Day-dreamin' just to pass the the time

предупреждения: ангст, упоминания курения сигарет и травки, упоминания секса с несовершеннолетним.

~~~

эдди снова дергает ручку, пока бак стучит по двери, но все тщетно — она не поддаётся, и они остаются в ловушке подсобки. бак пытался кричать, да так громко, что эдди боролся с соблазном бросить в него коробку со шприцами. в конце концов он сдался — сел на пол у двери, прислонившись спиной к стеллажу с инструментами и тяжело вздохнул. эдди молча стоит напротив, скрестив руки на груди, почти полчаса, наблюдая за своим парнем, увлечённо перебирающим пуговицы на рубашке. он всегда старается сосредоточиться на какой-либо ерунде, будто не сделав этого, откроет свою голову для бесконечного потока мыслей, которые не сможет остановить. бак замечает его изучающий взгляд не сразу, постепенно смещая фокус с пуговиц на трещину в стене, ярко-красный топор в углу комнаты, сломанные кусачки и, наконец, глаза эдди. он улыбается — так тепло, что эдди чувствует, как жар течёт у него по венам, и думает о десятках мелких ссор, которые они пережили за все время отношений. они кажутся совсем мелочью, глупостью, не стоящей времени, если в конце концов бак все равно улыбается ему вот так. эдди ещё недолго топчется на месте, а затем садится рядом с баком на пол, почти вплотную к нему. тот уже вертит в руках спичечный коробок. — в четырнадцать я попробовал сигарету, — слегка задумчиво произносит он и хмыкает. эдди не говорит ни слова, потому что ему знаком этот тон. он означает, что бак ещё не закончил. — я так закашлялся, друзья испугались, что у меня приступ. — больше пробовать не хотелось? — ухмыляясь, спрашивает эдди. — абсолютно не хотелось. хотя друзья продолжили баловаться, — бак пожимает плечами. — потом мы и дружить перестали. слишком разными были. эдди протягивает ладонь, и бак кладёт в неё коробок. — мне предлагали, когда мне было пятнадцать, — признается он, и тихо смеётся, когда видит ошарашенный взгляд бака. чем бы они вдвоём ни занимались, у бака в голове он всегда был пай-мальчиком, пусть и не по своей воле. — я хотел попробовать, но боялся, что отец узнает. шероховатая поверхность коробка царапает сухие пальцы, и эдди кладёт его на полку за своей спиной, вместо этого слегка касаясь брюк бака. — адриана пробовала и попалась. он не хочет продолжать, потому что бак знает. знает его семью, знает его отца. знает, что к нему, как единственному сыну, требования предъявляли совершенно другие. — когда я работал в перу барменом, ребята, с которыми я жил, предлагали мне травку, — бак выдерживает паузу, но эдди видит, как его губы невольно растягиваются в улыбке. — я попробовал. мне понравилось. — да ладно! какие ощущения были? они оба смеются над почти детским любопытством эдди, но бак лишь пожимает плечами. — как будто я свободен. буквально от всего. мы смеялись, как сумасшедшие, кажется, даже собрали башню из пластиковых стаканчиков, которые накопились в квартире из-за вечеринок. и я совсем не думал о том, почему я в перу, почему я один и почему меня окружают люди, которые для меня ничего не значат. они снова умолкают, вслушиваясь в движение за дверью. бобби наверняка готовил обед, чим читал новую книгу, о которой говорил всю прошлую неделю, пока бак не купил ее и не кинул ему практически в голову. хен всю неделю готовилась к грядущим экзаменам в медицинском. все были заняты, но сирена не сработала, так что им вполне повезло. — ты когда-нибудь пробовал шестьдесят девятую? — внезапно спрашивает бак, и эдди давится воздухом от удивления. — нет… — медленно, очень медленно отвечает он и продолжает, прежде чем успевает остановить себя. — а ты? — да. глаза эдди округляются до размеров крупной монетки, и он быстро опускает взгляд, чтобы ещё больше не смущать бака, покрывшегося румянцем. — серьезно? — я начинаю жалеть, что ответил, — чуть отстраненно произносит бак и делает попытку отодвинуться, но эдди хватает его за запястье, не позволяя сделать это. он ждёт, пока их взгляды не встретятся, и говорит: — ты первый спросил. он все ещё не отпускает запястье бака, но перестаёт сжимать его, просто нежно водит большим пальцем по выпирающей косточке. — даже не думай, что я тебя осуждаю или… не знаю, считаю сексуальным извращенцем. — эдди, твои попытки разубедить меня в этом с треском проваливаются, — бак делает слабую попытку вырвать руку из пальцев эдди, но быстро сдаётся. — мне просто интересно, — успокаивает он и чувствует, что бак ему верит, потому что его плечи, соприкасающиеся с эдди, расслабляются, и он делает глубокий вдох, придвигаясь чуть ближе к диазу, хотя расстояния между ними не хватит даже для листа бумаги. — мне было шестнадцать… — шестнадцать?! — эдди! — прости. он опускает руку с его запястья и переплетает их пальцы, мгновенно чувствуя, как бак сжимает их своими. — мне было шестнадцать, и я вроде как встречался с парнем. ему было девятнадцать, он был сыном знакомых моих родителей. бак ненадолго замолкает