57
11 октября 2022 г., 07:26
Блинный торт заканчивали уже почти без настроения и не в полном составе: Славка ушла к себе за ширму, демонстративно прихрамывая.
Когда тесто в миске наконец закончилось и Илья с Данилой попытались возродить спор о начинках, Элька завопила:
— Я знаю! Я сейчас!
Она убежала и вскоре вернулась, таща подозрительную банку с полустёртой надписью «Кружовник 2009» на крышке. Руслан хотел было отправить реликвию в мусорку, но его остановило сразу несколько причин. Во-первых, он знал, что плохие консервы вздуваются, взрываются, плесневеют — короче, их видно. Во-вторых, содержимое банки на крыжовник не походило, скорее на малину, а значит, крышка просто старая, использованная неизвестно по какому разу. В-третьих, ни другой начинки, ни денег на неё всё равно не было. Вот это третье всё и решило. Руслан осторожно обтёр банку от пыли и взялся за крышку.
— Тухлое! — сказал Илья.
— Взорвётся! — возразил Данила.
Крышка поддалась с тугим щелчком, и мелкие на всякий случай зажмурились и прикрыли головы руками.
Руслан принюхался, потом осторожно тронул содержимое банки пальцем.
— Вроде бы варенье.
— Скисло, наверное, — сказал Данила.
— Руслан, попробуй! — потребовала Элька.
— Ну, терять уже особо нечего, — вздохнул Руслан и сунул палец в рот.
— Ну? — хором воскликнули малые.
— Малиновое, — подтвердил Руслан. — Наверное, нормальное.
Он на всякий случай погуглил, но ничего нового не нашёл: везде предупреждали только про вздутые крышки и пятна плесени. Правда, писали ещё, что варенье с косточками нельзя есть, если оно старше полутора лет, потому что в косточках содержится яд, но Руслан никак не мог определиться, считаются ли малиновые зёрнышки косточками.
— Мы будем это есть? — спросил Данила, подозрительно разглядывая банку.
— Ну… — начал было Руслан, но его прервал звонок в дверь. — Да кого там ещё принесло!
— А вдруг там опять клоун? — спросил Илья.
— С бензопилой вернулся! — добавил Данила.
— Не открывай! — сказала Элька и ухватила Руслана за руку.
— Да это не клоун, — вздохнул Руслан. — Чё бы он стал?
Вообще-то он бы не удивился, если бы клоун вернулся за гонораром. Да что там, Руслан бы и клоуну с бензопилой не удивился.
Разумеется, по пути к прихожей Руслан перебирал более будничные варианты. Может, за дверью какие-нибудь придурки с соцопросами, затопленные соседи или вернувшийся пораньше отец?
Или всё-таки клоун.
Руслан глянул в глазок и открыл дверь. На пороге стояла какая-то одутловатая тётка с потухшим взглядом и неровно обрезанными волосами.
— Здрасьте, вам кого? — спросил Руслан.
Тётка почему-то смутилась, и Руслан заметил, что растянутая кофта у неё застёгнута неправильно.
— Вам кого? — повторил он.
— Ты… Вы здесь живёте? — спросила тётка, старательно отводя взгляд. Наверное, на фингал пялиться не хотела.
— Ну, живу, — подтвердил Руслан.
Из недр квартиры донеслось бомканье часов. Тётка вздрогнула, будто проснувшись, и пробормотала:
— Извините, я ошиблась адресом.
Руслан запер за ней дверь. Здравый смысл говорил, что это просто какая-нибудь алкоголичка или старая знакомая квартирной хозяйки (или и то и другое в одном флаконе), но менее рациональная, взбудораженная недосыпом и клоунами часть мозга возражала, что тётка как-то связана с загадочными часами. Будь это фильм, режиссёр бы сейчас показывал что-нибудь жутенькое в запертой комнате. Например, выглядывающий в замочную скважину глаз.
Руслан вздрогнул и обернулся, но ничего такого, разумеется, не увидел. Коридор был пуст, двери в комнаты закрыты.
— Хрен знает что, — пробормотал Руслан, потирая скулу. Кожа в районе фингала противно чесалась.
Из кухни донеслись сердитые голоса. Что-то тяжело хряпнулось об пол и зазвенело, и Руслан понял, что дилемма с вареньем разрешилась сама собой.
