Вместе никогда

Ветер трепал светлые пряди волос, заставляя их переплетаться и запутываться между собой. Они то и дело падали на глаза, закрывая парню обзор, но он даже не пытался убрать их. Опершись руками на хлипкие перила, юноша ловил те моменты, в которые перед его взором открывался пейзаж ночного города, будто расположившегося под его ногами. Сотни мелькающих огней – и ни один из них не способен рассеять темноту и неопределенность в душе юного страдальца. Парень понимал, что в последнее время его перестали заботить даже те вещи, из-за которых сердце когда-то трепетало. Работа стала обычной обязанностью и поводом для того, чтобы покинуть серую квартиру, в которой парень провел в одиночестве немало лет своей осознанной жизни. Ему всё чаще и чаще приходили мысли о том, какая же скука – эта жизнь. Он мог долгими протяжными минутами рассматривать одну единственную точку, в это же время, погрузившись в свои совершенно странные размышления о собственной жизни. Интерес к исследованиям и радость от новых своеобразных открытий пропали, как и приятный вкус, и аромат крепкого кофе по утрам. Он заметно увядал, словно цветок, сорванный с клумбы и лишенный даже обычной воды. Только вместо воды он был лишен привкуса обычной повседневной жизни. Парня словно охватила неизлечимая болезнь, о которой он узнал от себя же самого, но не был сильно встревожен даже из-за этого. Смирившись с этим фактом, он просто ожидал своего конца, не стараясь как-то приблизить его наступление или, наоборот, оттянуть. Лишенный вкуса, он не понимал, что ел, а иногда и вовсе забывал о приемах пищи. Об этом ему напоминало только голодное урчание в животе, часто нарушавшее тишину, царящую в пустой спальне или кухне, хотя эти комнаты для него несильно отличались друг от друга. Юноша не понимал, чем могло быть обосновано происходящее с ним, но осознавал, что это долгое и мучительно приближение его жизненного конца. Оттянутое наступление смерти. Единственное, что он испытывал – это страх перед неизвестностью. Возможность того, что он глубоко ошибся в своих суждениях и все-таки останется в живых или случится что-то, способное переломить все в совершенно другом направлении, пугала его. Он боялся быть втянутым в эту петлю необоснованно происходящих событий, совершенно непоследовательно и необъяснимо появляющихся в самый неожиданный момент. От такого парня пробирала дрожь, заставляя поморщиться, а то и зажмуриться от страха. Высоты здания, на крыше которого он оказался, он совершенно не боялся, потому что мог прекрасно наблюдать все происходящее снизу. Там даже были видны прохожие, некоторые из которых запомнились ему своей особенно притягивающей внешностью. Мысли о них были заурядны и скучны, потому юноша вновь поднял голову и уже рассматривал небо, именно сегодня освещенное множеством ярких далеких звезд, беспричинно сияющих в море мглы, готовой поглотить и потушить их свет в любой момент. По большей части, ему просто некуда было деть свой взгляд, и именно поэтому он решил сфокусировать его на этих мелких далеких точках на холсте ночного неба. Сейшу Инуи — разочарованный в серости своего бытия, стоял на крыше многоэтажного здания с погашенными окнами и спокойно вдыхал свежий воздух. Казалось, что легкие в любой момент готовы разорваться от этого самого переизбытка свежести, которого часто так не хватает в душном городе. Вот бы прямо сейчас пошел дождь. Сначала мелкие, потом более крупные капли стали бы стекать по лицу юноши и неизбежно мочить его одежду. Перила перед ним, всё сильнее и сильнее наклоняющиеся вперед по его весом и готовые в любой момент сломаться и отправить парня в полет прямиком с небес на землю, не вызывали доверия. Однако это не особо волновало парня. Он просто ждал. Ждал того, что может случиться. Хотел почувствовать хотя бы какую-то изюминку в этой жизни, хотя бы в ее самый последний миг ощутить прилив адреналина от резкости произошедшего. Дожидаться такого исхода ему не пришлось – кто-то больно схватил Сейшу за запястье и развернул в свою сторону. Его вторая рука соскользнула и, чуть было, не потянула юношу вниз, но волей счастливого случая он успел ухватиться за незнакомца, державшего его руку. — Ты что творишь? Что ты тут забыл? Судя по интонации, он был зол и раздражен. Это ввело Сейшу в ступор, он не понимал, за что ему сейчас хвататься и куда бежать и смотрел ему в лицо. Точнее, сквозь него. Незнакомец мог подумать, что ярко-голубые глаза сейчас пронзают его насквозь и вот-вот испепелят, поэтому он аккуратно отпустил Инуи, перед этим отойдя на безопасное расстояние от края, чтобы случайно не свалиться туда вместе с этим «глупым самоубийцей», каким он посчитал человека на крыше. Черноволосый юноша прогуливался по улице, направляясь домой, и, проходя мимо высокого здания, заметил наверху человека и, движимый непонятным чувством тревоги, со всей скорости рванул внутрь, преодолевая барьер из лестничных проемов. Ему показалось, что лицо блондина ему уже знакомо, но в следующий миг все его мысли неожиданно рассеялись, оставив после себя лишь необъятную пустоту. Необъяснимый феномен. — Я просто хотел прогуляться, — насупившись, ответил Инуи, потирая освобожденное запястье. Он быстро пришел в себя и остановил учащенное дыхание, поэтому теперь мог спокойно говорить, что позволило бы скрыть истинную причину его визита на крышу... — Не нужно втирать мне ничего про прогулку! Я не знаю