Второй шанс

      Если бы ещё утром Юку спросили, изменилась ли её жизнь после появления в Тейвате, она бы дала отрицательный ответ.       Что здесь, что в родном мире её существование складывалось из работы и сна в крохотной комнатке с небольшим, пожалуй, различием — раньше у неё не было выходных, зато были бесконечные долги. Впрочем, выходные в Инадзуме она проводила достаточно однообразно, стараясь не выходить без надобности из дома Окадзаки и продолжая помогать по домашним и рабочим делам по мере востребованности.       Волшебство мира чувствовалось в мелочах: сиянием над храмом Наруками на горе Ёго, светом от статуи Архонта с острова Рито, бесконечно далёким силуэтом нефритового дворца, парящего над материком где-то на самом горизонте. Увидев первый раз местных монстров в свой первый из двух походов на Рито и наткнувшись на пару их разлагающихся под солнцем трупов, Юка испытала противоречивое чувство нереальности происходящего. Но запах гниющей плоти был столь же реален, как и крошки, которые она протирала со стола за гостями "Призрачной беседки".       Её жизнь последние два месяца в Инадзуме была спокойной, плавной и размеренной, как ровная гладь мондштадского озера Звездопадов...       — Г-госп-пожа Юк-ки, Рик-куто об-бвинили в п-похищении и заб-брали в к-комиссию Т-тэнрё, — не переставая заикаться, Эрика сотрясалась в рыданиях, а Юка застыла рядом с ней статуей самой себе, чувствуя как холодеют руки от страха и непонимания происходящего.       Немногим ранее Тома отвёл Юку и Эрику на второй этаж, чтобы оставить Аято для переговоров с офицерами, и уже наверху женщина, обливаясь слезами, рассказала всё, что произошло за время её отсутствия — и про появление офицеров, и про арест владельца "Призрачной беседки", и про то, как его обвинили не просто в сокрытии юной госпожи, а в том, что именно он её похитил. Комиссия Тэнрё не разбиралась в мелочах и деталях — они сначала хватали, а только после этого начинали выяснять, кто виноват, а кто прав. Правы, как правило, всегда были только они сами.       — Это бред, — пробормотала Юка, силясь поверить в складывающуюся сюрреалистичную ситуацию. Получалось с трудом. — Вы не знали, кто я такая; да что там — я сама представления не имела, что принадлежу к клану Кудзё.       — Госпожа Ю...       — Хватит, — резко оборвала Юка, желая напомнить, что никакая она не госпожа, а простая прислуга, которой по доброте душевной дают кров и пропитание, но не успела и слова больше сказать — Эрика рухнула перед ней на колени.       — Простите, умоляю, мы правда не знали, кто вы! Скажите им освободить моего мужа, — не успокаивалась она от рыданий, не поднимая взгляда покрасневших глаз от пола. Стоящий в проходе на второй этаж Тома наблюдал за разворачивающейся сценой с искренним сочувствием, но не трогался с места — только грустно покачал головой на потерянный взгляд Юки в его сторону. Он был здесь не для помощи — всего лишь конвой для того, чтобы беглянка не сумела сбежать ещё раз.       — Почему его забрали? — вопрос был адресован не Эрике, а Томе, как человеку, который наверняка куда лучше понимал происходящее, имея больший опыт в общении с трикомиссией, нежели супруга владельца ресторана или же иномирянка с фальшивой амнезией. — Он же сам работал в Тэнрё до ухода на пенсию, его должны помнить...       Не было и дня, когда Рикуто не говорил о своей работе в комиссии — постоянные посетители уже наизусть могли рассказывать истории, о которых душевно вспоминал пожилой мужчина.       — Я не могу знать о порядках комиссии Тэнрё, — с сожалением произнёс Тома, который и правда выглядел расстроенным из-за всего, что происходило сейчас. Он наверняка планировал лишь забрать пропажу обратно в клан Камисато, но уж точно не заполучить кучу проблем в довесок к находке.       Кудзё Юки. Кем она была? Родной дочерью главы клана, о которой ничего не было известно? Ещё одним приёмным ребёнком? В глазах офицеров не было того уважения, которое появлялось обычно при взгляде на тех, кто имел какую-никакую власть — перед Камисато Аято они склонились как перед родным предводителем, а ей смотрели прямо в глаза с открытым пренебрежением, будто она была всего лишь пылью под их ногами. Возможно, Юки была лишь из побочной ветви семьи, но почему тогда именно Такаюки передавал её главе клана Камисато в... жёны?       В висках невольно начало жечь от напряжённых размышлений, и Юка присела рядом с Эрикой на корточки, помогая ей подняться с пола.       — Успокойтесь, прошу, — она прямо взглянула на зарёванную женщину, придерживая её за плечи. — Я уверена, это просто недоразумение. Стоит мне только объяснить, что вы мне помогали, и господина Рикуто отпустят, — Юка провела её к подушкам за низким столиком и помогла присесть, решительно разворачиваясь к лестнице.       — Не стоит вмешиваться в разговор господина Аято, — улыбнулся Тома несколько настороженно, но Юка только подбородок подняла выше, всем своим видом давая понять, что не собирается отказываться от своей идеи.       Эти люди помогли ей, когда она только оказалась в этом мире, и именно из-за неё попали в беду. У неё и у самой сейчас дрожали коленки от страха, но если Кудзё Юки, в теле которой она находилась в данный момент, имела хоть малейшее право зваться госпожой, значит, её обязаны выслушать.       Хотят они этого или нет.       Внизу было достаточно тихо, хотя, спускаясь по лестнице, Юка искренне ожидала увидеть лужи крови и трупы офицеров. Она не могла сказать, почему считала именно так — численное превосходство было явно на их стороне, — но что-то в спокойном взгляде Аято давало понять, что если битве всё же предстоит случиться, то он из неё выйдет победителем.       Работа на кухне кипела, несмотря на происходящее вокруг — все сотрудники прекрасно понимали ответственность, которая лежала на "Призрачной беседке" перед предстоящим фестивалем, и последствия, которые могли их настигнуть, если они не оправдают свою репутацию. Поэтому они раскатывали тесто, резали уже взятые в оборот перчики и даже не спорили, как бывало всегда, стоило Эрике отвернуться. Всё это происходило в гробовой тишине, ещё только больше обостряя напряжённость ситуации.       — Госпожа Юки, — Аято стоял ближе всех к лестнице и подал руку, помогая пройти последние ступеньки так, будто бы Юка не справилась бы с этим сама. Рука её в чужих тёплых пальцах была совсем ледяной, но холоднее, пожалуй, был только его взгляд.       Если Тома был живым прототипом своего персонажа, то новая встреча, судя по всему, готовила для неё впереди большие сюрпризы.       — Я не смог её удержать, — раздался за спиной насмешливый голос Томы, который и не особо старался это сделать. Юка готова была поспорить, что ему было интересно, что произойдёт раньше.       — Ты и не пытался, — нейтрально отозвался Аято, и это не звучало ни осуждением, ни раздражением — простая констатация факта. — Но это неважно, потому что мы уже закончили, — он отпустил пальцы Юки, делая неспешный шаг к офицерам и забрал у одного из них свёрнутый свиток, разворачивая и просматривая беглым взглядом. — Юки отправляется обратно в имение Камисато после посещения штаб-квартиры комиссии Тэнрё, — подытожил Аято, и голос его звучал так, что противоречить ему не хотелось совершенно.       — Зачем?       Все взгляды устремились на Юку, стоило только ей открыть рот. Все присутствующие были будто бы удивлены, словно только что имели честь быть свидетелями тому, как немой человек вдруг заговорил.       — Потому что вы — моя невеста, — терпеливо ответил Аято, хотя в его глазах впервые мелькнула какая-то эмоция, которую определить так сразу было слишком сложно. Что-то среднее между раздражением и сожалением — она исчезла так же быстро, как и появилась, так что это можно было с тем же успехом списать на галлюцинации уставшего сознания.       Брак по расчёту? Допустим. Идея не нова, но причём здесь клан Кудзё?..       — Я не об этом, — Юка перевела взгляд на офицеров, которые в свою очередь своей неприязни даже скрывать не старались. — Зачем мне в комиссию Тэнрё?       Аято улыбнулся. Улыбка его выглядела красиво, но опасно, и прямо здесь и сейчас он как никогда точно походил на того, кем являлся. Перед Юкой стоял глава одного из самых влиятельных кланов Инадзумы, которому задавали глупые вопросы и, кажется, он не был этим особенно доволен.       — Было бы неловко расстраивать господина Такаюки, который выпустил указ о розыске своей пропавшей дочери, — протянул Аято пергамент, незнакомые иероглифы на котором складывали в текст. Ощущение было странное — Юка не понимала их по отдельности, но когда просматривала текст документа, чётко осознавала смысл. Знания, полученные этим телом, в нём по-прежнему хранились. — Разве вы не соскучились по отцу за время своего отсутствия?       