ковру, приглушающему стук его копыт, а юный омега на его спине кажется, если и не сказочным персонажем, то определенно фигурой королевского масштаба. Сам же Чонгук себя ощущает несколько иначе. У него уже ломит щеки от показательно широкой улыбки, а руки вот-вот отвалятся от бесконечных приветственных взмахов в сторону чествующих его горожан. Со стороны он выглядит воплощением народных представлений об идеальном молодом правителе, а на деле чувствует себя лишь безупречной куклой и пустышкой. Пот струится по его спине, потому как первый день сентября – все-таки не самое подходящее время для тяжеленной накидки, подбитой горностаем, и принц мечтает скорее от нее избавиться. Но его энтузиазм пока еще не угасает. Молодой альфа из толпы подбрасывает поднятую хризантему с чрезмерным усердием, и цветок приземляется точнехонько на седло Чонгука. Тогда как звезда является символом правления династии Чон, хризантемы стали символом самого наследника – и не только из-за дня его рождения, пришедшегося на осень. Еще будучи совсем крохой, он трепетно привязался к этим ярким душисто-горьковатым цветам и в определенный сезон повсюду носил с собой бутон-другой. Как-то раз на празднестве в честь обильного урожая малыш выронил свой букетик и увидел, как по нему проехалась повозка. Юный монарх был тогда безутешен. А уже на следующий год каждый горожанин принес на праздник урожая по хризантеме в память о горьких слезах их маленького принца. Так и зародилась традиция. Когда-то Чонгук стеснялся этого, а в подростковом возрасте даже злился и требовал от отца на законодательном уровне запретить его якобы унижение. Но представившись омегой, он раскрылся с запахом именно этих цветов. Запрета так и не вышло, и теперь Гук этому по-настоящему рад. Ему нравится видеть счастье, что испытывает его народ, одаривая его букетами. Все с той же широкой улыбкой принц подхватывает цветок с седла и опускает хрупкий стебелек себе за ухо, а бросивший его парень стремительно краснеет и прячет лицо в ладонях под оглушительный смех праздной толпы. Чонгук оставляет красивый бутон в волосах до самого конца процессии. Маршрут, которым они следуют, повторяется из года в год – по сути это огромная петля, выходящая из монаршей резиденции, огибающая центр города и возвращающаяся к исходной точке. За распахнутыми настежь воротами замка Чонгука уже поджидает отец. Все предшествовавшие дни рождения король сопровождал сына, присоединяясь к празднованию со своими подданными, а когда Гук был слишком мал его величество Джонхен I сажал кроху перед собой в седле. Странно оставлять давние традиции позади и петлять по привычному маршруту одному, но по достижению совершеннолетия принято совершать праздничное шествие в одиночку. Стоит Чонгуку только ступить во двор замка, как тяжелые ворота закрываются за ним, хотя гомон со стороны горожан и громкие аплодисменты еще долго не стихают. Принц знает, что они будут греметь у него в ушах еще несколько следующих часов. Он ухмыляется отцу, и на мгновенье кажется, что у старого короля поблескивают на глазах слезы. Но пока Чонгук спешивается с коня и воюет с меховой накидкой, вознамерившейся его задушить, Джонхен успевает совладать с чувствами и взять себя в руки. Когда он берется поздравлять своего юного наследника – в третий раз за день – голос его тверд, а глаза вполне сухи. Гук понимает, что отрепетированные и взвешенные слова поздравления – это совсем не то, что король хотел бы сказать ему в действительности. Будь они наедине, отец произнес бы что-то трогательное, возможно, передал бы какое-то напутствие от папы, которые в этот знаменательный день должен бы быть рядом с ними, да вот только давно почил. Чонгук не намерен предаваться грусти сегодня, так что он встречает пожелания Джонхена широкой улыбкой и выхватывает хризантему из своих волос, перекладывая цветок ему за ухо. Король хмурится, не одобряя бесшабашное поведение повзрослевшего отпрыска, но все равно тянет его в свои объятия. - Наши почетные гости скоро прибудут, - сообщает он, хотя то, как