Фальшь не бывает привлекательной

      Уже утром следующего дня у Линника появилось новое доказательство: эксперт на куртке, извлечённой из мусорного бака в парке, и пистолете «ТТ», который был в её кармане, нашёл ДНК Нильского. Правда, на пистолете не было отпечатков его пальцев, но Линник и не думал, что они на нём будут, ведь стрелявший был в перчатках.       Оставалось только узнать мотивы убийцы, и преступление можно было считать раскрытым.       Нильский выглядел хуже, чем вчера. Его лицо было совсем бледным, а под его глазами появились чёрные круги. На его правой руке была гипсовая повязка до локтя, и от него пахло каким-то больничным антисептиком.       Приглашённый Нильским адвокат пока не приехал, и Линник молчал, как будто читая что-то на экране ноутбука, а на самом деле украдкой наблюдая за поведением подозреваемого. Тот был насторожен, но в целом спокоен.       «Настоящий маньяк», — подумал Линник и внутренне содрогнулся, вспомнив всё, что он увидел вчера на месте преступления. Горло снова заболело.       — Я никого не убивал, — сказал Нильский. — Вы меня с кем-то путаете.       — Я предупреждаю вас о том, что вы не должны со мной разговаривать в отсутствие приглашённого вами адвоката, — проговорил Линник.       — Не должен, — согласился Нильский, — но я хочу! Пока мы тут… со мной… разбираемся, настоящий убийца до сих пор на свободе.       — Хорошо, — отозвался Линник. — Давайте поговорим. Вы утверждаете, что никого не убивали, так?       — Да, утверждаю.       — Отлично. Тогда расскажите, где вы были вчера с восьми утра до полудня?       — Дома.       — Куда-нибудь выходили?       — Мусор выносил примерно в одиннадцать. Потом сидел дома, у меня было похмелье. Часа в два ко мне ворвалась полиция, и меня арестовали. Всё.       — Похмелье? Что-то отмечали?       — Нет, я просто так напился. Без повода.       — И часто с вами такое случается?       — Часто. Слишком часто, — Нильский тяжело вздохнул.       — Хорошо. Допустим, — сказал Линник, — убийство в парке совершили не вы. Вчера вы сидели дома, у вас было похмелье. У вас был выходной?       — Да.       — Чем вы занимались?       — Проснулся около девяти, умылся, включил телек, улёгся на диван и лежал…       — Что смотрели?       — Всё подряд: новости, музыку, «Разрушителей легенд», мультики…       — А потом решили вынести мусор?       — Ну, да. Я помыл посуду, а потом вынес мусор.       — Что было в мусоре?       — В мусоре? Ничего особенного. Бутылки из-под пива, упаковки всякие, очистки от картошки, — Нильский задумался, припоминая. — Лампочка ещё перегоревшая была.       — Вас кто-нибудь видел, когда вы выносили мусор?       — Не знаю. Я никого не видел. Дождь был, все попрятались.       Линник подумал, что если бы вчера удалось допросить подозреваемого, они могли бы проверить мусорные баки, а сейчас мусор из них уже наверняка увезли на городскую свалку. Соответственно, узнать, что именно он выбросил, не представлялось возможным.       — Денис Александрович, вы опять допрашиваете подозреваемого без адвоката! — это воскликнула стремительно вошедшая в комнату для допросов адвокат.       — Ксения Андреевна, и в мыслях не было! — возразил Линник, вставая и протягивая адвокату руку. — Мы просто мирно беседовали. Без протокола.       — Знаю я это ваше «мирно», — пожимая протянутую руку, сказала адвокат, — а потом будут слёзы, сопли и жалобы, причём они будут у всех участников вашей «мирной» беседы.       — Но теперь-то вы здесь, и у нас всё будет замечательно, — в тон адвокату проговорил Линник. — Начнём с того, что я покажу вам видеозаписи, а потом мы их обсудим.       Выражение лица Нильского, пока он смотрел запись с экшн-камеры, оставалось нейтральным, а к концу, когда он увидел себя крупным планом, стало удивлённым.       — Ну и что теперь, Георгий Владимирович? Вы себя узнали? — спросил Линник, указывая на стоп-кадр с лицом убийцы на экране ноутбука.       — Нет, — твёрдо ответил Нильский, — это не я.       — А куртка? Куртка ваша?       — Куртка? И куртка не моя. У меня есть точно такая же, но она дома. И тот, который в куртке, — это не я, — Нильский выглядел немного растерянным, но, как показалось Линнику, ещё не «поплыл».       — На куртке и пистолете обнаружена ваша ДНК, — медленно произнёс Линник и сделал паузу, пытаясь предсказать, какое влияние это заявление окажет на подозреваемого.       — И что это доказывает? — вполне искренне поразился Нильский.       — Как что доказывает?! — возмутился Линник. — Вы убили троих человек и ранили ещё одного! Целая семья Смирновых была вами уничтожена!       — Я никого не убивал! — вдруг рявкнул Нильский, и Линник увидел, что у него покраснела шея.       — Тогда откуда у убийцы ваша куртка?       — Понятия не имею!       — Давайте подытожим, — спокойно предложил Линник. — Некто, выглядящий в точности как вы, в куртке, на которой обнаружена ваша ДНК, из пистолета, на котором тоже обнаружена ваша ДНК, расстрелял четырёх человек, после чего направился к дому, где вы живёте, и вы утверждаете, что этот некто — не вы?       — Не я.       — Удивительно, — резюмировал Линник. — Что ж. Чистосердечное признание могло бы смягчить ваш приговор, но теперь этого не случится. Однако мы и без вашего содействия всё докажем, не сомневайтесь.       — Я никого не убивал.       — Тогда вам нечего бояться.       — Вы должны найти настоящего убийцу.       — Да, это наша работа.       Линник искренне не понимал, зачем Нильский продолжает упрямо настаивать на своей невиновности. Высококачественные видеозаписи и обнаруженная ДНК уже, что называется, были «убойными» доказательствами, и Линник был уверен, что со временем найдутся и другие доказательства, которые послужат дополнительными мазками на и так почти законченной картине.