и поднимает их переплетенные руки к себе на колени, пальцами второй руки рисуя узоры на предплечье эдди. приятное ощущение пронзало насквозь, и, не будь они в подсобке на работе, эдди хотелось бы остаться в этом моменте навечно. — мы никому не рассказывали о нас. его родители были очень религиозными, а моим просто было плевать, поэтому мы держали все в секрете, — он тяжело вздыхает и откидывает голову, слегка ударившись об стену. эдди знает, что бак нутром чует прикованный к нему взгляд, но им никогда не было некомфортно друг с другом в такие моменты. поэтому даже здесь, в подсобке, в окружении свернутых шлангов, инструментов и запылившихся коробок, он не боится открыться ему. — я не хотел спать с ним, — признается бак, и тут же вновь сжимает руку эдди как бы говоря погоди, не бросайся в бой, дай мне закончить. — я не хотел с ним спать, но был уверен, что он этого хочет, так что предложил компромисс. это было интересно. и волнующе. я не был готов к сексу, но хотел попробовать… это. эдди чувствует, как внутри него бушует пожар, когда он представляет шестнадцатилетнего эвана со светлой копной растрепанных волос, испуганного и неготового к физической близости. он вспоминает свой первый раз с шеннон, когда ему было двадцать, и он не был девственником, но все равно дрожал как осиновый лист, боясь испортить момент, и думает, как бак, ещё ребёнок, идёт на компромисс с парнем старше него. в голове почему-то появляется мысль, что это была одна из многих жертв, которые неосознанно приносил бак, пытаясь удержать рядом с собой близких людей, и его ужасает, как рано появилась у него эта привычка. каким бы сорвиголовой он не пытался выглядеть снаружи, внутри он был брошенным мальчишкой, который не хотел оставаться один. он замечает, что бак уже долгое время молчит и пристально смотрит на него, продолжая гладить его руку. — ты жалеешь меня, да? — он хмурится, и эдди сделал бы что угодно, чтобы убрать печаль с его лица и вернуть ему улыбку. — нет, я… — не надо. он не отпускает его руку, несмотря на страх эдди, и это сам по себе уже хороший знак. — я не жалею об этом, — твёрдо произносит бак и поворачивается к эдди всем телом. — понравилось ли мне? нет. если честно, мне кажется, что он пользовался мною в качестве эксперимента, потому что после меня у него не было парней. — тогда почему… — потому что это был мой опыт. мне не понравилось, но так бывает, секс не всегда хорош: я ничего не умел, и он… был не на высоте. но он не принуждал меня и несколько раз спросил, уверен ли я, что хочу этого. он готов был ждать. он готов был ждать. эдди думает, как почти год назад бак сказал ему практически то же самое. «я буду ждать, когда ты будешь готов». эти слова стали переломным моментом для эдди. моментом, когда он понял, что, куда бы ни свернула жизнь, он хочет провести остаток ее с баком. эти слова были сказаны в самый нужный момент, когда он принимал себя — настоящего себя — таким, какой он есть. никакого больше страха. и теперь, когда он знает, как важно было ожидание для бака, как важно для него было не давить на эдди, он хочет обнять его и пообещать шестнадцатилетнему мальчику, все ещё живущему в его голове, что ему больше никогда не придётся идти на компромиссы, чтобы люди оставались рядом с ним. он хочет, чтобы бак был уверен в нем. он хочет, чтобы кристоферу никогда не пришлось неосознанно приносить жертвы, чтобы цепляться за что-то ускользающее от него. эдди резко хватает бака за плечи и прижимает к себе, чувствуя, как тот тает в объятиях и носом утыкается ему шею. возможно, по его щекам текут слёзы, которые скоро окажутся на воротнике рабочей рубашки бака, но он продолжает убеждать себя, что это всего лишь пот или влажность подсобки. это бак поделился с ним своим моментом из прошлого, но и баку же приходится нежно и успокаивающе водить рукой по его спине. пока не щёлкает замок, и лицо хен появляется в дверном проеме. — мальчики, давно вы тут сидите? быстро отстраняясь, эдди вытирает глаза ладонями и не сразу замечает, что бак закрывает его спиной, намеренно вытягивая руку и глядя на часы. — почти час, — он произносит это так легко, будто несколько секунд назад они не были готовы утонуть в боли друг друга, лишь бы избавить от всех душевных страданий. — вы правда не слышали, как мы стучали? хен качает головой, прищуриваясь. — а почему вы не позвонили? — здесь нет сигнала, — бак отвечает ещё до того, как она заканчивает предложение. эдди лезет в карман, чтобы убедиться, но обнаруживает, что в нем пусто. — а я забыл телефон на кухне. его голос все ещё немного хриплый, но если хен замечает это, то не подаёт вида, лишь раскрывает дверь пошире и уходит, снова оставляя их наедине. бак не произносит ни слова, когда поднимается на ноги и помогает встать эдди, держа его за руку. он продолжает молчать, когда они выходят из подсобки, держась лишь мизинцами, только кивает эдди, слегка улыбнувшись. этого достаточно. им не нужно слов, чтобы понимать друг друга.