кривятся его губы на слове «почетные» довольно красноречиво говорит об истинном отношении к ожидаемым гостям. Чонгук не может сдержать смешок, видя явное отвращение отца. - Все хорошо, я почти готов, - заверяет он, взмахом руки подзывая своего пожилого слугу, чтобы тот помог ему избавиться от ненавистной накидки. Наконец-то принц с облегчением скидывает душный мех и замирает, пока старина Инсок промакивает ему вспотевший лоб платочком. Губы пожилого слуги поджаты, но Чонгуку прекрасно известно, что это вовсе не признак недовольства. Инсок с самого рождения приглядывает за принцем Южного королевства, чрезвычайно гордится своими обязанностями и любит приговаривать, что его стоическое терпение – единственный в мире противовес неуемной энергии его подопечного. Гук видит в старике едва ли не второго отца, разве что слишком ворчливого и опекающего. Неудивительно, что даже в его день рождения ничего не меняется. Когда его жеребца уводят обратно в конюшню, Чонгук следует за ним, намереваясь угостить яблоком за хорошее поведение – хотя на самом деле ему особо не нужен повод, чтобы побаловать любимца. Коня зовут Гало, и принц любит его чуть больше, чем безмерно. Омега похлопывает жующего жеребца по бархатным бокам и получает невероятное умиротворение от поглаживания шелковистой гривы. Но момент покоя длится недолго. Проходит совсем немного времени, прежде чем слуги кличут его обратно, и принц снова присоединяется к своему отцу на ступенях замка, а рыцари, сопровождающие его во время праздничной процессии, выстраиваются по бокам и позади них. Чонгук даже бровью не ведет, пока Инсок возвращает на его плечи тяжелую накидку. Слуга же морщит нос, бегло оглядывая своего молодого господина, и достает пузырек сандалового масла, чтобы мазнуть им его запястья и ключицы и заглушить запах конюшни. Лишь только когда старик признает вид принца по-настоящему презентабельным, король дает знак открыть ворота. Скрип тяжелых кованых створок разносится по всему двору, вызывая новую волну аплодисментов, когда Чонгук вытягивается по стойке смирно и наблюдает за приближением процессии из Западного королевства. Изящная позолоченная карета запряжена четверкой крепких лошадей, а окружает ее с дюжину вооруженных всадников в красно-золотых ливреях. Это лишь небольшой отряд сопровождения, Чонгук знает, что остальные гвардейцы гостей с запада остались в лагере, разбитом за чертой города. В казармах Южного королевства не оказалось места, чтобы разместить всех прибывших, но наверняка его отец позаботился о том, чтобы свиту западного короля щедро накормили, несмотря на то, что полным составом поприсутствовать на пиршестве она не сможет. Карета продвигается медленно, и именинник проваливается в свои мысли, хотя годы придворного этикета не проходят даром – его поза не теряет царственности, а приветливая улыбка не сходит с лица. Их гости должны были прибыть еще два дня назад, но сослались на возникшие в пути проблемы и явились с задержкой. Чонгук не питает особых иллюзий относительно искренности правителей Запада, так что предполагает, что опоздание – далеко не случайность. Так уж вот захотелось их западным союзникам прибыть следом за его торжественным шествием и привлечь к себе максимум внимания горожан. Наконец карета протискивается в замковые ворота и останавливается у подножья парадной лестницы. Сидящий рядом с возницей лакей спрыгивает с козел и торопится открыть дверь перед первым из почетных гостей. Король Тэсон всегда казался человеком суровым, и время нисколько его не смягчило. Когда Чонгук был ребенком, правитель соседней страны всегда пугал его холодным и острым взглядом и звучным голосом, будто извечно на грани крика. Вряд ли он может сказать, что побаивается его и теперь, но смело может признать, что этот пожилой альфа вызывает у него беспокойство. Джонхен, отец Чонгука, тоже неоднократно отмечал свое недоверие к западному королю, да и ответная неприязнь Тэсона была общеизвестным фактом. Ни для кого не секрет то, что он затаил обиду с тех пор, как Юг предпочел держаться