Ведьма

      — Достал?       — Ну.       — Чё "ну", давай сюды!       — А че сжигать-то? То ж письмо. Там это, желания.       Первый домовичок раздраженно встопорщил усы, пошевелив ими вверх-вниз.       — Ну тупой. Письмо кому?       — Ну это, деду.       — Какому?       — Не смарел, ну.       — А смареть над было! Дед Мо-ро-зу! Морозу! Как Мороз читать письма будет, а?       — А-а-а-а... — глубокомысленно протянул второй. В глазах под кустистыми бровями по-прежнему не обнаруживалось понимания.       — Ага! Так что сначала Ветру надо отдать. А он че, целый конверт понесет, ну?       Первый домовичок отобрал письмо, засеменил под обои. Щелкнул по проводке, высекая искру, отчего лампочка в комнате мигнула, напугав девочку, до сих пор не заметившую пропажу письма. Когда от бумаги остался только пепел, он выбрался на козырек под окном, оскальзываясь на мокром металле.       — Фу-ты, ну-ты, шо ж Зима со снегом жмотится... — проворчал он в усы. Второй почтительно держал форточку, через которую проник сквозняк, заставляя девочку поежиться. — Смотришь?        — Смарю, ага.       Домовичок дождался очередного порыва и резко раскинул руки, отпуская горсть пепла. Серая пыль взлетела к крыше, мерцая, будто неправильный темный снег. Ветер расчесал горсть, словно пряди, перевернул, подмигнул домовичкам особенно яркими золинками. Старший мужичок помахал ему как давнему знакомому.       — Он их читает? — опасливо спросил второй, не отрываясь от рамы.       — Ась?       — Ну, Мороз. Письма-то.       — А черт евой знает. Но Ветер их ему приносит точно.       Моросило. Люди обходили натаявшие лужи, не поднимая головы к окнам, где сидели домовички. Столбик термометра рядом с ними неуверенно держался возле нуля, не зная, в какую сторону двигаться.       Декабрь перевалил во вторую свою половину.