Wolfgang

Утром Чонгука будит луч солнца, пробившийся между бархатными портьерами, которые он забыл задернуть прошлой ночью. Он стонет и переворачивается на другой бок, снова стонет, потому что тяжелая от похмелья голова реагирует пульсированием на малейшее шевеление. Парень еще надеется провалиться обратно в забытье, но полусомкнутые глаза улавливают какое-то движение в углу покоев. Чонгук подскакивает на перине, а разом протрезвевший и отошедший ото сна взгляд вперяется в смотрящего на него в ответ лютоволка. Оказывается, за ночь сладкой дремы принц совершенно забыл о своем новом питомце. Гук снова восхищается свирепой красотой зверя, лениво растекшегося по пятачку солнечного света на полу. Лучи придают золотистый оттенок его серебристому меху и подсвечивают кружащиеся вокруг пылинки. Чонгук больше не испытывает того страха перед волком, что вчера, все-таки благополучная ночевка в одном помещении внушает некое спокойствие. Либо же все еще бродящие по нему остатки медовухи приглушают любое чувство опасности. Принц снова опускается в подушки и, как бы ни хотелось поспать еще, понимает, что не проживет и десяти минут, если не утолит жажды. Он тянется к колокольчику на прикроватной тумбе и энергично трясет им. У лютоволка дергаются уши, и Чонгук невольно задумывается, насколько остр звериный слух. Возможно, его пушистый товарищ уже слышит, как в сторону покоев торопится Инсок? Не проходит и двух минут, как старый слуга появляется в компании мальчишки-пажа лет пятнадцати, который несет на подносе кувшин с прохладной водой. Конечно, служка замечает зверя, но держится стойко, а принц радуется, что волк остается безразличен к новым людям в комнате и, к счастью, не воспринимает их как объекты для нападения. Инсок отпускает мальчишку, как только тот ставит поднос на тумбу, а затем собственноручно наливает подопечному стакан воды. Чонгук готов расцеловать его за то, что догадался принести кувшин еще до того, как он сам попросил. - Твой отец только что сел завтракать с гостями с Запада, - сообщает слуга, подавая стакан. - Планируешь присоединиться к ним? Вода помогает Гуку чуть освежиться и прийти в себя, а также пробуждает приступ голода, который до сего момента скрывался за легким ощущением тошноты. Так что он соглашается появиться за завтраком. Чонгук спускает ноги с кровати и поглядывает на волка, что уже привычно игнорирует его и пристально смотрит на кувшин. Видимо, тоже изрядно страдает от жажды. Приходится вывалить из глубокой вазы все фрукты и налить воды туда – рассчитанная на людей посуда вряд ли подойдет для габаритов лютоволка. Пока зверь жадно утоляет жажду, а слуга готовит парадный комплект одежды на день, принц отправляется к маленькому тазику в углу покоев и умывается. Едва он заканчивает, Инсок подскакивает к нему с мягким полотенцем, а затем помогает облачиться, ловкими отработанными движениями застегивая мудреные крепежи на шелковой тунике и мелкие пуговицы на парчовом камзоле. Старик вертит юного господина вокруг оси, как мастер свое лучшее творение, и, удовлетворенно кивая его внешнему виду, подталкивает к дверям. Волк следует за новым хозяином из покоев без всяких подсказок, но, вероятнее всего, он надеется, что его накормят, раз уж они направляются на завтрак. Чонгук бредет в трапезную – место более уютное и уединенное, нежели тронный зал, где накануне развернулся пир. И там лютоволка действительно дожидается сырая говяжья вырезка, к которой тот рвется со всех лап. Западные гости встречают принца любезными улыбками, отец улыбку сдерживает и даже выражает легкое удивление, что ему удалось подняться относительно рано. Чонгук чуть хмурится, но старается поддержать всеобщее наигранно позитивное настроение. Сначала он решает, что насытится легким перекусом из поджаренного хлеба с мазком меда, но затем и за кусочек омлета принимается. Однако стоит только слугам предложить ему сыра с орехами, как его чувствительный желудок резко сжимается, а и без того бледное личико стремительно теряет последние краски. За столом посмеиваются над его состоянием, но Гук изо всех сил старается не демонстрировать своего недовольства этим и не доставлять еще большего удовольствия всем присутствующим. Волк заканчивает свою трапезу в рекордные сроки, и его свешенный язык и хрипловатое дыхание становятся знаком для