нейтралитета в разгоревшейся пару лет назад войне Запада и Востока и взялся за оружие только тогда, когда жертвой кровавой заварушки пало знатное семейство их подданных. После такого Южное королевство больше не могло оставаться в стороне. Король Тэсон поднимается по ступеням и демонстрирует желтоватые зубы в кривой усмешке. Все его внимание всецело обращается к Чонгуку как к имениннику, однако принц давно подозревает, что властитель Запада симпатизирует ему куда больше, чем его отцу: наверняка придерживается мнения, что с молодой кровью на троне иметь дело куда проще, как и использовать в своих целях. Чонгук заставляет себя улыбнуться в ответ. Внимание престарелого альфы ему претит, но однажды ведь оно может сыграть и ему на руку. - Простите нам нашу задержку, - елейно тянет Тэсон и снова улыбается Гуку, не особо умело принимая вид заботливого дядюшки. - Конечно, мы все понимаем, - отвечает Джонхен, улыбаясь куда более естественно, хоть и был возмущен спланированным опозданием гостей сильнее сына. - Для нас большая честь видеть вас здесь и иметь возможность отпраздновать столь значимое событие с дорогими гостями. Тэсон чуть отступает в сторону, уступая место приближающемуся сыну – принцу Тэяну. Средний принц Запада кажется полной противоположностью отца, он безупречно воспитан, справедлив по отношению ко всем окружающим и совершенно очарователен. Чонгук давно задается вопросом, каким же образом у столь неприятного короля появился на свет такой чудесный отпрыск. Улыбка Тэяна прекрасна, а его природный сладковатый аромат роз еще прекраснее. И еще сильнее насыщает воздух, когда Чонгук осторожно пожимает его руку в качестве приветствия, невольно цепляясь взглядом за обручальное кольцо. В последний раз он видел принца Запада вскоре после смерти его супруга – брак продлился всего два месяца. Покойный муж Тэяна слыл человеком с непростым характером, но с непомерным богатством и бесконечным обожанием к нему. Траур давно остался позади, но роскошное обручальное кольцо по-прежнему остается на изящном пальце омеги. - Ваше высочество, вы все так же сияще прекрасны, как и всегда. Тэян запрокидывает голову и непринужденно смеется, попутно показывая переливы золотых украшений и в его волосах. - А ваши речи все так же сладки, дорогой принц. Последним по ступеням поднимается младший принц Западного королевства – Тэхен. Вот в искренности его широкой улыбки принцу Юга сомневаться не приходится. Одно время – до того, как Чонгук представился омегой вслед за Тэхеном – считалось, что им не избежать помолвки. Особенно два принца сблизились, когда западный тоже лишился папы, а южный предложил свою поддержку, основанную на собственном опыте взросления без одного родителя. То, что вместе им быть не суждено, стало понятно сразу же, как Тэхен столкнулся с дальним родственником Чонгука и принцем Севера – Субином. - Тэ, как ты прекрасен, - радуется Чонгук, втягивая друга в крепкие объятия. - Субин – настоящий счастливчик. - Оо, ну еще бы - ухмыляется Тэхен, но тут же смягчается. - Наверняка он сожалеет, что не может присутствовать. Гук кивает. Стоит ему вспомнить лучшего друга, как впервые за день настроение идет на спад. Все это время он закрывал глаза на его отсутствие на празднестве, но в этот момент грусть возвращается снова. Но всему, конечно, есть разумное объяснение. Слишком уж мало прошло времени с коронации Субина, которому первому из них стукнуло восемнадцать. Он перенял трон Севера у папы, который последние лет десять был регентом при нем после смерти супруга-альфы. Это было месяца два назад, но скоро они непременно увидятся на праздновании совершеннолетия уже Тэхена, а затем и на их свадьбе. Прошли те времена, когда Чонгук и Субин могли все лето гостить в замках друг у друга, сводить своими шалостями с ума прислугу и охрану и тайком пробираться на кухню по ночам. Они выросли и обзавелись целым ворохом обязанностей перед своими народами. Долг теперь стоит во главе всего, а только потом уже дружба. - Вчера я получил от него весточку, - улыбается Чонгук