VIII. Об истине и вине
12 июля 2025 г., 20:04
Особняк Колиньяров поражал воображение всё сильнее по мере того, как Ричард приближался к нему. И дело тут было не в его размерах, напротив, особняк казался гораздо миниатюрнее, нежели особняк герцога Алвы на улице Мимоз, хотя, вполне возможно, Ричарду так показалось лишь в силу внешнего вида. Видневшийся в конце живописной подъездной аллеи особняк, напоминал красивую резную шкатулку украшенную множеством позолоченных деталей, которые хотелось разглядывать часами. Чем-то, возможно именно украшениями на фасаде и сочетанием цветов, особняк даже напоминал ему Новый дворец.
В особняке Алвы было больше строгости, меньше цвета и больше натурального камня, свидетельствующего о возрасте здания. Его особняк был светлым, но не броским, его красота воспринималось единым целым, а не состояла из множества деталей. На мгновение Ричард попытался представить себе как бы мог выглядеть особняк Окделлов в столице, если бы он стоял и по сей день. В голове возникли образы стен из почерневшего от времени камня, сплошь покрытых мхом, стрельчатых витражных окон, напоминающих те, что уцелели в его замке, небольшая квадратная башенка – для эсператистской часовни, и большой зал, скрытый от любопытных глаз под землёй – для святилища Лита…
– Ну как вам? – замедляя Гогана гордо поинтересовался Эстебан.
Ричард лишь пожал плечами, с улыбкой разглядывая завитки над окнами.
– Правильно ли я понимаю, что особняк вашей семьи и Новый дворец – творение рук одно зодчего? – хитро прищурился Валентин.
Эстебан довольно рассмеялся.
– Правильно, но наш особняк на пять лет старше.
– Неудивительно, – кивнул Валентин. – В конце концов школа зодчих в Эпинэ считается лучшей на протяжении последней четверти Круга.
– А наша Академия наук считается второй в стране, после Олларианской, разумеется, – не преминул похвастаться Эстебан.
На лице Валентина отразилось сомнение относительно сказанного Эстебаном.
– Я бы назвал её лучшей, – поджал губы Валентин. – По сравнению с Олларианской, которой лично заправляет Его Высокопреосвященство, Академия Эпинэ славится большей свободой. Особенно привлекательно то, что в отличие от Олларианской, ваша академия – заведение наполовину светское. Это как раз тот случай, когда удалённость от столицы, играет лишь на руку.
– У тебя там учился кто-то из родственников? – покосился на Валентина Эстебан.
– Брат мечтал, когда-то, – неожиданно поделился Валентин после короткой паузы. – Без принятия сана, разумеется. Есть ещё мой двоюродный дядюшка, вот он как раз оканчивал Олларианскую…
– У тебя среди родни есть священнослужители? – удивился Ричард.
– А как твоего двоюродного дядюшку зовут? – подозрительно поинтересовался Эстебан.
– Епископ Авнир – еле заметно скривившись, ответил Валентин.
– Этот сумасшедший – твой родственник? – не скрывая отвращения бросил Эстебан. – Создатель помилуй, это же надо, чтобы не везло с роднёй так, как тебе.
– Всё настолько плохо? – поинтересовался Ричард, которому названное имя не сказало ровным счётом ничего. В глубине души Ричард почувствовал удовлетворение от того, что на фоне семьи Валентина его собственная семье уже не казалась такой плохой. Не было бы Лараков, так всё и вовсе было бы замечательно.
– Фанатик, да ещё и радикал, – объяснил Эстебан.
– Своей главной миссией считающий истребление эсператизма как религии и сожжение всех нечестивых, – поджав губы добавил Валентин.
– Но Придды же исповедуют эсператизм… – непонимающе нахмурился Ричард.
– Не официально, разумеется, – покачал головой Валентин. – Но по большей части… Хотя и олларианцев немало..
– В общем, конфликты на религиозной почве на семейных праздниках обеспечены, – с невесёлым смешком подытожил Эстебан.
Валентин лишь коротко кивнул, подтверждая его слова и отвёл глаза в сторону, задумавшись о чём-то своём.
