Одни дома

В магазин они на этот раз сходили без происшествий. Правда, на обратном пути Элька, желая привлечь Славкино внимание, дёрнула её за рукав, и Славка тут же взвилась, залепила Эльке затрещину: — Не трогай меня! — Ты совсем уже? — выкрикнул Руслан. Славка скукожилась в своей не по погоде жаркой толстовке, спряталась в капюшон. Элька заревела горько и обиженно, совсем не на публику, больше слезами, чем голосом. — Ну эй. — Руслан неловко наклонился, чтобы её обнять одной рукой, а другой попытался всучить пакет Даниле. Данила делал вид, что не понимает, и набитый едой пакет пришлось так и держать на отлёте, чтобы не задеть им Эльку. — Я хотела показать кофточку, — всхлипнула Элька. Руслан огляделся, нашёл взглядом витрину с толстовками кислотных цветов и перевёл, глядя на Славку: — Эля хотела, чтобы ты посмотрела на шмотки. Она думала, тебе понравится. — Угу-у, — подтвердила Элька. — Мне не нравится, — сквозь зубы ответила Славка, и Руслан пожалел, что отца нет рядом. Он бы её за такое точно выпорол — и правильно бы сделал. Впрочем, отец выпорол бы и Эльку, он бы нашёл за что. Он не терпит, когда драгоценную Славочку выводят из равновесия. Руслан раздражённо отогнал эти мысли, даже сквозь эмоции понимая, что и Славку пороть неправильно. Но что-то же с ней надо делать? — Пацаны, пакет возьмите, — сказал наконец Руслан. Данилка с Ильёй нехотя подхватили пакет за ручки. — Понесёшь меня? — с надеждой спросила Элька, и Руслан кивнул: — А чё нет-то. Элька с готовностью залезла к нему на спину и так и доехала до дома. Едва они вошли в квартиру, Данила и Илья бросили пакет и побежали драться за телевизор, а Славка заперлась в ванной. Руслан вздохнул, поднял пакет и повернулся к Эльке: — Ну чё, пошли варить пельмени? — Пошли, — важно согласилась Элька. Пельмени Руслан варить умел, и Элька, уловив, что в её инструкциях не нуждаются, молча устроилась в уголке, задумчиво подтянув колени к подбородку и перебирая слегка пыльные пальцы ног. — Эль, — позвал Руслан. — Чё грустишь? — Я не грустю, — откликнулась Элька. — А чё молчишь тогда? — Мы же вместе молчим, — рассудительно заметила Элька. — Это когда кто-то один молчит, грустно. — А когда вдвоём, весело? — уточнил Руслан. — Нет, весело — это когда надо притворяться, что спишь, чтобы папа ушёл и можно было говорить, — терпеливо пояснила Элька. — А сейчас нам уютно. Руслан кивнул, примерно понимая, что она имела в виду. В лагере тоже так было, когда никто не спит, но все из последних сил молчат, а воздух аж искрится от готовых полезть наружу слов. И когда просто молчишь, потому что голова отдыхает, а рядом есть кто-то, кто тоже молчит, это действительно уютно. — А пельмени готовы, — сообщил Руслан. — Ну чё, мы намолчались? Можно звать остальных? Элька старательно прислушалась к себе и разрешила: — Зови. Данилка с Ильёй прискакали сразу же. Славку пришлось звать трижды, но наконец и она снизошла. Мрачно плюхнулась на табуретку, покидала в свою миску пельменей, потянулась за сметаной. На секунду из-под растрёпанной манжеты выглянул белоснежный бинт.