и понижает голос. - Он просил передать тебе, что сегодня ты выглядишь еще прекрасней, чем обычно. Ну и что вы скоро встретитесь. У него есть небольшое подозрение, что письмо больше предназначалось Тэхену, нежели ему самому, но... - Так вот почему ты встретил меня такими словами... - Тэ слегка румянится и отводит взгляд, быстро меняя тему разговора. - Тэмин передал тебе привет и просил хотя бы пригубить кубок в его честь. - И всего-то? Да мы не меньше трех кубков за него осушим, - смеется Чонгук. Он нисколько не удивлен, что старший из трех принцев Запада остался в королевстве, чтобы править в отсутствие отца. После приветствий разной степени теплоты багаж знатного семейства выгружается из кареты, а их провожают в гостевые покои, чтобы они успели передохнуть с дороги перед вечерним праздником. Гук тоже пользуется шансом ускользнуть в свои комнаты, а там поскорее избавиться от душной одежды и вздремнуть на пару часов. * * * Чонгук проходит в тронный зал под громкие восторженные возгласы. Кулаки и кубки стучат по столам, сапоги топают по мраморному полу, и все это гулким грохотом разносится под высокими каменными сводами, уже полнящимися запахами копченых поросят, жареных фазанов и душистой медовухи. Шум царит такой, что кажется будто праздничные стяги вот-вот сорвутся с крюков на стенах и накроют праздных гостей с головой, но те все-таки держатся, лишь покачиваясь. Принц приветственно машет рукой, пока идет по центральному проходу между столами, и улыбается по сторонам всем рыцарям, знатным дворянам и тем счастливцам из народа, что умудрились выиграть присутствие на празднике на традиционном розыгрыше, проводимом всякий раз, когда в замке намечается большое мероприятие. Слуги с подносами кланяются и делают реверансы, стоит только Чонгуку поравняться с ними. У всех омег в зале в волосы вплетены хризантемы, у альф они продеты в петлицы. Еще больше цветов украшают столы – буквально все пространство между блюд с яствами, выпечкой, фруктами и сыром усыпано лепестками или заставлено изящными канделябрами с десятками свечей. Почетные гости уже сидят за огромным дубовым столом, установленным на возвышении во главе зала. Планировалось, что король Запада займет место по правую руку от короля Юга, но тот настоял на том, чтобы оставить это место за именинником, так что Чонгук оказывается промеж двух королей. Он бы предпочел сидеть в компании Тэхена, но все западные принцы устраиваются слева от его отца, так что весело поболтать ему за пиршеством будет не с кем. Когда Чонгук опускается на свое место, пир начинается. Он и моргнуть глазом не успевает, как слуги атакуют его тарелку, заполняя самыми сочными кусочками свинины, курицы, фазана и стерляди, а блюдо с нарезкой всевозможных сыров пододвигается к нему поближе вместе с хрустящим хлебом, только что из печи. Его кубок ни разу не пустеет, все время пополняясь, и вскоре принц чувствует, как внутри разливается приятное тепло от всего выпитого и съеденного. Зал наполняется болтовней и смехом. И уже к тому моменту, когда все присутствующие успевают немного насытиться, за каждым из столов гуляют слухи о том, что королевская семья Запада подготовила Чонгуку какой-то особенно впечатляющий подарок. Томительная тишина воцаряется сразу же, как только король Тэсон поднимается на ноги и требует явить презент. Двери в замковый холл распахиваются, и когда подарок входит в сопровождении двух мощных и вооруженных альф, ближайшие ряды гостей резко подаются назад, скребя скамьями по полу, роняя столовые приборы и вскрикивая от шока. Даже Чонгук, будучи на противоположном конце зала вздрагивает от испуга и невольно тянется к поясу, слишком поздно вспоминая, что меча с собой на праздник не брал. Впрочем, у него нет ни малейшей уверенности в том, что даже с оружием в руках, он бы защитился от сущего дьявола, крадущегося по проходу среди столов. Ему дарят лютоволка. Зверь, конечно, завораживающе хорош, и чем ближе он подбирается, тем отчетливее становится ясно, что размерами он превосходит волкодавов и мастифов, охраняющих