Часть 1
9 июня 2022 г., 20:09
Мир офальшивел выше крыши, А ложь, усевшись во главе стола, Съедает смачно наши души — И превращает их в обитель зла. Римма Хафизова.
Матвей Киселёв по прозвищу Кисель, боевик одной из хабаровских группировок, метался по плацкартному вагону поезда, едущего в Москву, пытаясь понять, как ему действовать дальше. До прибытия в Екатеринбург оставалось всего сорок минут и, как ему только что сообщили, его там ждал целый отряд спецназа. Наконец Кисель принял решение, зашёл в туалет, тщательно запер за собой дверь, открыл окно и выкинул из него наружу в суровую уральскую зиму что-то обёрнутое в плотную серую бумагу. У него промелькнула мысль, что, если это кто-то найдёт, может случиться большая беда, но Кисель отогнал её — он уже лет десять умел не задумываться так уж глубоко о последствиях своих поступков. Парень в сером китайском пуховике, который был ему велик на пару размеров, шёл к железнодорожной станции, проклиная внезапно сломавшийся вечером на междугородней дороге автобус, зиму и вообще свою жизнь, когда заметил посреди тропинки бумажный свёрток. Он поднял его и, разорвав бумагу, увидел два чёрных пистолета и две коробки патронов.* * *
Шёл дождь, и он был этому рад, потому что сквозь дождь они не видели, что он плачет. Плачет от боли и от обиды. Их было пятеро, они были красивыми, уверенными в себе спортсменами-волейболистами, отличниками и активистами всего, что можно. Он был классическим хлюпиком-неудачником, который имел неосторожность пригласить на свидание девушку, нравящуюся одному из этих красавчиков. Девушка и красавчик не то что не встречались, но даже не были близко знакомы, она просто ему нравилась. Издалека. И он ещё не решил, будет ли к ней «подкатывать», а поведение хлюпика его уже разозлило. Их руки были отлично натренированы, чтобы бить по волейбольному мячу, и в драке против них у совсем не спортивного молодого человека не было никаких шансов. Серия проведённых ими ударов была короткой, но очень мощной. А в конце тот самый красавчик пнул его по ноге, и он упал на колени. Он стоял на коленях на асфальте и думал о том, что когда-нибудь он жестоко им отомстит. Умно, точно и безжалостно. Он точно добьётся больших успехов в жизни, а они, когда закончат учёбу и попрощаются со спортом, ничего не будут собой представлять. И тогда они поймут.* * *
Прошло двадцать лет. «Стрельба в центральном парке. Трое убиты, один ранен», — так звучало сообщение из дежурной части. Следователь по особо важным делам Денис Линник ехал на место преступления на своей старенькой «Тойоте», чувствовал, что у него начинает болеть горло и чешется в носу, и злился: вместо того, чтобы пойти домой и там «отлежаться», не уходя на больничный, ему нужно будет проработать ещё часов восемь, а то и больше, причём какое-то время придётся провести на ветру и под унылым октябрьским дождём. Линник услышал звонок телефона. Ему позвонила жена и спросила, что приготовить сегодня на ужин. Он ответил, что на ужин сегодня, вероятнее всего, не успеет, потому что случилась большая беда. Линник завершил вызов и с ужасом осознал, что его жена тоже могла гулять сегодня утром в центральном парке, и она могла бы стать свидетельницей этой перестрелки, а то и её жертвой... Он припарковался у входа в парк, немного посидел, прислушиваясь к своим ощущениям, потом разжевал таблетку от боли в горле, имеющую отвратительный вкус какой-то полузнакомой травы, которой родители пытают своих простудившихся детей, застегнул куртку, накинул капюшон, вышел из автомобиля и направился к месту преступления. Дождь усилился. «Стрельба, трое убиты, один ранен», — повторил про себя Линник и попытался представить то, что ему придётся увидеть. Наверняка случился какой-то криминальный конфликт. Времена, когда местные бандиты устраивали перестрелки в центральном парке, давно прошли, и Линник их не застал, но это не означало, что подобные убийства в принципе невозможны. Однако трое убитых и один раненый были вовсе не бандитами. Они были добропорядочной семьей, выбравшейся этим хмурым утром в парк, чтобы покататься на роликах. — Мужчина, сорок два года, убит выстрелом в голову, пуля попала в левую височную долю, женщина, тридцать восемь лет, убита выстрелом в грудь, пуля попала в аорту, девочка, — судмедэксперт, бесстрастно перечислявший Линнику все эти факты, вдруг отчётливо всхлипнул, — шесть лет, — он снова всхлипнул, — убита выстрелом в голову, пуля попала… в центральную часть лба. Мальчик, тринадцать лет, ранен выстрелами в голову и в живот, госпитализирован… Все Смирновы, семья. Глава семьи — Смирнов Николай Павлович — владелец строительной компании «Стройсистемы». Олигарх местный, значит. — Денис