Чонгука, что водой его питомца снова обделили. Наверняка остатков жидкости из его кувшина было недостаточно, чтобы зверь такого размера мог напиться. Он как раз просит слуг подыскать подходящую тару и принести ему воды, когда Тэян реагирует на его пожелание с недоумением и даже легким возмущением. - Ваше высочество, не стоит так потворствовать зверю, - укоряет средний принц Западного королевства. - Во двор его спустите, сам найдет, откуда испить. Любое корыто из конюшни ему вполне сгодится. Может, самому волку и действительно нет разницы, откуда пить, но для Чонгука разница определенно существует. Он хоть и принимает чужой совет с вежливой улыбкой, но своего приказа слугам не отменяет. - Ох, если мы посетим конюшни, давайте прокатимся, - оживляется Тэхен. - Очень хочется снова увидеть южные просторы, не будучи прикованным к экипажу. Даже не знаю, когда мне представится еще шанс на такую поездку. - Уверен, что Чонгук будет не против взять вас с собой на прогулку, - благосклонно кивает король Джонхен. - А пока нам с вашим отцом нужно многое обсудить. Что ж, видимо, они наконец добрались до истинной причины визита правителя Запада. Война Запада и Востока тянется без конца: ни одна из сторон не накаляет обстановку, но и не желает соглашаться на перемирие, – и все это продолжается так долго, что Чонгук едва помнит мирные времена. Ему было лет десять, когда началось противостояние, так что он был слишком юн для того, чтобы вникнуть в ситуацию, лишь помнит приглушенные разговоры взрослых. Только став старше, Гук узнает, что катализатором войны стал дипломатический визит правителя Запада на Восток – очень похожий на тот, что он наносит сейчас Югу. На конной прогулке короля Тэсона с принцем Давоном – младшим братом восточного короля Хосока – случилось непредвиденное. Что-то напугало лошадь юного всадника, и она стряхнула его с себя, притоптав копытами. Тэсон назвал это несчастным случаем, тогда как Хосок и его омега Юнги сочли это спланированным убийством. Вскоре они развязали полномасштабную войну, порожденную горем и неутихающим гневом. Чонгуку эти чувства хорошо знакомы – видел их отражение в собственном отце после смерти папы, но он и представить себе не может, чтобы Джонхен настолько погрузился в горестные эмоции и подчинился им, что набросился бы на соседей и разжег войну. Очень не хочется оставлять отца в не самой приятной ему компании, а самому предаваться увеселительным прогулкам, но... Гук никогда не забывает о первостепенности монаршего долга, но также знает, что в один прекрасный день у него уже не будет выбора между делами короны и развлечениями, так что имеет смысл по максимуму пользоваться каждым моментом. А там уже не за горами накрывающая с головой ответственность. После того как принцы переодеваются в костюмы для верховой езды, а слуги снабжают их в дорогу корзиной с провизией, они направляются в замковую конюшню, где вместе с Гало оставлены и лошади Тэхена и Тэяна. Волк хвостом следует за всей процессией, успевает обежать двор и действительно напиться из корыта, но когда Чонгук велит ему подождать в сторонке, чтобы не поднять всю конюшню на дыбы, тот покорно садится поодаль. Несмотря на все меры предосторожности, Гало сразу же замечает волка, как только его выводят из конюшни, и начинает нервно перебирать копытами. Чонгук уже собирается их познакомить поближе, но повернувшись к зверю, замечает, как Чанбин – придворный кузнец – без страха присаживается перед ним и рассматривает его ошейник. Волк шарахается в сторону, и это первое проявление недовольства, которое принц видит от него. - Как же надели эту штуковину? - бормочет Чанбин и тянется к шее зверя. Но как только Чонгук нависает над ним, он тут же отдергивает руку и пытается изобразить импровизированный поклон. - Ваше высочество, - приветствует принца кузнец. - Какой дивный зверь у вас. Только прикажите, и я выкую ему доспехи, в которых он будет неуязвимым для восточных неприятелей. Да самого короля Востока разорвет на части! - заявляет он, яростно размахивая руками. Гук прикусывает губу, чтобы сдержать смех при виде его странных движений. - Благодарю, Чанбин. Если мне понадобится что-то подобное, я дам тебе знать. Чонгук вскакивает на Гало, а тот то и дело нервно взмахивает хвостом и косится на волка, вышагивающего рядом. Принц мягко