замок. Густой серебристый мех поблескивает в свете сотен свечей, а размах мощных лап кажется шире раскинутых рук любого альфы. Махина останавливается перед возвышением с центральным столом– настолько близко, что можно заметить толстенный золотой ошейник, выглядывающий из-под шерсти на его шее. Повсеместно считалось, что лютоволки вымерли десятки лет назад, но не так давно в глухих лесах на Западе нашли несколько детенышей, оставшихся без родителей. Разумеется, редчайшая находка была доставлена к королевскому двору. И до сих пор Чонгук не слышал, чтобы король Тэсон позволил подросшим зверям покинуть замковые стены, не говоря уже о пределах Западного королевства. Передать одного из них в качестве подарка? Никто бы не подумал, что такое возможно. Гук застывает на месте, отчего-то уверенный, что лютоволк бросится на него, стоит ему лишний раз пошевелиться. И, видимо, головы присутствующих полнятся теми же мыслями, потому что в прострации замирают все. - Не стоит пугаться. Он довольно ручной, - заверяет Тэсон, подхватывая со своей тарелки целую свиную рульку и подбрасывая ее в воздух. Лютоволк вскидывается, тут же цепляя ее клыками, и опускается на живот, ловко отрывая мясо и разгрызая кость надвое одним щелчком своих челюстей. - Ваше высочество, прошу вас сделать шаг вперед, - продолжает король и ободряюще улыбается Чонгуку. - Было бы хорошо познакомить его с ароматом нового хозяина. Пожалуй, знакомить эту зверюгу со своим запахом – это последнее, чего принц хотел бы. Инстинкты подсказывают проигнорировать такое незаманчивое предложение, а еще лучше покинуть тронный зал, пока не поздно. Но вокруг слишком много восхищенной публики, с затаенным дыханием наблюдающей за развернувшимся представлением, и Чонгук напоминает себе, что в их глазах он наследный принц и будущий правитель Юга. Он не может выказать страха. Лютоволк никак не реагирует на его приближение, просто продолжает грызть кость, хотя Гук нервно ждет, что он в любой момент предупреждающе зарычит. Но темные глаза с золотистыми бликами не выражают угрозы. Они вообще ничего не выражают. По указанию Тэсона принц протягивает руку, и зверь поднимает голову, тычась ему в ладонь холодным и мокрым носом. Его ноздри раздуваются, когда он втягивает загустевший от напряжения цветочный запах омеги, а Чонгук чувствует на своей коже жар частого и влажного дыхания. Он медленно опускается на одно колено и осторожно поглаживает шелковистую шерсть. Возможно, не стоит так быстро и близко контактировать со смертельно опасным животным, но Чонгук отчего-то не может противиться необъяснимому желанию прикоснуться к волку. К тому же тот по-прежнему не обращает на него особого внимания. Принц нащупывает пальцами массивный ошейник и удивляется тому, что на ощупь тот оказывается теплым. И, кажется, из чистого золота с драгоценными камнями. В самый центр вделан сверкающий рубин, ограненный в форме четырехконечного символа королевства. - Он отзовется на любое имя, которое вы ему дадите , - сообщает ему Тэян, и его голос заставляет Чонгука едва ли не подпрыгнуть. Он настолько увлекся изучением своего необычного подарка, что и позабыл, что его все еще окружает бесчисленное количество гостей. Гук снова заглядывает зверю в глаза и уже отчетливо представляет себе, что он задержится при нем на долгие годы. Лютоволк смотрит в ответ и, похоже, он воодушевления нового хозяина не разделяет, хотя вполне возможно, что это лишь особенности его вида. Вдруг такие звери горды, сдержаны и не готовы признать, что втайне любят, чтобы им почесали за ушком или по пушистому пузцу? О, у Чонгука уже множество вопросов к своему живому подарку. Понравится ли волку гонятся по полю наперегонки с Гало? Или он предпочтет лениться и греться на солнышке? Несмотря на еще теплящийся внутри страх, принц с нетерпением ждет возможности познакомиться со своим питомцем поближе. Нет, не так сразу. Но как только уверится, что не станет объектом интереса для этих клыков и когтей. - Благодарю, ваше величество, - любезно улыбается Чонгук. - Это очень