Александрович, смотрите, что мы нашли! — вдруг воскликнул оперуполномоченный, осматривавший кусты, растущие вдоль парковой аллеи, и протянул Линнику экшн-камеру с обломком селфи-палки. Через несколько минут, когда камеру удалось подключить к ноутбуку, Линник получил редчайшую возможность стать непосредственным свидетелем убийства. Экшн-камера, прикреплённая на селфи-палку, была в руках у мальчика — Максима Смирнова. Он снимал парк, папу, маму, сестру, все весело переговаривались и смеялись, но всего через четыре минуты после начала записи всё закончилось: навстречу семье из кустов вышел мужчина лет сорока — сорока пяти, одетый в объемную ярко-красную спортивную куртку и синие джинсы. На его голове была чёрная шапка, а на руках — чёрные обтягивающие перчатки. Он выхватил из кармана куртки пистолет и тут же, почти не целясь, произвёл из него восемь выстрелов. Мальчик упал, селфи-палка, по-видимому, сломалась, а камера отлетела в кусты. Ещё две минуты после этого она снимала серое небо и записывала чей-то сдавленный хрип, а потом наступила тишина. Через сорок секунд пошёл дождь и заглушил остальные звуки. Все, посмотревшие эту запись, затихли. Всем показалось, что они стали свидетелями какого-то невероятного зла. Линник почувствовал ком в больном горле: какая же мразь появилась в городе! Всего два часа понадобилось для того, чтобы найти подозреваемого. На аллее, где произошло убийство, камер видеонаблюдения не было, но они были возле главного входа в парк. Одна из них зафиксировала, как мужчина кладёт пистолет в карман своей красной куртки, снимает её и запихивает в мусорный бак. Под курткой на нём была надета синяя ветровка. Он достал из её кармана чёрный пакет с каким-то предметом и спокойно вышел из парка, заметно хромая на правую ногу. По записям других уличных камер видеонаблюдения удалось вычислить маршрут убийцы: он сел в автобус номер семь и проехал на нём пять остановок. Выйдя из автобуса, он достал из пакета компактный синий зонт, раскрыл его и направился к старым пятиэтажным домам. Рядом с одним из этих домов был торговый центр, и там кассир по кадру с убийцей уверенно опознал в нём Жору, старшего охранника, точнее, Нильского Георгия Владимировича, сорока двух лет. Уже через час Нильского арестовали. Он был дома и никакого сопротивления не оказал. К тому моменту Линник узнал о Нильском основную информацию: он родился и вырос в этом городе, окончил школу, учился на автослесаря, отслужил в армии, потом окончил курсы охранников и после этого работал охранником в разных местах. Сведений об отце в данных Нильского не было, а его мать умерла десять лет назад. Нильский был один раз женат, но три года назад с женой развёлся. Восьмилетний сын Виталий остался с бывшей женой Нильского, и на его содержание он регулярно платил алименты. Ни в чём криминальном Нильский никогда замешан не был, и характеристики с мест его работы были сплошь положительными. Нильского привели в комнату для допросов, и Линник удивился: на записи экшн-камеры, без сомнений, был запечатлён именно он, но там он выглядел куда более внушительным, а сейчас как будто сдулся — одежда (чёрный свитер и чёрные джинсы) висела на нём мешком, а наручники болтались на худых запястьях. Взгляд его тёмно-карих, почти чёрных, глаз был немного расфокусированным. Конвоиры усадили его на стул, он быстро осмотрелся по сторонам и опустил голову. — Майор юстиции Линник Денис Александрович, следователь по особо важным делам, — представился Линник. — Нильский… Георгий Владимирович, — с трудом проговорил подозреваемый, поднял голову, посмотрел Линнику прямо в глаза, попытался положить руки на стол и поморщился. Линник увидел глубокую рану на его правом запястье, из которой по пальцам тонкими струйками текла кровь. Линник вопросительно взглянул на конвоира, и тот хрипло сказал: — Он упал, когда мы его из машины выводили. Наручники впились. Хорошо, что башку не разбил. — Да уж. Хорошо, — отозвался Линник и открыл ноутбук. — Что ж, гражданин Нильский, сразу в убийстве признаваться будете или подождём адвоката? — обратился он к подозреваемому. — Я никого не убивал, — тихо ответил Нильский. — И да, кажется, мне всё-таки нужен адвокат. И ещё — можно мне какой-нибудь бинт? Руку перевязать… Линник подумал, что домой он попадёт ещё очень не скоро и что убийца не знает про запись с экшн-камеры, иначе тут же бы начал писать чистосердечное признание, пытаясь хоть как-то смягчить свою участь. В том, что именно Нильский убил целую семью, Линник был практически уверен. Впрочем, продолжить допрос подозреваемого в тот день Линник не смог: пришедший по его вызову фельдшер сказал, что у Нильского сломана рука и его нужно везти в больницу.