поглаживает любимца по гриве и наклоняется ближе, чтобы шепнуть ему на ухо слова успокоения. То, что хозяин не проявляет беспокойства по поводу присутствия зверя, очевидно, благоприятно влияет на коня. Тэян с Тэхеном тоже готовы к выезду, а их собственные лошади никакого волнения от вида хищника не испытывают, видимо, уже привыкли к лютоволкам. Совместный отряд западных и южных стражников составляет сопровождение принцев, прикрывая их с флангов и замыкая процессию позади, пока они галопируют по городу. Праздничные флажки по-прежнему украшают все дома на их пути и, вероятно, останутся на крышах и балконах на все ближайшие дни, если не зарядят дожди. Большая часть цветов с брусчатки сметена, но остатки стеблей и лепестков все еще можно заметить и тут и там. Горожане разбредаются по тротуарам, чтобы пропустить их, и с открытыми ртами глазеют на лютоволка. Вскоре уже собирается толпа из зевак, а кучки детей бегут следом за ними. Зверь терпеливо игнорирует всех и все, но Чонгук и принцы улыбаются народу и машут руками, пока не добираются до городских ворот. Гук жадно вдыхает свежий воздух за стенами столицы и окончательно стряхивает с себя следы похмелья. Путь их лежит к маленькому пролеску, который он знает, как свои пять пальцев. Омега искренне любит гулять по лесу в это время года, его завораживают залитые солнцем узкие тропки и красочная листва, колышущаяся на легком ветерке и шуршащая под копытами. Белка перебегает им дорогу и стремительно взбирается на ствол ближайшего дерева. Принц на мгновенье пугается, что его волк бросится за ней в погоню, но тот остается подле Гало, то ли не замечая рыжего зверька, то ли не имея никакого интереса к преследованию столь мелкой добычи. На протяжении всей прогулки он не забегает вперед и не отходит в сторону, чтобы исследовать кусты вдоль тропинки. А Чонгуку вроде и хочется подстегнуть любопытство зверя, но все же это первый их выезд из замка, и он побаивается потерять его в чаще. Братья-принцы не замолкают ни на секунду, а их смех гармонирует с пересвистами лесных птиц и действует как бальзам на головную боль Гука. Лишь раз его приподнятое настроение портится, когда Тэхен упоминает, как ему жаль, что их отцы вынуждены заседать в замке за изучением военных докладов и выработкой совместной стратегии вместо того, чтобы наслаждаться таким прекрасным осенним деньком. Тогда темой их разговора становятся сражения, и Тэян интересуется, сколько времени прошло с тех пор, как к военным действиям присоединился Юг. - Пять лет, - мгновенно отвечает Чонгук. - Пять? - недоверчиво повторяет за ним Тэян. - Так вот уже сколько минуло с гибели той вашей дворянской семьи? Жаль, конечно. Мне нравился средний из их сыновей, симпатичный был парнишка. Пальцы Чонгука крепче сжимают поводья, но это единственное проявление его праведного гнева. Семейство Пак было благородным родом, предположительно имевшим родственные связи с четырьмя племенами, из которых в давние времена и образовалось Южное королевство. Теперь же эта ветвь знати прервалась, полностью стертая с лица земли. Память его о тех страшных событиях еще слишком свежа и ярка. Принц помнит, какая тишина охватила тронный зал с последним словом глашатая, помнит гнев и отчаяние отца, помнит собственную печаль и опустошенность. Вся столица гудела от слухов, но какая бы версия произошедшего ни излагалась, какими бы домыслами ни обрастала история, неизменными оставались пугающие факты: герб Восточного королевства, выжженный на единственной сохранившейся стене разрушенного имения, и гора трупов, обугленных до неузнаваемости. Все в отместку за то, что семейство осмелилось принять у себя людей короля Тэсона на их пути от линии фронта к себе на Запад. Лорд Пак и его семья пользовались всеобщим уважением и личной благосклонностью короля Джонхена. Спустя всего пару дней после их гибели он объявил, что Юг присоединяется к Западу и также вступает в войну против Восточного королевства. Парня, которого упомянул Тэян, звали Чимином – средний сын и единственный альфа из детей семейства Пак. Чонгук видел его в последний раз незадолго до трагической гибели. Чимину было не больше семнадцати, но в глазах мальчишки, которого тогда едва можно было причислить к подросткам, он выглядел зрело и сурово. Маленький Гук часто слышал, как молодые слуги-омеги перешептывались