Твой друг Какаши

      Дальнейшая ваша беседа теперь медленно сводилась к моменту прощания с Ирукой. Вы неплохо провели время, хотя так и не поговорили с Какаши наедине. А ещё, несмотря на некоторые неинтересные темы, Ирука казался тебе интересен.       В конце концов, этот приветливый, светлый, милый чунин с коричневыми волосами мог бы стать тебе хорошим знакомым, если бы у вас было больше времени пообщаться и узнать друг друга.       Какаши... Какаши был не такой, как Ирука. Более холодный внутри. Чем больше ты общалась с ним, тем чаще возвращалась к мысли, что Какаши почему-то легче прятаться за маской расслабленного и ленивого, минимально заинтересованного человека, чем показывать себя настоящего.       Интересно, почему?       Как бы то ни было, но оба они — Ирука и Какаши, тоже были в чём-то между собой схожи: добрые, смешные, честные... Наконец-то у тебя начали зарождаться хорошие новые знакомства после всех этих лет бесконечной работы.       — Ну, бывай.       — До встречи. Было приятно пообщаться!       — Спасибо за компанию, Ирука-сан! — ты попрощалась последней, напоследок замахав рукой вслед уходящему от вас шиноби.       Смотря вслед уходящему, ты тихо проговорила:       — Ирука-сан такой хороший...       Какаши, наблюдавший до этого за отдаляющейся фигурой своего уходящего знакомого, вдруг перевёл свой взгляд на тебя. В нём отражалась едва заметная удивлённость.       Ты, повернувшись вновь к нему, посмотрела на него снизу вверх своею парой больших радостных глаз с тенью приятной улыбки на лице.       — Что? — спросила ты, усмехаясь. — Что-то не так?       Но он промолчал.       Отведя свой взгляд в противоположную сторону улицы, сероволосый джонин задумчиво хмыкнул.       — Хм-м-м...       Ты довольно быстро заметила странное, даже едва ли объяснимое с твоей позиции для Какаши поведение. И ты спросила, стоя с ним рядом:       — Всё в порядке?       — Да. Я просто думаю...       Он поднял голову вверх, и конец его фразы повис в воздухе.       — О чём?.. — настороженно спросила ты.       Сунув руки в оба кармана, джонин начал медленно подходить к стоящему неподалёку дереву.       Ты пошла за ним.       Смахнув снег, он сел на скамью под деревом. Посмотрев на тебя, он похлопал ладонью по месту рядом.       Медленно подойдя, ты присела рядом с Хатаке и стала ждать, что он тебе скажет.       Между тем, время уже подходило к пяти часам вечера. Широкие улицы деревни постепенно полнились людьми, уставше идущими домой после своей дневной суматохи. Огненно-оранжевый солнечный диск красноватого отлива неспешно закатывался между крыш и за край горизонта, озаряя всё своим последним ласковым светом с выраженными оттенкам красного — светом погибающего заката. Сидя по правую руку от своего соседа под заснеженным деревом, крона которого нынче была безукоризненно белой, ты видела лишь то, как этот красный закат оседал явной кромкою на его голове и плечах, да и вдоль силуэта джонина.       Какаши просто смотрел перед собой на этот закат, очевидно, что-то очень крепко обдумывая. Всё это время из всей головы ты могла видеть лишь его серый затылок. Он невольно скрывал тебя от части лучей этого необычайного заката, от чего они попадали лишь на половину твоего лица. Когда ты хотела было окликнуть его по имени, он опередил тебя своим неожиданным вопросом:       — Всё хотел спросить у тебя. Как ты думаешь... Одиночество – это наказание или выбор?       Смотря на него, как он, не повернувшись к тебе, задал этот вопрос, ты почувствовала где-то внутри себя едва ноющую тоску, некоторую знакомую мелодию...       Этот вопрос звучал знакомо.       Ты опустила взгляд вниз, к своим рукам. Такие тонкие, хрупкие пальцы девушки, едва ли ставшей джонином... что могли сделать они, держа оружие в руках? Защищать то, что дорого? Того, кто тебе дорог?       Но если защищать некого... это одиночество?       Нет.       