* * *

      В течение следующих трёх дней Линник получал результаты других исследований, и они в ту самую законченную картину преступления, конечно, вписывались, но вписывались почему-то неидеально.       Во-первых, выяснилось, что у пистолета «ТТ», из которого была убита семья Смирновых, был спилен серийный номер, но было известно, что из него в начале девяностых были убиты несколько человек аж в Хабаровске, и эти убийства остались нераскрытыми. Нильский никогда не был в Хабаровске и никаких связей с этим городом не имел. Не мог он и быть связан с нераскрытыми убийствами — в то время он был совсем ребёнком. Он как старший охранник имел доступ к куда более новому и удобному оружию, но, не скрывая своего лица, зачем-то воспользовался старым «ТТ» с криминальной историей.       Во-вторых, ни на лице, ни на руках Нильского не были обнаружены следы выстрела, хотя на воротнике и рукавах куртки такие следы были. На его руках были перчатки, но лицо не было ничем защищено.       В-третьих, не удалось найти ни одной новой видеозаписи, запечатлевшей в тот день или убийцу, или Нильского, выносящего мусор.       В-четвёртых, выживший Максим Смирнов пришёл в себя, но не смог опознать убийцу по фотографии — у него полностью отсутствовали воспоминания за тот день.       В-пятых, врач сказал, что у Нильского не было медицинских причин хромать, а также, что у него действительно в тот день было похмелье.       Все эти факты ни указывали на Нильского как на убийцу, ни свидетельствовали в пользу обратного.       Нильский все эти дни упорно утверждал, что он никого не убивал.       Линник возлагал особые надежды на обыск в квартире Нильского и думал, что это поможет ему понять убийцу, определив мотивы совершённого им страшного преступления.       Однокомнатная квартира Нильского, которая досталась ему по наследству от матери, конечно, не была похожа на квартиру маньяка-убийцы, какими их любят показывать в американских сериалах, но Линник и не ожидал увидеть в ней ничего такого слишком «злодейского». Обстановка была простой: диван, письменный стол с придвинутым к нему компьютерным креслом, пара шкафов, серый ковёр на полу. В противоположном от входа в гостиную углу на крышке от большой картонной коробки был сложен кучкой разобранный конструктор «Лего», а одна ярко-жёлтая, с острыми гранями, деталь от него лежала прямо посреди комнаты. Линник мимоходом подумал, о том, что, если наступить на эту деталь босой ногой, будет очень больно. За исключением этой детали, везде были чистота и порядок.       — Георгий Владимирович, до начала обыска я предлагаю выдать вам предметы, имеющие отношение к преступлению, в совершении которого вас подозревают, — сказал Линник.       — Это какие, например? — ехидно спросил Нильский. — У меня ничего, имеющего отношение хоть к какому-нибудь преступлению, нет.       — Вот и отлично. Так в протокол и запишем.       Линник посмотрел на Нильского: тот выглядел немного напряжённым, но в целом спокойным. Кажется, он был убеждён, что ничего компрометирующего в его квартире не найдут. Линник подумал, что Нильский сейчас в последний раз побудет у себя дома, и, если бы он в полной мере это осознал, возможно, более охотно помогал бы следствию.       Однако ничего, имеющего отношения к убийству, в ходе обыска Линнику и его группе обнаружить не удалось. В квартире Нильского не было ни другого оружия, ни патронов, ни каких-либо средств для ухода за оружием. Также не были найдены ни чёрная шапка, ни синяя ветровка, ни голубые джинсы, в которые был одет убийца.       — Георгий Владимирович, — проговорил Линник, — вы на первом допросе сказали мне, что у вас есть точно такая же красная куртка, какую убийца выбросил в мусорный бак, так?       — Так, — подтвердил Нильский.       — Тогда покажите нам свою красную куртку, — предложил Линник.       Нильский тяжело вздохнул, подошёл к шкафу в прихожей, открыл его и начал перебирать висящие в нём вещи. Его движения были плавными и уверенными, но вдруг он занервничал.       — Она же была здесь… — пробормотал он себе под нос. — Здесь… Висела в шкафу… с весны…       — То есть мы можем констатировать, что никакой красной осенней куртки в вашей квартире нет? — спросил Линник, дождавшись того момента, когда Нильский осмотрит каждую вещь в шкафу по три раза.       — Да. Её нет, — растерянно прошептал Нильский, — но она была!       Линник подумал, что Нильскому нужно быть совсем уж идиотом, чтобы устраивать подобный спектакль, но вслух ничего не сказал.       Из квартиры Нильского Линник забрал ноутбук, чтобы проанализировать его сетевую активность, и больше ничем обыск в квартире предполагаемого убийцы Линнику не помог.