Слова Аято заставили огонёк злобы вспыхнуть в груди. Да, он не был похож на счастливого жениха, который только-только нашёл свою пропавшую невесту — это можно было объяснить идеей политического брака между кланами, какие бы мотивы те не преследовали. Но хотя бы толика сопереживания к человеку, оказавшему в подобной ситуации, у него разве не должна была быть?       Юка медленно подняла взгляд с указа на Аято.       — Разве вам ещё не сообщили, что я потеряла память? ***       Юка опасалась, что её оставят одну наедине с офицерами. Те вызывали у неё какой-то безотчётный ужас в глубине души даже ещё в те дни, когда она только появилась в этом мире и не знала, кем именно является здесь. Оказалось, боялась она зря — оставлять её без присмотра всеведущего представителя клана Камисато её больше никто не собирался.       — Чувствую себя во вражеском логове, — произнёс Тома негромко, когда их оставили в комнате ожидать главу клана, стоило им только прибыть в штаб-квартиру. — После восстановления Такаюки на должности здесь стало только ещё более напряжённо*.       Охрана осталась за дверью, сурово перекрыв вход копьями, и Юка из-за этого ещё больше чувствовала себя преступницей, пусть и не знала, чего такого могла совершить.       — Как ему удалось восстановиться?       — Ох, — Тома прикрыл на мгновение рот рукой и взглянул виновато, понимая, что ляпнул лишнего. — Прошу прощения, я совсем позабыл, что вы его дочь...       — Не волнуйся, я тоже об этом забыла, — слабо улыбнулась Юка, давая понять, что всё в порядке. Она помнила, чем всё закончилось по сюжету игры для Такаюки — сам он был арестован, а должность главы клана занял Камадзи, младший из его сыновей. Никаких просветлений в будущем для Такаюки тогда не предвиделось: злодей был обнаружен и повержён. Почему же он снова был на свободе? Этот Тейват был иной, нежели тот, который она знала?.. — Что произошло? — аккуратно спросила Юка, соблюдая осторожность. Если она играла роль потерявшей память, ей не должна была быть известна причина скандала.       Тома замялся. Он определённо не хотел оказываться тем человеком, который будет доносить на кого бы то ни было.       — Господин Такаюки был подвержен влиянию Фатуи. Вы помните, кто это?       — Смутно, — соврала Юка, не желая признаваться в ясной памяти, учитывая тот факт, что притворяться несведущей ей было сейчас наиболее выгодно.       — Это организация, которая причинила и причиняет по сей день море бед не только Инадзуме, но и, пожалуй, всему Тейвату. Многие пострадали за последний год из-за определённых событий, о которых я могу рассказать позже, и господин Такаюки признался, что был подвержен шантажу с их стороны, — Тома чуть поморщился — судя по всему, верил он в это с трудом.       — Сёгуну можно сказать "это не я, меня заставили" и она поверит? — с тоскливой усмешкой задала интересующий её вопрос Юка и поймала на себе серьёзный взгляд Томы.       — Не нам судить, — скрывалось в его словах негласное предостережение думать о том, что говоришь вслух.       Юка кивнула в ответ. Как ни странно, эта мысль её приободрила — если уж подлому лицемеру, из-за которого погибли сотни, если не тысячи людей, удалось восстановить своё имя и право на власть, то и у неё получится освободить Рикуто, который вовсе не был ни в чём виноват.       Когда Такаюки вошёл в помещение, Юка была готова сорваться с места в ту же секунду, как увидела его, и только силой удержала себя на месте. Желудок болезненно свело приступом, и она была рада, что не ела сегодня, потому что иначе весь завтрак точно оказался бы на полу. Казалось, что сегодня в "Призрачной беседке" она испытала ужас, но это было не так — действительная паника накатила на неё именно сейчас. Какие бы у Кудзё Юки ни были отношения с отцом, инстикты вопили о том, что он опасен.       — Юки, девочка моя, — он шагнул к ней, крепко обнимая. Он него пахло табаком и чернилами. Этот запах вызывал внутреннюю дрожь от нарастающего страха и казался невыносимо знакомым. Не ей самой, а этому телу. — Мог бы ты оставить нас наедине? — обратился Такаюки к Томе сразу же, как только отстранился, выждав ровный десяток бесконечных секунд. Юка считала. Он, стало быть, тоже.       — Вас уже предупредили о том, что у госпожи Юки проблемы с памятью?.. — осторожно задал вопрос Тома. Захотелось взмолиться, чтобы он не оставлял её наедине с этим человеком, но пришлось прикусить язык и смиренно замереть.       — Да, — Такаюки грустно улыбнулся, поднимая руку, чтобы ласково погладить дочь по волосам. — Тебе предстоит долгий путь восстановления. Надеюсь, господин Камисато не подведёт в этот раз и проследит, чтобы тебя больше никто не мог похитить...       — Меня не похищали, — Юка вцепилась в эту мысль, как в последнюю соломинку, брошенную утопающему. Пока она сосредотачивалась на чужой судьбе, паника совсем немного отступала, позволяя дышать.       Мужчина склонил седовласую голову набок, задумчиво проводя рукой по подбородку.       — У тебя же проблемы с памятью, разве не так?       Едва не выругавшись вслух прозорливости старика, Юка кивнула.       — Но я помню, что Окадзаки Рикуто к этому никак не причастен, — решительно произнесла она, невольно впиваясь ногтями в ладони, чтобы не сорваться. Не то на крик, не то на бег. — Я помню лишь последние пару месяцев — всё это время мне помогал он и его жена. Если бы не они, я бы умерла в какой-нибудь канаве от истощения или погибла бы от монстров. Пожалуйста, отец... — взмолилась Юка, через силу заставляя себя обратиться таким образом к этому человеку, чтобы попытаться хоть как-то его разжалобить.       Такаюки взглянул куда-то в угол потолка и задумчиво вздохнул, чтобы после вернуть взгляд Томе.       — Пройди в допросную и прикажи моим ребятам завершать на сегодня. К вечеру мы его отпустим и возьмём на учёт.       Тома кивнул и, поклонившись, вышел из помещения, прикрыв за собой дверь. Чем бы ни был этот учёт, всё это было не так страшно, как арест, и Юка не скрыла облегчённого вздоха.       Кажется, каким бы плохим человеком этот Такаюки ни был, он всё равно прислушивается к словам дочери. Это ощущение было непривычным и странным; родной отец не слушал её никогда, полностью отдаваясь лишь алкоголю и азартным играм.       — Спасибо, — тихо и искренне произнесла Юка.       — Наконец-то я тебя нашёл, — так же негромко произнёс мужчина, делая шаг вперёд.       Звонкий звук от пощёчины эхом отразился от стен полупустого помещения.       Юка камнем застыла на месте, чувствуя, как на щеке наливается алый след от тяжёлой ладони. Не дышала почти, не шевелилась, не отшатывалась — просто замерла, словно маленький зверёк перед готовящимся к прыжку хищником.       — Почему ты отошла от плана и сбежала от Камисато? — Юка молчала, затравленно смотря исподлобья на разгневанного Такаюки. — Я ни за что не поверю в сказки о потерянной памяти, кто на это тебя вообще надоумил?!       Юка сглотнула ком в горле.       — Это правда.       — Это бред, — отрезал все оправдания Такаюки и, кажется, хотел снова ударить её, но только отмахнулся, разворачиваясь и отходя к столу. — Проклятая девчонка, — выдохнул он с яростью, опираясь руками о край деревянной поверхности, заваленной бумагами. — Ты была названа в честь меня, чтобы стать гордостью клана, но стала его главным разочарованием. Тебе и нужно-то было только выйти за этого высокомерного мальчишку, чтобы Триединый Совет наконец-таки счёл объединение кланов достойным оправданием для восстановления нашей репутации, но ты и тут оказалась абсолютно бесполезной, — он резко развернулся. — Когда свадьба? Только не смей мне говорить, что её отменили.       Юка коснулась холодными пальцами горящей щеки и качнула головой.       — Я не знаю. Не помню, — она не отрывала взгляд от пола, боясь, что снова вызовет гнев в свою сторону. Голос звучит на удивление ровно и спокойно, хотя внутри она чувствовала лишь одно желание — забиться куда-нибудь в угол. — Господин Аято сказал, что забирает меня обратно в имение Камисато.       Такаюки рассмеялся довольно, и такая резкая смена эмоций выглядела жутко.       — Отлично! — он даже в ладоши хлопнул, обрадованный этой новостью. — Повёлся на твоё лицо, должно быть — хоть что-то хорошее тебе досталось от женщины, которая тебя родила, так что не всё ещё потеряно, — Кудзё замолчал, присев на край стола и надолго задержал взгляд на стоящей с опущенной головой Юке до тех пор, пока та не подняла взгляд на него. Когда он заговорил снова, его голос снова был холодным, как вечный лёд с Драконьего Хребта. — Не разочаровывай меня, дочь моя. Советую обойтись в этот раз без своих глупостей и хотя бы раз в жизни стать полезной для своего клана. Если ты сбежишь в третий раз, этот раз станет для тебя последним. Всё понятно?       Юка молча кивнула.       Если бы сейчас кто-то спросил, изменилась ли её жизнь после появления в Тейвате, она бы сказала, что дома было не так уж и плохо.