Можно драться и за свои принципы, за свои идеалы, за веру или идею...       И оставаться одиноким.       — Это выбор, — сказала ты негромко, но уверенно, чтобы лишь Хатаке мог услышать твой голос. — Но это не работает так, что ты... просто выбираешь одиночество... Нет. В самом начале, ещё до одиночества, ты выбираешь побег от чего-то: от неприятных ситуаций, воспоминаний, конфликтов, не отвеченных вопросов, собственных слабостей и так далее... И это, обычно, изматывает бегущего. Одиночество, оно как волк-одиночка в лесной глуши – охотится за теми, кто становится слишком слаб, чтобы продолжать свой бег.       Слушая тебя, Какаши прикрыл глаза.       В том, что ты ему сказала, он чувствовал твоё понимание, твою мудрость. Твою силу.       — Поэтому... — сжав ладони в кулаки, ты сделала глубоких вдох, и на выдохе продолжила, — в первую очередь следует обратиться с вопросом к себе: от чего убегаешь ты?       Услышав твой вопрос Хатаке будто обдало ледяной водой из ведра.       Он... убегает?..       Ещё никогда прежде он не думал об этом под таким углом.       И если он убегает...       ...то куда именно он бежит?       Пережив столько, что давно можно было бы потонуть в своей скорби, в горечи, в чувстве утраты, он выжил.       Но бежать не остановился.       А теперь, когда все те события остались позади, он одинок, потому что от чего-то убегает?..       — Хм-м.       Его взгляд, направленный в этот погибающий, тонущий красный закат, вдруг ему самому почувствовался усталым на чисто физическом уровне.       Тогда, медленно повернувшись к тебе, он заглянул в твои глаза, в одном из которых отражался тот самый насыщенный красно-оранжевый оттенок, раскрывающий цвет твоих глаз совсем по-иному.       Он спросил:       — А если бегущий уже не может не бежать?       Смотря в твои глаза, он осторожно развернулся к тебе всем телом.       — Если сделанный выбор уже не изменить?       Смотря в его глаза, ты чувствовала, как по какой-то совсем глубинной, не поддающейся описанию причине, твоё сердце в бешеном ритме забилось в твоей груди.       — Всегда...       Сжав кулаки рук сильнее, будто перенаправляя в них всё своё внутреннее волнение, ты повторила:       — Всегда можно.       Хатаке замолчал, продолжая смотреть в твои глаза. Отчего-то он и сам разнервничался.       Возможно, это ему передалось от тебя.       А может, и эта тема была для него всё ещё слишком чувствительной.       Да и он просто не надеялся, что ты сможешь так глубоко залезть к нему в душу ответом на один вопрос...       Это...       Наверное, было бы глупо с его стороны полагать, что ты знаешь ответ на его вопрос, но...       Опустив свой взгляд вниз, на твои тонкие нежные руки, он спросил тебя, чуть отчаявшись:       — Тогда... как?       Как это изменить?..       — Ты думаешь, я отвечу тебе на этот вопрос? — тихо спросила ты, разглядывая его опущено вниз лицо.       Какаши прикрыл глаза и иронично усмехнулся, так же негромко говоря:       — Если ты, сказав мне всё это, не доведёшь свою мысль до конца... кто сделает это вместо тебя?..       Твои ладони, до сего момента крепко сжатые в кулаки, медленно ослабевали и расслаблялись. Ты чувствовала, как и сердце, без устали бьющееся в грудной клетке, начинало подталкивать тебя вперёд, тянуть навстречу к этому человеку.       Разумеется, ты знала ответ на его вопрос.       Но сказать ему его вслух, языком слов и предложений, было бы слишком просто. Слишком неэффективно. Он бы ничего не понял.       Тебе в голову пришла только одна идея, как дать ему дойти до разгадки самому.       Одной рукой опершись о его ногу, другую ты медленно, словно боясь испугать, или испугаться самой, протянула к его лицу, чтобы вложить его щёку в свою ладонь.       Глаза Какаши широко распахнулись от удивления, и когда он поднял глаза, ты уже была несколько ближе к нему, чем до этого.       Твоё чистое, светлое лицо...       Твои аккуратные, красноватые губы.       