У самого особняка их встретил домоправитель с конюхами, готовыми тут же взять их лошадей на поруки. Домоправитель особняка мало напоминал Хуана, это был молодой, очень энергичный и исполнительный человек, с лёгкой улыбкой на лице и мягким южным акцентом.
– Твой отец часто тут бывает? – спросил Ричард у Эстебана, пока они шли следом за домоправителем в малую гостиную.
– Довольно часто, – усмехнулся Эстебан. – Когда матушка приезжает к отцу в столицу она предпочитает останавливаться здесь, а не в городе. Поэтому тут я провёл гораздо больше времени в детстве, нежели в нашем особняке в Олларии.
В малой гостиной было достаточно уютно, а от зажжённого камина, украшенного резьбой изображавшей двух оскаливших пасти медведей, исходило тепло. На столе молодых людей, помимо неприличного количества алкоголя, ждал отменный ужин. Вскоре домоправитель с хитрой усмешкой удалился, сообщив, что он всегда будет рядом, если господам что-то понадобиться.
Вместо того, чтобы чинно восседать за столом юноши расположились кому как удобно – Валентин устроился в мягком кресле обитом зелёным бархатом стоящем слева от камина, Эстебан развалился на софе прямо напротив него, закинув длинные ноги на подлокотник. Но вскоре ноги его были сброшены на пол Ричардом, не пожелавшем сесть в кресло, стоявшее чуть в отдалении и от камина и от невысокого столика на который они перетащили ужин и выпивку.
– Достаточно же места! – недовольно отозвался Эстебан, садясь прямо.
– Ага, – фыркнул Ричард, опускаясь рядом на софу. – В двух бье от стола.
– Всё с тобой ясно, – фыркнул Стефан. – Только выпивка тебя и интересует.
– А ты что, успел соскучиться по нашему соседству? – с усмешкой поинтересовался Ричард и вправду потянувшись к графину с кагетским вином.
– В отличие от коменданта ты хотя бы не храпишь так, что слышно в соседней комнате.
– Зато ваши покои не осаждаются супругой вашего монсеньора, – разглядывая свой бокал на свету с привычным бесстрастным выражением лица вдруг произнёс Валентин.
– Поверь, Валентин, супруге твоего монсеньора мои покои и осаждать бы не пришлось, – оскалился Стефан.
Лицо Валентина тут же приобрело какое-то характерное только ему «спрутье» выражение, представляющее собой нечто среднее между презрением и отвращением. Именно с таким выражением лица Валентин ходил в Лаик до их наказания в Старой галерее, да и после, конечно тоже, но казалось, что в их компании он стал использовать эту маску всё реже. Вот и сейчас это выражение лица быстро пропало, сменившись на привычное спокойное, с едва нахмуренными бровями.
– Ричард, я слышал что у тебя сегодня состоялась аудиенция с Его Высокопреосвященством? – с искренним любопытством поинтересовался Валентин.
Ричард кивнул, а Эстебан повернулся в его сторону с широко раскрытыми от удивления глазами.
– На кой? – не церемонясь поинтересовался он.
– Снова проделки Алвы, – слукавил Ричард не желая сознаваться, что, в общем-то, желание-то было его собственным.
– Могу поинтересоваться подробностями вашей беседы? – заинтересованно склонив голову набок спросил Валентин.
– Кстати! – не дав Ричарду ответить всплеснул руками Эстебан. – Совсем забыл! Мне же отец рассказал, что перед нашим выпуском кардинал выступил на совете с настоятельной просьбой не брать тебя в оруженосцы.
Теперь настала пора Ричарда удивляться. Он тут же перевёл взгляд на Валентина, еле заметно поджавшего губы.
– Ты знал!? – тут же бросил Ричард.
– Подозревал, – уклончиво ответил Валентин, к счастью, не смутившись резкого тона Ричарда. – Но точных сведений у меня не было.
– Ну да, у нашего Тино ведь отношения с отцом, как известно, не такие тёплые, как у меня с моим, – развёл руками Эстебан.
