Одни дома

Мелкие продолжали бултыхаться в ванной, Славка удалилась в спальню вместе с собакой, а Руслан вернулся на свой пост на стиралке и вынул телефон. — Звонишь папе? — тут же оживилась Элька. Руслан помотал головой. На самом деле он гуглил, можно ли купать беременную собаку, и от этого хотелось то ли смеяться, то ли плакать. Прямо семейное проклятие Кнюхов какое-то! Всё валится из рук, никто не слушается, а теперь ещё и всякую дичь приходится гуглить. Дома у мамы такого не было, там чистота и порядок… Но туда Руслан бы ни за что не вернулся. Он сунул телефон в карман и спросил: — Секреты хранить умеете? — Не-а, — честно откликнулась Элька, а вот Илья с Данилой радостно закивали: — Умеем! Элька вероломно и без объявления войны заревела. — Э-э, ты чё? — воскликнул Руслан. — Ты теперь им расскажешь, а мне не расска-ажешь! — Элька страдальчески разевала рот, и между редких зубов натягивались ниточки слюны. — Да с чего вдруг? — всплеснул руками Руслан, чувствуя себя в миллион раз бестолковее и беспомощнее отца. Тот вон как ловко Эльку утешает! — А расскажешь? — заинтересованно спросила Элька, резко прекратив реветь. — Само собой. — Руслан спрыгнул со стиралки, встал на колени возле ванны, положив локти на бортик, подался вперёд и заговорщически прошептал: — Короче, помните ту собаку возле магазина? Ну, мы её вроде как завели, только это пока сюрприз. — Папе не говорить? — понимающе кивнул Данила. — Пока не надо. — А он вернётся и всех в угол поставит, — мрачно предрекла Элька. — Вот зачем ты ей рассказал, — огорчился Илья. — Она нас теперь сдаст! — Не сдаст, — быстро сказал Руслан, понимая, что драку в ванне не перенесёт. — Эль, нельзя пока рассказывать про собаку. — А папа в угол поставит! — упрямо повторила Элька. Данилка с Ильёй помрачнели. — Да никого он не поставит! — воскликнул Руслан. — Даже тебя? — недоверчиво переспросила Элька. А ведь всё может быть! Руслан попытался примерить на себя ситуацию. Выходило не слишком приятно, но что такого в углу? Сейчас по-любому лето, даже если голышом и на балконе стоять, ничего страшного. Ну, унизительно, конечно, но даже не слишком обидно, если ломать нечего. А им с отцом, пожалуй, всё-таки нечего. Всё уже давно сломано, остаётся держаться на чистом упрямстве. Руслан решительно тряхнул головой: — Ну, разве что меня. Да чё я там не видел в том углу? — А вдруг сначала отшлёпает, — сделав страшные глаза, продолжала нагнетать Элька. — Может, даже ремнём. Непрошеные картинки снова полезли в голову. Вадим никогда не шлёпал его просто ладонью и уж тем более не перекидывал через колено, предпочитая либо швырять прямо на пол, если хотел проявить ярость, либо, что случалось гораздо чаще, заставлять добровольно укладываться на кровать или перекидываться то через пуфик, то через кресло, то ещё через что. В подчинении явно было больше кайфа. Руслан невольно задумался, что хуже: получить удилищем или скакалкой, перегнувшись через кресло, или быть перекинутым через колено и отшлёпанным. Последнее, пожалуй, страшнее в своей нелепости, особенно если тебе пятнадцать. Но опыт подсказывал, что нелепость и маловероятность всё-таки не равны невозможности. Руслан решительно встал и сдёрнул с крючков полотенца. — Давайте уже вылезайте, а то скукожились все.