Твоя рука, так ласково ведущая за собою, вперёд...       И твои глаза, так красиво сверкающие в последних лучах сгорающего заката.       У него перехватило дух.       Ты была так красива.       Всё также, не спеша, ты пододвинулась к нему ещё чуть ближе.       Он не отпрянул.       Большой палец твоей руки дрожаще проскользил вдоль края его маски.       Ты думала над тем, чтобы снять её.       Едва-едва прикусив свою нижнюю губу от своей внутренней дилеммы, ты, не отводя взгляда, продолжала смотреть ему в душу. Сероволосый джонин с тёмными от природы глазами продолжал смотреть на тебя в состоянии полного беспамятства.       И всё-таки, будет правильнее оставить её.       Наконец, ты сблизилась с ним достаточно — он мог чувствовать твоё тёплое дыхание на своей маске.       Осталась ещё пара сантиметров, чтобы он смог ощутить тепло твоих губ тоже.       И ты, уже сокращая эти последние сантиметры между вашими лицами, закрыла свои глаза.       Твои губы приоткрылись...       А он, не в силах противостоять, чувствовал лишь тепло твоего дыхания напротив своих губ и жар от прилившей к голове крови-       И ты поцеловала его.       Медленно, бережно, нежно.       Твои губы, такие мягкие на ощупь, невесомо касались его тонких губ, скрытых под тёмной тканью маски.       Твоя рука, что лежала на его щеке, невесомо огладила линию его челюсти, и затем эти тонкие пальцы спрятались куда-то в серые волосы на его затылке...       И Какаши ответил на поцелуй.       Чуть наклонив голову вбок, ты тихо-тихо, с еле слышным вздохом выдохнула горячий воздух из своих лёгких прямо в его губы, рукою, находящейся не на его бедре, опираясь о его плечо...       Сделав ещё пару движений губами по губам, ты смогла почувствовать, что его маска стала более влажной в месте вашего поцелуя. От этого ты теперь могла почувствовать и его горячее дыхание на своих губах...       Какаши вдруг положил свою руку тебе на плечо и отодвинул тебя от себя, назад, чтобы отстраниться и резко встать на ноги.       Его голова безудержно кружилась, но не от нехватки воздуха.       Сердце в его груди также бешено стучалось, как и твоё.       На его щеках во всю догорал красным огнём свет того заката, что уже стал тусклее.       Он не мог сказать ни слова.       Так и смотря на тебя с широко раскрытыми глазами, Какаши пытался собраться с мыслями, но у него никак не получалось.       Сев обратно на скамейку, ты, чувствуя такой же яркий румянец на собственных щеках, как и у Какаши, заправила свои волосы за ухо.       Затем, ты невозмутимо встала на ноги и выровнялась напротив него.       Вы оба молча смотрели друг на друга. Закатное солнце медленно уползало за крыши домов.       — Ты хотел знать ответ, — первой начала ты, всё ещё собирая мысли в кучу, а дыхание в норму. — Но я хочу, чтобы ты сам до него дошёл... Так ведь интереснее, да? Да и действеннее...       Улыбнувшись ему, ты оглядела его ещё раз.       Какаши почувствовал, как по его спине пробежала пара капель холодного пота.       Опустив взгляд в пол, а вернее — джонину под ноги, ты искренне проговорила:       — Прости, если... это было слишком неожиданно.       Какаши же, отвернувшись, взглянул вслед уходящему солнцу. В его голове было столько мыслей и эмоций, что он никак не мог прийти в себя.       — Ничего, — сказал он, поправляя свою маску, и случайно задел то место на своих губах, где были твои губы. — Не бери в голову.       Опустив руки, он в последний раз взглянул на закат, после чего повернулся и неловко сказал:       — Я, наверное, пойду, если ты не против?       Нет, нет!       Куда?..       Всё это было как-то слишком быстро...       — П-постой! — воскликнула ты, но сероволосого джонина уже и след простыл.       Вздохнув, ты посмотрела на красное от последних издыханий заката небо, проверила время на своём телефоне и медленно поплелась домой по заснеженным ночным улочкам.