щедрый подарок. - И впрямь щедрый, - соглашается его отец, но он тоже улыбается, вместо того чтобы наградить гостя неприязненным взглядом за столь опасное подношение. Король Тэсон спешит поднять кубок. - За принца Чонгука! - кричит он, и весь зал отзывается звоном сталкивающих чарок. По мере продолжения пира волка заводят на помост, и он вытягивается на полу чуть поодаль от ног новообретенного хозяина, на весь остаток вечера увлекаясь говяжьей ногой внушительного размера. Чонгук ничего не может с собой поделать и то и дело косится на него из-за стола. - Ох, годы дают о себе знать, совсем забыл сказать вам самое важное, - со смехом выдыхает Тэсон и наклоняется к нему. - Никогда не освобождайте зверя от ошейника. Принц кивает, а король Запада долго похлопывает его по руке, видимо, выражая тем свое расположение. В итоге Чонгуку приходится сделать вид, что он увлечен намазыванием масла на булочку, лишь бы убрать руку из зоны досягаемости Тэсона. Он успевает откусить всего раз, когда к столу подходит лорд Ким Намджун. Лорд Сокджин, его омега и друг детства Чонгука, встает рядышком с супругом и чуть склоняет голову, придерживая при этом живот. - С днем рождения, ваше высочество, - поздравляет Намджун после поклона. - Благодарю, Джун. Я так рад, что у вас получилось поприсутствовать на празднике. - Боюсь, нам придется сократить продолжительность визита, - отвечает лорд, отступая назад и приобнимая мужа за талию. Принц выпрямляется на своем троне и огорченно тянет: - Неужели так быстро меня оставите? - Последние пару дней Сокджин неважно себя чувствует, а сейчас на застолье ему пришлось немного поволноваться. Мы стараемся избегать лишнего стресса. - Прошу прощения, ваше высочество, - подхватывает Джин, смущенно опуская глаза. - Я был уверен, что здоровье позволит мне в полной мере насладиться вашим днем, но... Чонгуку странно слышать собственный громкий титул из уст давнего друга, но еще более непривычно видеть его столь грустным и понурым. Обычно Джин пышет энергией и сражает окружающих наповал своей лучезарностью, теперь же он опускает бледное личико и старается спрятать за спиной дрожащие руки. А испуганный взгляд его широко распахнутых глаз постоянно возвращается к лютоволку, лежащему неподалеку от ног принца. Волку откровенно плевать, а Чонгук тоже посматривает на него и вздыхает. Единственный вывод, который напрашивается: Сокджин в положении, иначе с чего бы ему плохо себя чувствовать и придерживать живот? Гук лишь надеется, что эффектное появление волка на празднике не слишком сильно впечатлило беременного омегу и не нанесло непоправимого вреда. - Я все понимаю, - ободряюще улыбается он. - Сокджини, ступай и отдохни. Если чувствуешь, что не можешь прямо сейчас отправиться в имение, то помни, что здесь в замке тебе всегда найдется место. Я могу сейчас же попросить подготовить для вас покои. - Сердечно благодарим за предложение, ваше высочество, - благодарит Намджун, снова склоняясь в поклоне, - но мы бы предпочли вернуться домой. - Конечно. Хорошего вам пути. Чонгук с беспокойством наблюдает за парой, но надолго в переживаниях не задерживается. Несомненно, Намджун позаботится о Джине. Им посчастливилось пожениться не только из статусных соображений, но и по большой любви. Самому Чонгуку вряд ли так повезет. Теперь ему восемнадцать. В этом же возрасте Тэхен с Субином собираются сочетаться браком, и это только вопрос времени, когда лично на него начнется давление и возникнут неприкрытые требования подыскать себе пару. Тот же Субин всегда с нетерпением ждал возможной женитьбы, но Чонгук за собой подобных стремлений никогда не наблюдал. Возможно, встреть он кого-то особенного, то и не стал бы оттягивать свадьбу, но, право слово, в любовных делах у него ничего не складывается. Как бы там ни было, день рождения – не самое подходящее время предаваться грусти и заботам. Вечер пролетает в мгновение ока, и когда Чонгук оставляет тронный зал, луна уже скрывается и лишь россыпи звезд освещают путь задержавшимся гулякам. Королевское семейство