Есть ли путь домой?: 5. И солнце взойдёт

      Новый корабль не был похож на «Ахлут» Его паруса были бледно-зелеными, а  название глупым —  «Качай-Камень». Нет, серьезно?! —  даже вождь Хакода придумал бы шутку получше.       Зуко моментально возненавидел эту  дурацкую штуку и твердо решил её сжечь (если только Азула не сделает это первой).       Прошло несколько дней с того момента, как дядя взялся обеспечить их транспортом и потрачены они были на составление планов, споры над картами и увольнение половины экипажа королевского шлюпа (Азула предлагала просто казнить их, но дядя быстро наложил на это своё вето).       Большую часть времени Зуко провел в лазарете у Джин. Джет и Токло ошивались там же. Джин медленно выздоравливала. Её рана была чистой, но глубокой и, хотя нож не задел ни одного органа, он — если воспользоваться фразой из адаптированного объяснения Акелы — здорово  испоганил мышечные ткани.       Но сегодня, наконец, человек дяди Айро доставил корабль, а это значило, что они на шаг ближе к тому, чтобы оставить дядю и отправиться в Ба Синг Се. К тому, что их снова оставят в стороне.       Это было несправедливо.       Он дрался, истекал кровью, был близок к смерти большее количество раз, чем мог сосчитать, а вождь Хакода, дядя, мама всё еще хотели защитить его и упрятать подальше! В этом не было никакого смысла. Зуко знал, что Джет думает точно также, а соглашается только потому, что это приведет его домой.       Как справится с этим Азула, Зуко даже думать не хотел. ***       Азула презирала корабли. Она и раньше думала на эту тему, но теперь утвердилась в своем мнении окончательно. Все корабли суть плавучие тюрьмы.       Особенно, когда у неё даже не было отдельной камеры.       — О-о-о-о! — восторженно щебетала Тай Ли, кружась посредине крохотной каюты, которую им выделили.  — Как по-деревенски! И посмотри на эту занавесочку!       Под занавесочкой  она — конечно — имела в виду безвкусный, купленный за полцены гобелен, призванный отделять женскую половину от мужской. Жизнь никогда не бывает справедливой, правда? Мало того, что Азуле придется мириться с храпом и Агни-знает-еще-чем,  так еще и жить рядом с матерью и её мелкой соплячкой.       Соплячкой, сумевшей узурпировать место любимой сестры Зузу, вытеснив Азулу, несмотря на то, что та приложила так много усилий, чтобы занять это место. Надо при первой же возможности восстановить status quo, подложив в койку Зузу крабо-паука.       — Восхитительно, — саркастически отозвалась Азула, бросая свой багаж на койку, которую заняла —  ближайшая к лестнице, ведущей на палубу. Если она сорвется и сожжет тут все к демонам, ей будет нужен путь к быстрому отступлению. Если сорвется еще кто-нибудь ( на что была пугающе высокая вероятность, учитывая, что она собиралась жить в одной комнате со своим братом и его вспыльчивым другом-недоумком), она хотела быть максимально вне их досягаемости.       — Чур, верхняя койка моя! — услышала она из-за занавески голос Джета-крестьянина, за которым последовал безошибочно узнаваемый стон Зуко.       — У тебя была верхняя на «Ахлуте»! — проныл он. — Теперь моя очередь! И ты всё равно не сможешь на неё залезть!       После паузы Джет вздохнул:       — А, точно, я забыл. Забирай, — раздался звук тела, падающего на койку. — Мне без разницы.       Азула вздохнула, покачала головой и отключилась от посторонних звуков, пытаясь превратить убогую койку во что-то более удобоваримое. ***       Джин откинулась на подушки больничной койки и провела ладонью  по свежим бинтам. Нажим причинял боль, но одновременно и снимал её.       Неделю назад она убила бы за постельный режим. Хотя, кто знает, может, она это и сделала, учитывая состояние оставшихся на поле боя солдат Огня. Джин не знала.       Зато она знала, что лазарет — самое скучное место в мире.       — Прекрати, — велела ворчливая целительница Нации Огня, сбрасывая руку Джин с её бока. — Если продолжишь тыкать в него, он никогда не заживет.       Джин помнила эту женщину еще с тех пор, когда она лечила Зуко от укуса осо-змеи прошлым летом. Тогда Джин думала, что целительница была ворчливой из-за ремарок по поводу завоевательности своей нации, но теперь она поняла, что у женщины просто характер такой.       — Она не тыкает, — заявила Акела и, возможно,  её присутствие тоже влияло на настроение Сатоми. Обычно Акела не была язвой (случай Зуко не считается) и ладила со всеми, кто ладил с ней, но в случае с Сатоми явно  имело место быть ожесточенное противостояние. —  У неё должно быть, мышцы болят, так что небольшой массаж не повредит, — девушка с улыбкой кивнула Джин.       — В любом случае, ей нужен отдых, — сказала Сатоми и Джин не могла с ней не согласиться. Её веки тяжелели с каждой секундой… хотя это могло быть просто побочным действием лекарств, которыми её напичкали.       К сожалению, одновременно с сонливостью, Джин не спалось.       — Я не устала, — сообщила она Сатоми. — Можно мне книгу? — спросила она, бросив взгляд на любопытный ящик со свитками в углу лазарета.       — Я что нибудь придумаю, — пообещала Сатоми, убирая  коробку с бинтами и мазями, прежде чем уйти в свой кабинет.       Акела тоже ушла, а на её место  в лазарет  пришел Джет и с тяжелым вздохом устроился на углу койки Джин. Его глаза запали и были обведены темными кругами — его обычное состояние в последние дни. Иногда Джин думала, что он выглядит хуже, чем она.       — Тяжелый день? — спросила Джин, слегка пиная Джета ногой через одеяло. Он неопределенно хмыкнул. — Прибыл новый корабль?       — Ага, и он намного лучше, чем это место, — отозвался Джет.       — Тогда чем ты так расстроен?       — Я пойду домой. Я пытался сделать это много месяцев и сейчас должен быть счастлив… но, я боюсь того, что могу там найти, — ответил Джет. — Зимы в наших местах суровые,  и я не знаю, что уцелело после того пожара, — он вздохнул и, казалось, воздух застрял у него в горле. — Я не знаю, что буду делать, если вернусь и пойму, что снова потерял свою семью…       У Джин сжалось сердце:       — Джет, мне очень жаль…       — Это не твоя вина.       Мгновение Джин смотрела на Джета, а потом решительно сказала:       — И не твоя, — но это не помогло. Джет становился всё печальней и, может, из-а раны или из-за лекарств, но Джин чувствовала такую грусть, какую обычно не испытывала. — Я думаю, что нам срочно надо обняться, — всхлипнула девочка.       — Ты ранена, — заметил Джет.       — Сатоми у себя, так что вперед.       Джет поколебался, но потом всё же пересел поближе к девочке. Она обняла,  и он ответил нежно, но с энтузиазмом, что, как подумала Джин, странно сочетается  как  с объятьями, так и с Джетом.       Они долго сидели так, даже несмотря на раздавшиеся шаги Сатоми.       — Продолжай, — велела женщина Джету. — Её надо отдохнуть.       Джет бросил на целительницу кислый взгляд, взъерошил Джин волосы, поцеловал в лоб, встал и вышел из лазарета. Джин вздохнула, откинулась на подушки и взяла протянутую Сатоми книгу. ***        Хакоду новый корабль не впечатлил. Но сойдет. Хотя имя можно было придумать и получше, но будем работать с тем, что есть.       Гораздо больше его заботила безопасность команды и детей. Он сомневался, что принцесса и в самом деле сожжет корабль, пока находится на нём, но всё равно тревожился по этому поводу. Рана Джин заживала хорошо, но всё еще оставалась опасность повторного заражения. Зуко взрывался чаще, чем обычно и, хотя генерал Айро проводил с  племянником интенсивные тренировки по Покорению, Хакода не был уверен, что это хорошая идея — оставить вспыльчивого мальчика на деревянном корабле с сестрой, то и дело провоцирующей его на драки. И это не считая Джета — раненного и окруженного людьми Огня.       По крайней мере, подруги принцессы, похоже, ничего не имели против путешествия. На самом деле они восприняли его с большим энтузиазмом, чем Хакода рассчитывал. Хотя… если дворяне Страны Огня были хотя бы вполовину такими же плохими родителями, как Озай, то этому не приходилось удивляться.       Генерал, Бато и Урса постоянно напоминали Хакоде, что принятое решение — лучшее решение.       А он отчаянно наделся, что они правы. ***       Тай Ли таскала Мэй по всем закуткам корабля Земли, не прекращая восхищаться каждым его сантиметром. Мэй этого энтузиазма не понимала —  корабль, он и есть корабль.  Это если опустить перспективу морской болезни и тот факт, что им придется делить комнату  буквально со всеми. Даже в одной каюте с Тай Ли у Мэй всё еще оставалось её личное пространство.       Пока Мэй собирала свои вещи на королевском шлюпе, она задумалась, правильное ли решение она приняла? Она может больше никогда не увидеть своих родителей — готова ли она к этому?       «Я буду им писать» — решила она. — «А если тут станет совсем невыносимо, то всегда можно уйти в лес  с этим-как-его-там… Джетом?»       Конечно, лес тоже не самое комфортное место для жизни, но там, по крайней мере, Мэй не будет тошнить каждые пять минут. И Джет не был самым плохим  человеком для совместного существования  — Азулу никто не превзойдет. Мэй очень надеялась, что они переживут это путешествие и не сгорят заживо во сне.       Она спрятала запасные ножи в складках одежды и осмотрела комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Удостоверившись в этом, Мэй сняла со стены мишень, подхватила сумки и направилась к своему новому месту жительства.       У перил корабля  стоял Зуко. Его волосы были распущены и падали на лицо. Снежинки опускались на пряди. Глаза цвета расплавленного золота посмотрели на Мэй и Зуко слабо ей улыбнулся. Мэй видела его улыбку первый раз за несколько дней. Из-за неё даже мешок под правым глазом Зуко стал казаться меньше.       «Может,  остаться на новом корабле и не такая плохая идея» — подумала Мэй.