Одни дома

Блины оказались невкусные: пресные, подсохшие. Малые ели молча, сосредоточенно, не жалуясь и не комментируя. Лица у них были не по возрасту взрослые, как у детей в фильмах про войну или про рак. Славка одной рукой держала свёрнутый трубочкой блин, а другой — телефон. Капюшон она натянула пониже, давая понять, что на общение вживую не настроена. — Блины жестковаты, — заметила тётя Ира. — Надо было поменьше муки. — Не надо было их совать в духовку, — откликнулся Руслан. — Тётя Ира, а вы всегда в гостях распоряжаетесь как у себя дома? Тётя Ира резко замерла, перестав жевать подсохший блин, и Руслану показалось, что у неё заело челюсти. Но механизм уже снова пришёл в движение: тётя Ира сглотнула, прочистила горло, издав какой-то смешной булькающий звук, потянулась за чашкой, но пить не стала. — Руслан, вообще-то твой отец мне поручил за вами приглядеть. Руслан поджал губы. Хотелось сказать, что приглядеть — это не явиться хрен знает когда и жрать блины, при этом их критикуя, а хотя бы поинтересоваться, всё ли в порядке, не нужно ли чего… Не говоря уж о том, что чисто теоретически именно ей, раз она такая взрослая, полагалось бы утирать малым сопли и стирать обоссанное бельё. В то же время Руслан понимал, что тётя Ира вроде как не нанималась, она их не рожала и вообще — но согласилась же приглядеть! От мыслей голова шла кругом, а тётя Ира истолковала молчание по-своему, важно кивнула: вижу, мол, что признаёшь свою ошибку, прощаю. — Тётя Ира, шли бы вы домой, а? — сказал Руслан. Тётя Ира вспыхнула. Славка удивлённо выглянула из-под капюшона, малые молча таращились, механически работая челюстями. — У нас тут и без вас пиздец, и с вами пиздец, — продолжал Руслан. — И от ваших замечаний пиздец меньше не становится. — У нас совсем не пиздец, — серьёзно возразила Элька и утёрла ладонью шоколадные усы. — У нас жопа. Руслан, нельзя говорить слово «пиздец», оно ругательное. — А слово «жопа» — не ругательное? — вскинулся Илья. — Жопа — это часть организма, — профессорским тоном ответила Элька. — Частями организма ругаться можно. — Папа тебе и за жопу ремня даст, — пообещал Данилка. — За жопу — по жопе! — воскликнул Илья и счастливо засмеялся. Элька старательно прицелилась и пнула его по голени. — Я, наверное, пойду, — сказала тётя Ира и поднялась. — Спасибо за блины. — В опеку побежали? — ехидно спросил Руслан и дёрнул плечом, стряхивая с себя липкие лапки страха. — Проводи меня, пожалуйста. Руслан молча встал и пошёл за тётей Ирой в прихожую, по пути закрыв кухонную дверь. Тётя Ира застегнула свои злосчастные босоножки, глянула в зеркало, мизинцем поправила помаду в уголке рта и только потом повернулась к Руслану. — Ты хороший мальчик. Давай не будем ссориться. Руслан фыркнул. — Твой папа очень старается, — продолжала тётя Ира. — Вы должны это ценить. — И на коленях благодарить за то, что он подарил нам жизнь, ага, — подхватил Руслан. — Родителей не выбирают, дети должны их уважать… Реально, тётя Ира, я верю, что вы с ним из одной шараги. По той же методичке говорите. Тётя Ира с жалостью покачала головой: — Ты меня сейчас не услышишь. Давай продолжим как-нибудь в другой раз? И не переживай, ни в какую опеку я не пойду, всё хорошо. — Какая же вы… Руслан расстроенно тряхнул головой и поджал губы. — Какая? — Как все.