Валентин недовольно покосился в его сторону реагируя не то на новое прозвище, не то на комментарий об отце, но не произнёс ни слова.
– На том совете, – делая глоток из своего бокала начал рассуждать Ричард. – На нём был и Алва?
– Был, – салютуя бокалом кивнул Стефан.
– Получается Его Высокопреосвященство был намерен отправить меня домой… Но Алва ослушался прямого… Прямой настоятельной просьбы.
– Герцог Алва, как известно, не очень любит, когда кто-либо пытается хоть в чём-нибудь его ограничивать, – добавил Валентин.
– Алва взял меня просто назло? – весело рассмеялся Ричард. – А потом ещё и послал к кардиналу на встречу, прекрасно зная, что тот был против моего пребывания в столице!
С губ Стефана сорвался смешок, перешедший в такой же весёлый смех. Валентин тоже пару раз хмыкнул в свой бокал, осознавая абсурдность ситуации. А Ричарда наконец-то отпустило. Хоть какая-то тайна, пусть и самая маленькая, оказалась раскрыта. Это было так глупо, так бестолково, но так в духе Алвы, что Ричард без раздумий поверил в истинность сказанного.
– Так как всё-таки прошла ваша аудиенция? – поинтересовался Эстебан. – Тебя не пытались отравить?
– Разве что неумело сваренным шадди, – пожал плечами Ричард. – Мы немного поговорили, ничего интересного. Не думаю, что Его Высокопреосвященство мне доверяет…
– Он никому не доверяет, – откликнулся Валентин.
– А как же Алва? – в свою очередь спросил Эстебан.
Валентин задумался, тщательно подбирая слова.
– К Алве он скорее… Привязан, – наконец ответил Валентин. – Но доверяет ли он ему? Не думаю.
– Они так хорошо знакомы? – удивился Ричард.
– Почти всю жизнь Алвы, – повёл плечом Валентин. – Кардинал знал ещё его отца.
– Он и моего деда знал, возможно, застал и деда Ричарда, – недовольно откликнулся Эстебан. – Но что-то ни к моему, ни к его семейству Сильвестр особой любви не испытывает.
– Во времена правления королевы Алисы сложилась своя коалиция… – менторским тоном начал объяснять Валентин.
– Да знаю я про Алисенское время, – отмахнулся Эстебан. – Просто кардинал – параноик видящий врагов даже там, где их нет. Моя семья, если ты помнишь, тоже не славилась подхалимством при королеве Алисе, в отличие от тех же Эпинэ. Дело не в этом, а в том, что Дораки, что Алвы, что проклятые Савиньяки – Люди Чести, которым навозники не чета. Вот и всё. Нам никогда не позволят получить больше власти, чем им. Нет, пока Дорак и Алва у власти, а король под их каблуком.
Ричард удивлённо уставился на Эстебана, друг был взволнован и зол. Очевидно, что у его семьи были свои счёты с кардиналом и, судя по всему, не только у них. Получается, что внутренняя политическая ситуация в Талиге была гораздо сложнее, чем поначалу казалось Ричарду. С детства его учили, что кардинал – главный враг всех Людей Чести, а послушай Эстебана, так всё наоборот. Очевидно было, что говоря о Людях Чести его дядюшка и Эстебан подразумевали совершенно разные фамилии, но всё же ситуация вырисовывалась весьма любопытная. С какой стороны ни посмотри, а всё упирается в чистоту крови, длину родословной и старые договорённости… Или симпатии.
– Вы же не готовите новый мятеж? – неуверенный тем, куда зашёл разговор полушутливо поинтересовался Ричард.
– Типун тебе на язык, – точно опомнившись возмущённо бросил Эстебан. – Не будет никакого мятежа.
– Но что-то будет?.. – приподняв брови спросил Валентин. Ричарду невольно вспомнился их разговор во дворе Лаик. Казалось, что у Приддов, что у Колиньяров были долгоиграющие планы и даже будучи друзьями Валентин и Эстебан не могли полностью довериться друг другу, осторожничая и прощупывая почву. И у одного лишь Ричарда не было ни одного заговора за душой – одни наговоры.
