Кампус – место странное

      Проведя одну сумасшедшую неделю в этом сумасшедшем месте, полном… верно, сумасшедших людей, Хесус, как бы то ни было странно, даже привык ко всему, что тут происходит. Правда, споры все равно не перестали напрягать и невольно затягивать в эту гущу вечной ненависти ко всему живому. Можно подумать, что это место сводит с ума, и в какой-то степени так и есть! Но, прилагая невероятные усилия, Хесу все же удалось сохранить рассудок и не угодить в водоворот негатива.       Ребята из Кампуса — те ещё придурки и упыри, но и не без хороших сторон, отметил Хесус. Исключая Мэнди, конечно — то было дитя Сатаны, Антихрист, источник чистой ненависти и вселенского зла.       Парень к своему ужасу сумел стать частью этой фауны, однако так и не смог перестать ярко удивляться всему происходящему, проговаривая: «Ахуеть, че?», «блять, каво» и, конечно, «пиздец бляяяя». Все же, как бы он не привык ко всему пиздецу, избегать его было его приоритетной задачей. Как, к примеру сейчас;       Он зашёл в мужскую раздевалку, чтобы забрать свои вещи из шкафчика. Вонь стояла страшная, впрочем, как и всегда; и ведь до сих пор никто так и не понял откуда доносится этот запах. Возможно, где-то в одном из шкафчиков умер здравый смысл и лежит спокойно себе, воняет — никому до него дела нет.       К счастью, там не было Халка с его любовью стоять без штанов, но, как известно, счастье длится не вечно и в сторону раздевалки были слышны шаги и отвратительный гогот.       Только один человек в Кампусе обладал таким смехом — а это значит, что сюда направляются пазлы. Не имея желания слушать придирки по поводу девчонок, парень спрятался за шкафчиками. Он знал, что любой нормальный человек сразу бы его там заметил. Но не стоит забывать, что Кампус — место странное. Любые законы логики и физики здесь не работают, вероятно, их и никогда здесь и не было. А может они тоже лежат сейчас и воняют в шкафчике рядом с мёртвым здравым смыслом и грязными носками Халка.       Впервые отсутствие логики в этом месте сработало на руку Хесу и его не заметили; в раздевалку вошли два человека: белобрысый парень с баскетбольным мячом и брюнет в темных очках и скейтбордом в руке. Это были преданные (на самом деле не очень) подпевалы Пазла, что удивительно, без самого Пазла. Редко их увидишь без лидера, их главного мозга… с отсутствующим мозгом.       Парни закрыли за собой дверь в комнату на замок, продолжая что-то бурно обсуждать, и Хесусу, за неимением заняться чем-то ещё, пришлось в пол уха прислушаться, о чем те говорят. Бэнс с восторгом рассказывал об этой новенькой Лауре;       — Как думаешь, что я подарю Лауре? Я подарю ей свой лонгборд, и она точно захочет вернуться ко мне. — широко улыбаясь и садясь на свою доску сказал Бэнс, делая выкаты вперёд и назад. В его голосе была слышна уверенность. Должно быть, парень и правда верил в безотказность своего плана.       «Что, блять? — подумал Хесус. — Как вообще можно талдычить без конца о досках, так и к тому же ещё и прийти к такому выводу? Пиздец, главное, чтобы это надолго не затянулось».       Не переставая говорить о скейтбордах, даже несмотря на молчаливое недовольство Хесуса, брюнет продолжил рассказывать свой план другу:       — И мы будем вместе кататься на моем большом скейте!       «На каком большом скейте? На большом пенни, ты хотел сказать». — со всеми усилиями особо не вникать в эти безумные и бессмысленные разговоры, Хесус все же сдался и мысленно возразил. Он не понимал разницы в этих досках на колёсиках, но забавное название все же въелось в его мозг, и услышать от Бэнса «лонгборд» вместо знаменитого «пенни» было чем-то новым и неправильным.       — Она спереди, я сзади. — продолжил свою гениальную, по меркам Бэнса, конечно, мысль.       — Прикольно! Можно с вами? — с не меньшим восторгом вопросил второй. Это был довольно странный вопрос даже для Бэнса. С чего это он вдруг захотел покататься на лонгборде? Помнится, он недолюбливал любые доски и даже тот пенни.       Вопрос смутил скейтера. Повернувшись к своему приятелю, тот спросил:       — Че, Дэнс, ты как себе это представляешь?       — Ну, ты спереди, я сзади, а Лаура посередине. — всё ещё не менее радостно ответил блондин. Его восторг был очень заметен даже по тому, как парень всем корпусом был наклонен в сторону сидящего на скейте брюнета.       — Не-еет, так не пойдёт, — слегка замешкавшись, Бэнс все же продолжил, — Это очень опасно — ты можешь упасть назад.       Тут до Хеса окончательно дошло то, чем они тут собираются заниматься и, честно говоря, иногда он завидовал отсутствию мозгов у обитателей Кампуса. Ты можешь ходить и совершенно ни о чем не париться — мозга то у тебя нет. Довольно удобная штука. Но, так как Хесус все же является обладателем мозга и ничего с этим поделать не мог, пришлось просто констатировать факт того, что тут происходит и молча орать в себя.       «Бля, он хочет на его пенни вместе. Бляять…»       Уже не в таком ненормальном восторге, но все же со слегка изменившейся улыбкой, Дэнс продолжил предлагаемую им идею:       — Ну, я тогда возьму и крепко обниму Лауру, чтобы не упасть. — он наблюдал за реакцией собеседника. Однако за чужой реакцией наблюдал не только блондин.       Изменение в лице и предложение его друга смутили и напрягли Бэнса ещё больше. На лице обладателя очков так и читалось: «Чего это ты, девушку мою решил увести? Это ты провоцируешь меня сейчас?»       Всё возмущение из мыслей он незамедлительно решил выдать Дэнсу лично, — Дэнс, ты че, офигел? Лауру только я могу обнимать! — уже поднявшись со своего лонгборда, Бэнс встал в предупреждающую позу, мол: «Да, девушка может и бывшая, но это ещё ничего не значит!»       Парень грозно взглянул на своего приятеля и невольно мельком отметил, что тот перекрасил ногти; вчера они были чёрные, а сегодня темно-синие. Ему даже в какой-то степени нравится, когда блондин красит ногти. В смысле, это не страшные когти Фредди Крюгера, которые обычно себе делает Эндж или та же самая Лаура. Или вырвиглазно-розовые, как у девочек. Такой брутальный чёрный и приятный темно-синий, в общем, на это просто приятно смотреть. Думается ему, покрась Дэнс ногти в розовый или ещё какой-нибудь — ему бы все равно подошло.       Из раздумий о цвете ногтей Дэнса его вырвал сам обладатель этих ногтей. — Окей, тогда давай Лаура спереди, я сзади, а ты посередине!       Будто получив условие задачи по математике, Бэнс сразу начал ее решать и через несколько секунд, сложив два плюс два, он пришёл к выводу, невольно представив у себя в голове: прекрасная Лаура, стоящая спереди на краю лонгборда, ее волосы и цветастое платье развеваются на ветру, и она заливисто хохочет. Чтобы не дать ей упасть, рядом стоит он и аккуратно придерживает ее за талию. Любой тут мог бы сказать, что всё это — завершенная картина и в последующий корректировках она не нуждается.       Но Бэнс бы возразил. Во-первых, обсуждали они не картину, а абстрактную задачку по математике для младшеклассников. Во-вторых, в условии этой задачи была ещё одна очень важная переменная, или лучше будет сказать константа; сзади стоял человек и так как совершенно никаких навыков катания на скейте он не имел, да даже простого равновесия не мог удержать, ему пришлось крепко прижаться к спереди стоящему Бэнсу. Руки обхватили грудь обладателя очков и намертво вцепились в чужую толстовку. Скорость сложно было назвать большой, но это не мешало страху сковывать блондина, и с ужасом он уронил голову на плечо приятеля, чтобы не видеть бешено проносящиеся силуэты людей и предметов.       Это… Приятно? Не так приятно, как унижать лузеров и получать в подарок от деда мороза новый пенни, но все же приятно. Чужое тепло рядом согревало. Но насколько чужим оно было — вот вопрос. Они с Дэнсом давно были знакомы, знали секреты, страхи и любимые вещи друг друга (и нет, баскетбольными мячами и пенни это не ограничивалось). Всегда ходили вместе; люди могли порой видеть их отдельно от Пазла, но отдельно друг от друга — никогда. Да те же самые имена, отличающиеся только одной начальной буквой! Некоторые спрашивали их: «а вы случайно не братья?» и нет, таковыми они не являлись. Нередко они сами удивлялись этому совпадению. Оно ли это или может судьба — они точно не знали, да и не задавались этим вопросом.       Так значит… Не такое уж и чужое это тепло. Свое даже…       От осознания, что довольно долго стоит и молчит, Бэнса как кипятком ошпарило и он дёрнулся. Благо он всегда носит солнцезащитные очки и они прилежно выполняли свою функцию выглядеть модно и закрывать глаза их обладателя от чужие взглядов.       