ни одного человека, который бы решил «просто прогуляться» около хлюпких перил, чуть ли не клюя носом за обрыв крыши. Не сработало. Он не поверил его словам. Что же это такое? Слишком много вопросов и непоняток. Сейшу буквально пришел в ужас от услышанного, но умело не подавал виду и теперь уже разглядывал лицо внезапного проходимца. Его черные глаза обеспокоенно разглядывали его с головы до ног. Точно такие же черные волосы развевались на ветру и спутывались точно так же, как и у Сейшу. Юноша одновременно думал о том, как он здесь оказался и почему не стал его слушать. Его убедительный тон легко мог ввести в заблуждение его собеседника и заставить поверить в сказанное, какой бы несуразицей это ни было. Сейчас же этот маневр не сработал. Словно отказавшийся двигатель в самый неподходящий момент, его же слова подвели его и теперь играли уже с ним. Он успел запутаться в своих же мыслях, пока из транса его не вывел вновь раздавшийся голос незнакомца. — У тебя что-то случилось, раз всё докатилось до такого? — начал, было, он, но вдруг решил перевести тему и заговорил уже чуть громче, — Пойдем отсюда, странное место. Он снова взял руку Сейшу, но уже не так резко и больно, как в первый раз. Юноша не стал сопротивляться и направился вслед за ним. Он испытывал подозрительно странное чувство дежавю, будто такая ситуация уже когда-то происходила, и именно этот голос остановил его когда-то тогда от отчаянного шага. То же случилось сейчас. Еще пару минут назад Инуи размышлял о том, что будет после того, как он сорвется с крыши. Придумывал самые разнообразные варианты и теории о том, что он будет чувствовать, пытаясь хоть как-то себя развлечь. Эти рассуждения крепко засели у него в голове, а любопытство желало их воплощения для собственного утоления. Черноволосый парень, ростом почти с Сейшу, вел его к лестничным площадкам. Инуи успел про себя усмехнуться, что оттуда тоже можно упасть и нехило так повредиться, точнее даже – сломаться. Но этим мыслям было суждено оставаться лишь примитивной шуткой из буклета под названием «Чёрный юмор для чайников». Подумав, что улыбка на его лице сейчас может значить для брюнета только то, что он окончательно двинулся умом, Инуи быстро привел свое лицо к прежнему спокойному выражению и успел до того, как дверь за ним, ведущая на площадку здания, закрылась, а незнакомец повернулся к нему лицом. Сейшу надеялся только на то, что они по-быстрому разойдутся после того, как он скажет, мол, больше такого не будет и тому подобное, но, кажется, «незнакомец» так не считал. — Представлюсь сразу, Коконой Хаджиме. И я совершенно случайно, в отличие от тебя, проходил именно мимо этой крыши и заметил чрезвычайно приметного юношу – тебя, на крыше, — парень делал акцент на каждом упоминании своего собеседника, продолжая заглядывать тому в глаза и пытаясь в чем-то убедить. Инуи пока этого не замечал. Точнее, притворялся, что не замечал. — И ты, конечно, подумал, что я не просто так там оказался, — вяло протянул Сейшу, в упор игнорируя недовольные нотки в голосе брюнета. Память на имена и клички у юноши была просто отменная, что значит – теперь он точно просто так не отделается от Хаджиме. Ему, как минимум, придется пройти целый курс медитации, чтобы выкинуть его из головы, или попытаться убедить себя в том, что этой встречи и вовсе никогда не было. Так, сон, который показался ему явью. Если честно, это и вправду уже начинало напоминать ему сон. — Конечно это так! — воскликнул Хаджиме, вновь сильно сжав руку блондина и притянув его ближе к себе, будто это могло помочь достучаться до него. — Да какое дело обычному прохожему до незнакомца? Только себе больше проблем, — проговорил Сейшу и снова вытянул свою руку и крепкой хватки парня, этим действием напоминая о том, что ему тоже может быть больно. Хотя бы физически. Брюнет замялся. Было заметно, что он ожидал таких слов, но просто не успел придумать на них ответ. Фраза, сказанная Инуи, была очень даже правдива, что блондин сразу же понял и постарался запомнить этот момент надолго. Момент короткого наслаждения от собственной правоты, жестоко резанувшей по слуху Коконоя. Он даже опустил взгляд на пару секунд и отвел его в сторону, заламывая собственные пальцы. Выдохнув и посмотрев в лицо Сейшу, он ответил: — Теперь это неважно, — заметив на себе скептический взгляд, он приподнял брови и продолжил, — если тебе недостаточно такого объяснения, то я скажу. Ты мне кого-то напомнил, вот и всё. Так что можешь считать меня обычным корыстным человеком, преследующим свои цели. Я пошел. Сейшу ничего не ответил. Осознание того, что его совсем недавно спас от смерти тот, кому он так грубо ответил, пришло не сразу, но именно оно заставило его содрогнуться и наконец, сдвинуться с места. После недолгого разговора с Хаджиме у него осталось странное послевкусие, будто он знает о нем чуточку больше в сравнении с остальными. Сейшу казалось, что он бесцеремонно отворил завесу его души и внимательно запомнил всё, что было там сокрыто. В его взгляде читалось именно это. «Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, поэтому не смей мне врать». Парень исковеркал эту фразу до неузнаваемости и, спародировав голос Коконоя, повторил ее у себя в голове. Усмехнувшись, он открыл дверь, ведущую на улицу, и посчитал разумным решением вернуться домой, пока дорогу освещают хотя бы фонари. Теперь он точно не сможет забыть эту встречу.