22
26 июля 2022 г., 08:27
Сахарница всё-таки упала, покатилась по мягкому уголку, осыпая обивку своим содержимым.
— Эль, я не хотел на тебя срываться. Прости, пожалуйста, — сказал Руслан и добавил, решив, что это не будет лишним: — Я дурак.
— Дурак, — угрюмо согласилась Элька и сунула ему кошелёк. — Всё равно возьми.
— Ну…
Руслан замолчал. Элька развернулась — неровные, растрёпанные со сна косички, торчащие из-под отцовской футболки тонкие ноги и острые лопатки, воплощённый образ обиды — и с достоинством удалилась из кухни. Кошелёк противно оттягивал руку, но положить его на стол Руслан не решался.
— Обиделась, — констатировал Данила.
— Не обиделась, а сделала выводы, — угрюмо откликнулась из коридора Элька и включила телевизор на всю громкость.
— Да блядь, как же вы заебали! — раздалось из спальни.
Руслан положил гречку на край мойки, кошелёк сунул в карман.
— Вы тут не деритесь, ладно?
Данилка с Ильёй растерянно кивнули — как-то очень по-мультяшному, синхронно и неестественно.
Руслан вышел в коридор, присел на диван рядом с надутой Элькой, осторожно взял у неё пульт, убавил звук и сказал:
— Эль, ты же на меня сердишься, а не на Славу?
Он прямо слышал, как именно это и именно с такими интонациями говорит отец, но сейчас это не бесило, даже наоборот. Хорошо иметь хоть какой-то ориентир, если не знаешь дороги.
— И на Славу тоже, — буркнула Элька.
— И на Дейзи со щенками?
— Ну а чего они, — сказала Элька, выпятив нижнюю губу сантиметров на пять.
— Эль, я правда не хотел на тебя кричать, — сказал Руслан. — И не потому, что ты принесла деньги, а потому что ты — это ты, понимаешь?
— На меня нельзя кричать? — заинтересованно спросила Элька.
— Ну, типа того.
— А почему?
— Да вроде как вообще ни на кого нельзя.
— Это как с плохими словами, да? Нельзя, но иногда можно?
— Нет, — уверенно сказал Руслан. — Кричать вообще ни на кого и никогда нельзя.
— Значит, это как кусаться, — вздохнула Элька.
— Угу.
Элька помолчала, потом с деловитым сопением залезла к Руслану на колени и предложила:
— Давай продадим моих хомяков и купим покушать.
— Эль, ну у нас не настолько всё плохо, — сказал Руслан. — И потом, хомяков можно будет продавать только через две недели, а то они ещё маленькие, они без матери погибнут.
— Угу-у, — протянула Элька. — А без еды погибнем мы.
