Твой друг Какаши

      С тех пор, как тебя отстранили, мысли о Томоко и об Ичиро не покидали твоей головы. И вот, даже сейчас на бессознательном уровне ты прокручивала все события предыдущей недели: слежка, погоня, прятки в темноте, сопровождение... И ещё очень много времени от твоих раздумий занимал ваш последний разговор с Кумагаем и Маруямой в частности.       — Ну. Рассказывайте, — сам по себе всплыл в твоей памяти голос и образ твоего сероволосого напарника, Какаши. Он стоял к окну спиной, скрестив руки на своей груди. — Может, наши интересы в чём-то пересекутся, и тогда мы поможем вам найти Юки.       Ты тогда стояла чуть поодаль, нескольким позади. Пока Томоко всё ещё пребывала в подавленном состоянии, прижимаясь к Ичиро, тот начал первым:       — Мы какое-то время работали на синдикат. Положение наше в структуре подразделения пыток и допросов, под крылом у Морино, было очень для того удачным... Но мы... мы захотели уйти.       Томоко прижалась к нему крепче, слёзы вновь полились из её щёк.       — Если бы мы остались, то всё было хорошо. Но синдикат не готов был прощать нам этого решения... Сам я был почти всю жизнь одинок, и нашёл свой дом здесь, вместе с Томо. Но вот у неё была своя семья, которую люди синдиката забрали у неё. Осталась лишь её младшая сестра, Юки, которую мы и теперь потеряли...       — Не говори... так... — прошептала умоляюще девушка, сжимая ладонями его куртку.       — Прости, прости... Я не это имел в виду, — виновато ответил Кумагаи, кладя свою крупную ладонь ей на голову, чтобы прижать к своей груди. — Ты же знаешь, я думаю, что она ещё жива. Она нужна им живой...       — Откуда такие предположения? — спросил Какаши, наблюдая за ними.       — Потому что они угрожали прийти за нами в деревню. Достать нас даже здесь, если мы откажемся работать на них и дальше. Мы отказались...       — Когда я заметила слежку... — заговорила вдруг черноволосая девушка, — Я некоторое время ждала... Потом, я поспешила к Ичиро. Хотела предупредить его, чтобы мы побыли какое-то время вместе... Я не слишком уж чтобы умею драться... Но Юки умеет. Я хотела, чтобы она прикрыла моё отсутствие, чтобы я успела предупредить и привести Ичиро к ней, в дом, но... не успела...       Девушка вновь заплакала. Ичиро, бережно обнимал её.       — И как тогда вы доставали эту информацию из под носа у подразделения Морино? — спросил Какаши.       — Томоко... В основном, она работала с отчётами допросов.       — Как долго?       — Пару месяцев.       — Понятно.       Ты смотрела, как плачет Томоко, видела, как по её щекам стекают горькие слёзы.       — Вы, должно быть, люди Хокаге? — спросил вдруг Ичиро с надеждой.       Хатаке промолчал, и ты тоже.        — Синдикат нужно остановить, — продолжил он. — Если не ради нас... то ради Юки, или других таких же невинных... Она любит свою деревню, и ни за что бы не пошла на такое, как мы... а мы... мы просто попались на уловку, а когда начали понимать, что дело нечисто, то уходить уже было поздно...       Он поднял взгляд и посмотрел на тебя.       — Я знаю, к чему это всё идёт. Нас накажут за измену. Поэтому я прошу вас... остановите их.       Дёрнувшись, ты широко распахнула глаза и со сбитым дыханием посмотрела на потолок.       Через какое-то время ты присела и перевела взгляд на часы.       Они показывали "4:43".       Чуть погодя, ты прилегла обратно на поверхность своей кровати, чтобы накрыться одеялом поуютнее.       Прикрыв глаза, попробовала уснуть вновь, но в головы были мысли лишь о миссии, от которой тебя отстранили. Да и Какаши... С тех пор, как ты поцеловала его, он не выходил с тобой на связь. Не то, чтобы он мог делать это часто и раньше... Как-никак, со дня вашего знакомства прошёл от силы месяц.       И этот поцелуй...       Зачем ты вообще его поцеловала?       Так ли это было важно, метафорически доказывать ему что-то?       Ты зарылась лицом в свою подушку, чувствуя накативший румянец.       «Блин..» — тихо промямлила ты.       Прошло уже минут с пятнадцать.       Беспокойные мысли так и не давали тебе уснуть, крутясь в голове из раза в раз.       Наконец, встав с кровати, ты решила сходить в туалет, а заодно и принять холодный душ, чтобы освежиться и "смыть" с себя все мысли о миссии, на исход которой ты повлиять уже не сможешь, так как тебя вместе с Какаши официально отстранили.       Зайдя в душ, ты сразу же включила большой напор холодной воды, и та, коснувшись твоей кожи, моментально вынудила тебя покрыться мурашками и прогнуться в спине под тихие возгласы "Ай, ай!" и "Холодно, холодно, холодно!!!"       Закончив, ты с облегчением легла обратно на кровать. Твоя голова была теперь чиста в обоих смыслах: и физическом, и ментальном.       Но ты всё равно не могла уснуть.       Ты чувствовала какую-то вину...       Взяв телефон в руки, ты открыла переписку с Какаши, какое-то время смотря на экран в раздумьи.       Ты решила не писать Какаши ничего о том, чем тебе хотелось бы с ним поделиться.       По крайней мере, не сегодня.       А потому, отложив свой телефон в сторону, ты отвернулась от него спиной, чтобы даже не было соблазна взять его в руки ещё раз, подмяла под себя подушку и закрыла свои глаза.       Минут через пять сон наконец-то прибрал тебя в свои бережные объятия.       Несмотря на то, что с того разговора прошло уже несколько дней, джонин всё равно не мог переосмыслить произошедшее в полной мере.       Сидя на кровати со своей излюбленной любовной новеллой в руке, он много раз возвращался мыслью к твоим словам. В них, как он думал, была своя определённая логика. Они были ему понятны. Однако, этот поцелуй с тобой, так внезапно выбивший его из равновесия, совсем был ему непонятен. Он будто выбивался из всей общей конвы его мышления, не укладывался ровным звеном в логическую цепочку твоего рассказа.       Почему?       Может быть, он просто нравился тебе, и ты, пожалев его, захотела поделиться своей любовью?..       Нет, не похоже — какая может быть любовь между вами в столь короткий срок?       Тогда он стал думать ещё, пытаясь понять твой замысловатый посыл.       Но он никак не мог понять тебя: ни тогда, ни на следующий день, ни сейчас, сидя на кровати поздней ночью со своей излюбленной любовной новеллой в руке.       «Девушка-загадка,» — с озадаченностью и трепетом подумал он, переворачивая страницу.