между собой и хихикали, когда мимо проходил Чимин, да и сам он был увлечен красивым юным альфой. Ему до сих пор немного стыдно при мысли о том, насколько очевидной была его детская влюбленность. Конечно, это все в прошлом и не имеет больше никакого значения... Волк вдруг перестает идти в ногу с Гало, а вместо этого остается стоять посреди тропы. Чонгук не понимает, что могло так привлечь его внимание, так что оглядывается через плечо, и только тогда зверь снова нагоняет коня. - Давайте поговорим о более позитивных вещах, - бормочет Тэхен, и Гук молча соглашается. На обратном пути они останавливаются на привал у ручья, мимо которого проезжали раньше. У них намечается настоящий пикник под полуденным осенним солнцем. Волк тяжело дышит, вываливая из пасти длинный язык, и Чонгук тихо предлагает ему порезвиться на мелководье, пока их отряд веером раскидывается под деревьями и отдыхает. За трапезой разговор заходит о предстоящей свадьбе Тэхена, и Чонгук делает все возможное, чтобы достойно представлять интересы Субина, хотя и знает, что его друг согласится со всеми желаниями жениха. Однако перед торжеством Тэхену еще предстоит отпраздновать свой день рождения, и он с удовольствием напоминает об этом, закидывая их подробностями грядущего маскарада, который отец позволил ему устроить. Чонгук не может сдержать улыбки при виде заразительного воодушевления друга. Когда от взятой провизии не остается ничего, кроме крошек, омеги собирают свои корзинки, а волк наконец выпрыгивает из воды, где провалялся все это время. Он выходит на берег и встряхивается, обдавая всех присутствующих прохладными брызгами. Чонгук с Тэхеном хохочут, стараясь прикрыть хотя бы лица, а Тэян визжит и выдает такие ругательства, какие вряд ли ждешь от принца голубых кровей и изысканных манер. - Грязное и невоспитанное животное, - шипит он, утирая лицо надушенным платочком. Чонгук торопится отвести волка в сторону, подальше от него на случай, если гнев Тэяна обретет физическое выражение. После этого тяжелая поступь зверя становится как будто легче, словно купание в ручье освободило его от какого-то незримого груза. Однако сердитый взгляд среднего принца Запада не оставляет спину лютоволка всю дорогу до замка. * * * Знатные гости задерживаются еще на четыре дня. Чонгук счастлив, что практически не сталкивается с королем Тэсоном, тогда как предостаточно времени проводит в компании Тэхена. Прощаться с другом будет немного грустно. Чонгук до сих пор не придумал имени для своего зверя, но уже пристрастился к его постоянному бесшумному присутствию. Волк нуждается в ежедневных продолжительных прогулках, и это идеальный повод для принца почаще выбираться из замка. Пару раз он выгуливает зверя в одиночку, заставляя коня срываться на галоп и оставляя позади свою свиту и охрану. Поначалу Гук боится, что в таких забегах наперегонки волк увидит возможность скрыться в чаще, но тот постоянно держится рядом и, кажется, совершенно не заинтересован в побеге. Ночи зверь проводит в своем логове из подушек, которое принц дополняет еще несколькими, утащенными из гостевых спален. Вроде питомцу такое место для сна по душе, хотя новоявленному хозяину еще ни разу не удается застать его спящим. Волк всегда бодрствует, когда сам он ночами проваливается в дрему, и омега невольно начинает видеть в нем заботливого пушистого сторожа, а не потенциальную угрозу. Когда же Чонгук просыпается по утрам, зверь опять же уже не спит и с нетерпением ожидает завтрака. По соседству с его спальным логовом слуги ставят тазик с водой, так что хотя бы от жажды он больше не страдает. Как-то вечером Чонгук от скуки подходит к лежащему в подушках питомцу и устраивается рядом с ним на полу. Тот отворачивается от него, но позволяет себя гладить. Пару раз Гук замечает, как пронзительные волчьи глаза на мгновенье прикрываются от блаженства, но зверь будто старается это скрыть. Принц чувствует силу, заключенную в стальных мышцах под его ладонями, а вместе с этим и странную дрожь внутри себя. Лютоволк может показаться вполне ручным, но все-таки не стоит забывать о том, что это дикое и непредсказуемое животное. Чонгук помнит, но больше не испытывает никакого страха, скорее капелька риска его будоражит. Стоит только почесать волка за ухом и чуть ниже челюсти, как он откидывает массивную голову