Хесус, все ещё неловко стоящий за ящиками, обратил внимание на эту заминку, не упустил шанс поржать над растерянностью Бэнса и нелепым предложением его приятеля       «Хахахах, окееей». — как можно тише посмеялся в свою ладонь Хес.       Чтобы не потерять своё достоинство, Бэнс быстро пришел в себя и отогнал все эти непонятные мысли. Так как они с Дэнсом и Пазлом являлись главными задирами Кампуса, в привычку их давно уже входило обращаться ко всем с наездом, даже друг к другу. Потому, делая то, что хорошо умеет, Бэнс возмутился:       — Ага! Чтобы ты меня обнимал! Нет, я так не хочу.       Не хочет ли?       Взгляд Дэнса окончательно погрустнел, от первоначального воодушевления и следа не осталось; он хмурился и разочарованно обнимал баскетбольный мяч с тупой нарисованной рожей своими аккуратными руками с крашенными в темно-синий цвет ногтями.       А ведь вместо этого мяча мог бы быть он, Бэнс.       Мысли скейтбордиста неслись совсем не в то русло. Что с ним такое? Ему объятий в жизни не хватало? Может и не хватало. Но для объятий у него всегда была Лаура; ее тоненькие маленькие ручки несильно сжимали его, почти невесомо, и казались они всегда какими-то холодными. Она мерзла? Неудивительно, если это было так — в ее гардеробе всегда была одежда, закрывающая минимум тела.       Объятия с Дэнсом же он представлял очень теплыми.       Воцарило неловкое молчание. Неловкое оно было по нескольким причинам; одной из них был разговор, закончившийся на не очень приятной ноте. Второй же был Бэнс, который стоял и молча смотрел невесть куда (пропадите вы пропадом, чёртовы очки!) Масло подливало еще постоянное и непонятно откуда взявшиеся чувство, будто они здесь не одни. Призраков в Кампусе в последнее время не наблюдалось, потому странно было думать, что за ними тут кто-то наблюдает. Но от этого легче не становилось.       Только Дэнс хотел предложить пойти искать Пазла или подраконить лузеров, как его сразу же опередили. — А давай.       — Чего? Че тебе дать? — не понял блондин.       — Дэнс, ну не тупи. — замахав руками в стороны от негодования, отозвался второй, — Говорю, давай кататься вместе на моем пенни.       Сказать, что Хесусу было плохо — ничего не сказать.       Парню стоило огромных сил, чтобы не заржать в голос. Он чувствовал, что его ждет один из двух исходов; либо он сейчас сдержит смех и умрет от напряжения, либо даст волю смеху и его забьют до смерти лонгбордом. Ни один, ни другой вариант смерти Хеса не устраивал, но и чувство, что он вот-вот взорвется, стремительно приближалось.       В последние секунды его спас, никто бы не поверил, но Халк с его любовью снимать штаны; в дверь раздевалки громко постучались и сразу за ней можно было услышать голос сорокалетнего подростка. — Эй, открывайте! Мне переодеться надо.       Хес наконец-то смог выдохнуть, а пазлы испуганно подскочили и переглянулись. Первым решил подать голос Бэнс. — Не ломись там, не видишь, мы заняты!       Из-за дверей донёсся ответ. — Нет, не вижу. Я только дверь вижу. Давайте быстрее или я всё Чаку и учителю Максу расскажу!       — Блин и правда. — почесав затылок задумался брюнет, проигнорировав при этом вторую часть с угрозами, — Тогда терпи там!       В растерянности повернувшись к другу, Бэнс сказал громким шепотом (никто из обитателей Кампуса по каким-то причинам не умел шептать). — Ну так че?       Не менее растерянный Дэнс с удивлением посмотрел на него. В глазах начал появляться тот же восторг, угасший всего несколько минут назад, показалась недоверчивая полуулыбка и блондин спросил в ответ. — А когда?       — Сегодня после уроков.       — С Лаурой?       — Нет, одни.       — Погнали, — уже с искренней улыбкой согласился блондин и добавил, — Только я чур спереди!       — Э-э… — последняя фраза приятеля немного смутила скейтбордиста, а в прочем, какая вообще разница, где кто стоять будет? Он кинулся вслед уже убегающему из открытой раздевалки Дэнсу, повторив излюбленную фразу всего Кампуса, — Ой, да пофиг вообще!       Хес отлип от стены, к которой уже как несколько минут прижимался, чуть ли не став с ней одним целым. Пару раз вдохнув и выдохнув полной грудью вонючий воздух, сбросив таким образом накопившееся напряжение. Только он собрался выходить из злополучной раздевалки, как ему дорогу преградил… Халк без штанов. — О, новенький! А я тебя здесь не видел. Кстати, пойдешь со мной в качалку?       — Да ёб твою мать…