Запада успело удалиться в свои покои около часа назад, тогда как его отец покинул празднество и того раньше. Гуку немного боязно оставаться с подаренным волком наедине, но тот послушно следует за ним, едва он нетвердо поднимается на ноги. Где принято держать таких зверей, принц банально не знает, а захмелевший разум доступа к толковым мыслям не дает. Он выходит в холл, желает спокойной ночи разъезжающимся гостям и снующим слугам и замирает в нерешительности, снова посматривая на волка. - Нужно ли тебе во двор, чтобы... Ну по своим делишкам? - спрашивает Чон, чувствуя себя при этом пьяным дурачком. Хоть Тэян и пообещал, что новый питомец примет любое имя, что ему ни дать, но он все еще не уверен в интеллекте зверя. Волк совершенно спокойно проходит мимо него к выходу в замковый двор. Чонгуку остается лишь направиться за ним, удивляясь тому, что его вопрос, кажется, был понят. Он дожидается на верхней площадке парадной лестницы между стражниками, выступившими в караул, и не успевает проследить, где в сумраке скрывается зверь. Принц мечтательно поглядывает в ночное небо, но невольно обнимает себя руками. Да, деньки остаются теплыми, но по ночам уже тянет настоящим осенним холодком, так что он с нетерпением ждет возможности свернуться калачиком в своей постели и не просыпаться как минимум до обеда. Когда волк возвращается к нему из темноты, Гук ласково гладит его по загривку. - Идем, - шепчет он и ведет зверя внутрь. По мере того, как они минуют лестничные пролеты и гулкие коридоры, тень волка мерцает в свете масляных фонарей, разрастается и сжимается, стоит кому-то из слуг скользнуть мимо них с факелом, и неизбежно вырисовывается для омеги во что-то кошмарное. Он постоянно оглядывается, все ожидая нарваться взглядом на оскаленную пасть, но зверь просто плетется за ним и равнодушно смотрит в спину. Спокойнее от этого не становится, и Чонгук всей душой мечтает знать, о чем его клыкастый подарок думает. Они доходят до покоев принца, и волк покорно замирает на пороге, дожидаясь, пока перед ним распахнут двери. Гуку остается только дивиться столь кроткому поведению и радоваться, что своего старого слугу он сегодня отпустил пораньше. Инсок непременно принялся бы причитать при виде зверя и непонятно, как на такой бурный прием отреагировал бы хищник. Чонгук собирает по своим владениям все декоративные подушки и сваливает их мягким ворохом в уголке у окна, где обычно устраивается с книгой и читает при свете дня. Он надеется, что такая импровизированная постель придется волку по нраву, пока он не придумает что-то более подходящее. Волк деловито обнюхивает подушки и усаживается на них, а стоит только новообретенному хозяину отойти, так и ложится, опуская массивную голову на лапы. Чонгук пару минут наблюдает за ним, а затем вздыхает и принимается готовиться ко сну. Он буквально спиной чувствует, что зверь тоже следит за ним, и впервые в жизни ощущает неловкость в собственной спальне. На каждом шагу принца так и подмывает обернуться и убедиться, что нападение на него не предвидится. Раздевается он медленно и тихо, боясь встревожить волка громкими звуками, перемещается тоже с предельной осторожностью, что не так-то и просто в изрядной степени опьянения. Омега пытается убедить себя, что ему не подарили бы зверя, будь тот хоть немного опасным, но мысли об острых клыках и когтях оказываются весомее любых попыток успокоить себя. Уснуть не удается долго, несмотря на поздний час и бродящий в организме хмель. И даже провалившись все-таки в сновидения, Чонгук не чувствует спасительного покоя: вертится и крутится на простынях, скидывает одеяло, задыхаясь от духоты и затопившего комнату необъяснимого хвойного запаха, то и дело просыпается, чувствуя эфемерные волчьи клыки, вонзающиеся в его горло. Всякий раз выпадая из дремы и поднимая голову, чтобы проверить зверя, Чонгук застает его бодрствующим и с тоской смотрящим в ночное небо. Последнее, что остается в памяти перед провалом в глубокий сон, – это драгоценный камень с ошейника, что ярко блестит в лунном свете.