Кампус – место странное

      Кампус.       Как же в этом слове много навевающего страх ужаса. Поразительно, что в то же время это слово вызывало небывалый восторг и восхищение у всех детей и подростков мира. Да-да, именно мира — все мечтают учиться в Кампусе и это всем известный факт. Попробовав покатать на языке это слово хоть раз — сразу всплывает в голове это «Элита», с акцентом на «э», если быть точным, иначе звучит уже не так величественно. Также ни для кого не секрет, что в Кампусе учатся только элитные ученики; детки богатых и знаменитых родителей, карманы которых чуть не лопаются от денег, а новая брендовая одежда появляется в шкафах их чад ежедневно.       Переходя к сути: в логово сей элиты, попадает ещё не отравленный вечными спорами и препирательствами новенький. Удивительно, но не узнав ни доли информации о его биографии, денежном состоянии и семейном положении, слухи по Кампусу начали разлетаться с бешеной скоростью. Говорят, что новенький — американец, приехавший прямиком из самого Нью-Йорка, должно быть, оценил красоты великой страны. Достойно уважения! Он богат, высок и красив, одна башня чего стоит! А самое главное, что он совершенно свободен. Такого-то красавца в Кампусе с руками и ногами разберут!       В холле Кампуса было пусто и тихо, совершенно необычная картина для данного места. Только возвращали всё на свои места доносящийся из дали коридора храп, уснувшего на рабочем месте Чака, и с другого крыла здания — звук проходящего урока.       Учитель Макс вел урок и, точно самый прилежный учитель, рассказывал детям от 8 до 17 лет об интегралах. Смешанные уроки, как считал директор Кампуса — лучший и, по его мнению, наиболее эффективный метод вкачки знаний в головы бедных детей. Сейчас старшеклассник-аболтус изучает одну тему, а, скажем так, младшеклассник через пару-тройку годков тоже до нее дойдет. Так к чему все это ожидание? Верно, оно совершенно не нужно.       Взглянув на настенные часы, а после и сразу на наручные, (каждый в Кампусе имел наручные часы, ведь не стоит забывать, что слово Кампус и слово Элита — синонимы. Что значит, что буквально каждый имел у себя на руке дорогие новенькие часы последней модели) учитель Макс повернулся к классу:       — Ребята, у меня для вас важная новость! — с наигранным восторгом сказал учитель, на что его сразу же бесцеремонно перебили;       — Ой, неужели кого-то наконец выгоняют из Кампуса? Надеюсь, это будет Пазл, — сделав акцент на гласной в чужом имени и закатив глаза сказала блондинка. Не в обиду девушке, но она явно пересмотрела в детстве Барби, ведь такое количество розового в ее гардеробе — просто преступление! Но сказать ей об этом никто не смел, так как она — крашиха Кампуса, а это значит, что при ее нахождении на расстоянии нескольких метров мозг парней отключался моментально, а девушки от ее невероятной наглости теряли дар речи.       — Эндж, ну я же извинился за вчерашнее! Тебе что ли этого мало? — отозвался сидящий неподалёку парень с вечной повязкой на голове. — Хотя знаешь, и не нужно мне твоё прощение. Я вот лучше тебя девушку найду, и мы с ней будем встречаться, на свидания ходить и в кино тоже, а там даже поцелуемся! — дерзко выдал парень, однако и с каплей неуверенности в голосе. Блондин обернулся на задние парты в поисках доли одобрения, и, к счастью, он его получил:       — Пазл красава! — хором выдали сидящие рядом подпевалы.       Покрутив в руке новенький пенни, один из пазлов залился смехом:       — Гыгыгы, да Пазл, в Кампусе ещё полно девчонок, ты это, главное мне оставь. — сделал хитрую улыбку и такие же хитрые глаза брюнет. Хотя сказать насчёт глаз было довольно затруднительно — их закрывали излюбленные солнцезащитные очки скейтера. Но вопрос сразу отпал, как отлетели в сторону эти очки; от несильного удара мячом, летящего со стороны второго подпевалы, они отскочили и смачно ударились об пол стеклами вниз. От хитрой ухмылки и след простыл, теперь там красовалось только удивление.       — Дэнс, ты че?! — ошалело вопросил подпевала.       — А ниче, Бэнс! Смеяться надо меньше этим дебильный смехом, придурок, — окинув недовольным взглядом своего приятеля, парень сразу же отвернулся, начав выполнять трюки с запасным мячом. Порой может сложиться впечатление, что этот парень кроме мячей ничего больше с собой в Кампус не носит и ничем другим не интересуется. Вероятно, так и есть; по крайней мере, так считают все участники Кампуса.       — Ой, блин, — протянул раздосадованный Бэнс, потирая поврежденную щеку.       «Чего все так приелись к его смеху? Нормальный же, вроде…»       Закончив покорно слушать препирательства подростков, учитель Макс решил повторить свою попытку сделать объявление:       — Повторяю: у меня для вас есть новость и нет, это не исключение из Кампуса. У нас новенький и сейчас я хочу его представить.       По классу сразу же прошёлся гул; все резко вспомнили о недавних новостях и слухах о новеньком из Америки. Девчонки, включая и подростков и детей навострили уши, лузеры успели за эту пару секунд принять и сразу же отказаться от решения пригласить новенького к себе в компанию, а пазлы напряглись: не хватало им ещё одного претендента на их девчонок — конкурентов в Кампусе и так завались.       Прождав ещё несколько секунд (должно быть, учитель Макс и правда наслаждается этим безумием) мужчина все же решил продолжить:       — Ребята, знакомьтесь — это Хесус, и теперь он будет учиться вместе с вами! Иди, присаживайся, — махнув рукой в сторону класса, учитель Макс сразу отошёл к доске и с нездоровым энтузиазмом продолжил что-то писать.       Несколько пар глаз уставились на бедного новенького; одни были полны презрения, другие скептицизма, интереса и... очень нездорового интереса. От взгляда Эндж Хесуса даже передернуло.       «Ахуеть, меня тут что, сожрать все хотят, что ли?»       Его же собственный взгляд упал на свободное место, находящееся рядом с подростком размером с шкаф и возрастом примерно лет так сорок. Кампус — место странное, и сорокалетние подростки — это ещё не пик всех странностей. Искать пик странностей не лучшая идея, ведь дело это опасное и возможно даже смертельное, потому умный человек никогда таким не занялся. Хесус входил в число умных людей, ну или по крайней мере не глупых. Потому эту идею сразу же откинул куда подальше.       Его размышления прервал звонок на перемену; он только сел — а уже звонок. Всегда ли в этом Кампусе так? Что-то ему подсказывало, что да. Однако никаких возражений Хес не имел, ведь учиться английскому ему совершенно никакой нужды нет — он приехал из Америки, что значит этим пресловутым языком он обладал в совершенстве.       К слову, на урок английского ему намекали иностранные надписи, которые так судорожно выписывал учитель. Вызывала вопросы только доска, заполненная не правилами или временами, а словом «tennis», точно тут побывал Барт Симпсон, но вместо легендарного «I will not barf unless I’m sick», тот для чего-то решил исписать всю доску теннисом. Довольно странное решение.       Постаравшись перестать размышлять о судьбе доски, парень заметил, что все ученики из класса давно вышли. Удивительно, что никто даже не подошёл к нему и не начал задавать миллионы миллионов вопросов. Однако только появившийся покой парня бесцеремонно нарушила влетевшая в класс девушка в спортивной форме. Она не заметила его и сразу же накинулась на учителя Макса:       — Привет, тигреночек, как твои дела? — и все бы ничего, но к обычной человеческой речи она решила добавить самые отвратительные животные звуки, отвратительные в ее исполнении, конечно, — ррррр!       — Ай, блять! — тут Хесуса передернуло в два раза сильнее, чем от взгляда Эндж.       Оба человека обратили на него внимания и первым решил подать голос Тигрёночек:       — Хесус, ты что тут делаешь? Перемена же. Иди выйди отсюда. — с долей недовольства подал голос учитель Макс.       — Да ладно-ладно, понял. — только выходить не хотелось от слова совсем. Там уже никто не спасёт его от расспросов, подкатов и споров. Там он совершенно как на ладони. Там он… В общем, объяснять, почему ТАМ лучше не находиться продолжать не стоит.       Хесус глубоко вздохнул, чертыхнулся ещё несколько раз про себя и сделал шаг в сторону коридора.       Будь что будет. Нападайте, твари!