назад и открывает обзор на ошейник шириной едва ли не с ладонь. Гук помнит наказ Тэсона никогда его не снимать и задумывается о том, не является ли этот золотой обруч единственным, что заставляет волка быть послушным. Он заглядывает за спину зверю и убеждается, что и сзади на ошейнике нет никакой видимой застежки. Должно быть, именно это и удивило придворного кузнеца, проявившего интерес к необычной вещице. Однако стоит только потянуться в сторону ошейника, как волк тут же поворачивается и смотрит на него так пристально, что принц решает, что на этот вечер ласки с него хватит. Как ни странно, зверя нисколько не тянет к бывшим хозяевам, и даже когда кто-то из них находится поблизости, он остается рядом с новым. О чем-то же это говорит? Чонгуку не дает покоя та вспышка гнева у Тэяна на ручье, она словно открывает ему глаза на скрытый ранее факт: западный принц не такой уж кроткий и милосердный, как всегда казалось. И с тех пор Гук все больше замечает, что Тэян говорит о волке исключительно как о неразумном животном и исключительно в пренебрежительном тоне. Лишь раз он проявляет некоторую привязанность – когда дело доходит до прощания под конец их визита. Тогда Тэян наклоняется над зверем и мягко трепет по холке. - Ты же будешь скучать по мне? - спрашивает он, мило воркуя, как с маленьким ребенком. - Я вот буду очень по тебе скучать. Волк не двигается и никак не реагирует, но Чонгук отмечает для себя на будущее, что ему не нравится, когда с ним сюсюкают. Как только Тэян выпрямляется и запрыгивает в седло, зверь отходит к Гуку и укладывается у его ног. Тэхен с отцом возвращаются на Запад в карете, Тэян же верхом направится в сторону Востока, чтобы проверить ситуацию на передовой. - Еще раз спасибо за особенный подарок на именины, - кивает Чонгук только что распрощавшемуся с его отцом западному королю. - Не стоит благодарностей, мой дорогой мальчик. Я уверен, что ты хорошо о нем позаботишься, - отмахивается Тэсон, однако его казалось бы сердечная улыбка обращается злобной ухмылкой, стоит ему перевести взгляд с Гука на волка. Вот улыбка Тэхена совершенно искренняя. - Скоро увидимся на моем дне рождения, - смеется он, а затем принимается благодарить короля Джонхена за гостеприимство. - Я и помыслить не могу о том, чтобы пропустить твой праздник, - улыбается Чонгук и вопреки всем придворным этикетам крепко обнимает Тэ на прощание. Очень жаль лишаться общества друга, но вместе с тем принц отчаянно ждет отъезда правителей Запада. И не только потому, что достиг уже своего предела, наблюдая изо дня в день злобное лицо короля Тэсона и порочно-прекрасное – Тэяна. Постоянное присутствие высоких гостей утомляет, ему не терпится погрузиться в свою обычную рутину, а также провести как можно больше времени с волком наедине и посмотреть, как тот будет вести себя без старых хозяев поблизости. Конечно, он немного переживает, опасаясь, что контроль над зверем уйдет вслед за теми, кто имел длительный опыт обращения с ним, но рано или поздно это все равно должно случиться. После всех прощальных речей Тэсон устраивается с младшим сыном в карете, а Чонгук отступает поближе к отцу, и они вместе наблюдают, как она медленно трогается с места. Волк спокойно лежит у них в ногах и провожает закрытый экипаж и кавалькаду всадников равнодушным взглядом. Чонгуку остается только гадать, что зверь чувствует, видя, как единственные знакомые ему люди покидают его. Понимает ли он вообще, что происходит? Принц нежно почесывает его между ушей. - Скоро ты снова с ними встретишься. Обещаю. Волчьи уши подергиваются, и это явный знак того, что он обещание услышал. - Хвала небесам, все кончено, - удовлетворенно вздыхает Джонхен, как только ворота замка опускаются. Он тут же подпирает кулаками бока и сладко потягивается. - А я вот рад, что мне не придется в скором времени видеть эту семейку снова. - Отец, ты пропустишь самое громкое мероприятие года, если верить Тэхену. Король только добродушно посмеивается. - Уверен, что ты получишь удовольствие от этого пира на весь мир. Мне же, однако, по душе тишина и покой, - заключает он и ласково трепет сына за нежную щечку, прежде чем уйти со двора. - Эй! Не распускайте руки, ваше величество! - кричит Чонгук ему в спину и слышит, как его недовольству вторит лишь эхо отцовского смеха из холла замка. * * * Тем же вечером принц впервые за долгое время ужинает со своим отцом наедине, если не брать в расчет постоянное теперь присутствие волка рядом. На самом деле такие совместные трапезы – это большая редкость. Король Джонхен предпочитает и ради приема пищи не оставлять своего рабочего кабинета и обыденных дел. Разве что присутствие гостей и само чудо может его ненадолго от этой привычки отвадить. Так вот сегодня – момент не иначе как чудесный. Отец пользуется случаем, чтобы рассказать сыну о переговорах с западным королем и расхождении их мнений на стратегию противоборства с Востоком. Война в тупике уже несколько последних месяцев, открытых регулярных сражений все это время нет – лишь редкие стычки то тут, то там, и Джонхену не хотелось бы подводить ситуацию к очередному обострению и дальнейшей гибели своих подданных. Но Тэсон жаждет крови и не задумывается о том, сколько ее еще прольется, прежде чем ему удастся заполучить головы Хосока и Юнги. Под конец ужина отец выглядит таким уставшим, что Чонгук ему искренне сочувствует. Очевидно, что все дипломатические переговоры последних дней сказались на нем отрицательно. Без продолжительного восстановительного отдыха не обойтись. Словно уловив его мысли, король переводит беседу на более приятные темы, например, на отношения принца с его необычным питомцем. - Ты уже дал ему имя? - любопытствует Джонхен. - Как его зовут? Гук задумчиво ковыряет приборами крольчатину. Вопрос не из легких. Он уже пару раз раздумывал над именем для зверя, но ни одно пришедшее на ум не показалось подходящим. - Я еще не решил. - Как насчет... Серый дымок? Или Снежный вихрь? Мне кажется, ему подходит. Чонгук только морщится. - Ты же знаешь, что мне не нравятся такие странные имена. Отец, взгляни на него... Ну какой еще Дымок? Лютоволк фыркает возле его ног и опускает голову на массивные лапы. Чонгук улыбается ему и протягивает внушительный кусок кролика. - Скоро я придумаю для тебя имя, - обещает он. Зверь уныло посматривает на него, прежде чем издать звук, поразительно похожий на человеческий вздох, а потом чуть придвигается и аккуратно забирает мясо из рук. - Ох, Чонгуки, избалуешь ты его, - качает головой король, но звучит это скорее как ласковое замечание, нежели неодобрение. - Конечно, избалую, - соглашается принц со смешком. - Я планирую завоевать его расположение, чего бы мне это ни стоило. Несмотря на все попытки сойтись с новым любимцем поближе, ничто не позволяет Чонгуку вывести волка из какой-то глубокой меланхолии. Возможно, безымянный пока зверь понимает, что его бросили предыдущие хозяева, а возможно, ему просто не по душе забота нынешнего. Волк вроде и неизменно послушен, но не проявляет никаких признаков привязанности или расположения. Или эта отчужденность является характерной особенностью дикого хищника, пусть и выросшего в неволе? Гук помнит заверения Тэсона в том, что волк совершенно ручной, и не может не думать о том, какими методами подобная покорность была выработана. Наибольшее оживление зверь демонстрирует, когда они отправляются на конные прогулки, так что Чонгук каждый день старается выделить хоть немного времени на то, чтоб выбраться за городские стены и взять его с собой. Если принц остается в замке, то чем бы он ни был занят – учебой, принятием пищи или тренировками с мечом, – волк остается с ним. Гук вовсе и не против, чтобы его опасный питомец проводил время как ему заблагорассудится, он не собирается держать его на цепи подле себя, но не знает, как донести эту мысль до зверя, чтобы не отпугнуть его и не показать ненароком, что он никому здесь не нужен. Впрочем, Чонгуку по душе постоянное присутствие лютоволка. Он очень быстро привыкает тянуться к нему и запускать пальцы в густой мех, успокаиваясь на утомительных занятиях со своими гувернерами. Да и что греха таить, под вездесущим взглядом пронзительных волчьих глаз принц начинает чувствовать себя в безопасности. Рыцари, с которыми он тренируется, все не перестают рассуждать о том, каким грозным оружием может выступить зверь в бою, и мечтают увидеть его в деле. И Чонгук не сомневается, что зрелище это было бы в равной степени пугающим и завораживающим, но также намеревается сделать все возможное, чтобы держать своего волка подальше от сражений. Он скорее руку себе отрежет, чем превратит его в орудие войны.