– Что-то – будет, но вот что – не имею ни малейшего понятия, – пожал плечами Эстебан, легко соскакивая с темы. – Папенька не то чтобы очень любит посвящать меня во все свои планы. В конце концов я же не моя сестра и не дядюшка Фернан.
Валентин поджал губы и понимающе кивнул головой. Всё же удивительно как они сумели подружиться. Чудо, не иначе. Ричард терпеть не мог старшего Придда за то, что он убедил его отца влезть в Мятеж, а сам остался чистым. Политическое соперничество Приддов и Колиньяров, судя по всему, тоже было весьма нешуточным. И всё же они здесь. Вот к чему педагогические методы Арамоны приводят.
На самом деле, каждый раз, когда речь заходила о придворных интригах Ричард ощущал себя не в своей тарелке. В конце концов он не вырос при дворе, его отец никогда не был царедворцем, а мать фрейлиной. Гораздо понятнее и привычнее ему казалась жизнь в своей провинции. Так что Ричард бы не удивился по окончание службы обнаружив себя ведущим затворническую жизнь в родовых землях. Будь его воля, он бы и носу из своего замка не казал бы.
– Раз уж мы заговорили о сёстрах, – улыбнулся Ричард. – Кардинал пообещал патент фрейлины для моей сестры Айрис.
– Неожиданно…
– Она очень хорошенькая? – в один голос с Валентином поинтересовался Эстебан.
– Совсем сдурел? – вскинув брови возмущённо воскликнул Ричард.
Валентин осуждающе покачал головой, не сводя глаз с Эстебана.
– А что такого? – удивился Эстебан. – Про мою поговаривают, что она самая красивая девушка во всём Эпинэ, если желаешь знать.
– Мы не будем обсуждать наших сестёр! – чувствуя, как краснеют его щёки не то от выпитого, не то от слов Эстебана почти выкрикнул Ричард.
– А вдруг у меня серьёзные намерения?...
– Вдруг? – с усмешкой ввернул Валентин.
– …В конце концов ты мой друг, мы могли бы породниться, – бросая на Валентина притворно недобрый взгляд закончил Эстебан.
Всё ещё возмущённый заявлениями Эстебана Ричард, в поисках поддержки, встретился взглядом с Валентином. Обычно безразличный Спрут, казалось, искренне сочувствовал ему. В конце концов у самого Валентина было две сестры, хоть и старших, и вряд ли ему было бы приятно, если бы о них говорили в таком… шутливом тоне.
– На твоём месте, я бы ему не доверял, – негромко хмыкнул Валентин, делая глоток из бокала. – В конце концов о загребущих колиньяровских лапах говорят отнюдь не просто так.
– Я и не собираюсь, – передёрнув плечами ответил Ричард. Как бы он не любил Эстебана, а представить его своим зятем, даже в шутку было выше его сил. Ну уж дудки… Только через его хладное тело Айрис станет женой Стефана… Да он и не может ей понравиться… По крайней мере Ричарду хотелось в это верить.
– Мне вообще-то обидно, – разыгрывая из себя оскорблённую невинность пожаловался Эстебан.
– Переживёшь, – сказал – как отрезал Ричард.
– У герцогини Айрис есть подходящая дуэнья? – заканчивая бессмысленную перепалку поинтересовался Валентин.
Ричард потерянно моргнул, задумываясь над словами Валентина.
– Дуэнья?
– Сопровождающая, – пояснил Валентин. – Герцогиня Айрис – знатная девушка, которой необходимо сопровождение в лице взрослой женщины с достойной репутацией.
– Ты об этом не подумал, – сочувственно констатировал Эстебан.
– Не подумал, – удручённо согласился Ричард. Сколько ещё всего он упускает по незнанию?
– Правильно ли я понимаю, что ты попросил патент для герцогини сегодня и ещё не успел послать за ней? – совершенно спокойно уточнил Валентин и получив согласие Ричарда, в той же успокаивающей манере продолжил. – Значит, у тебя есть достаточно времени, чтобы решить этот вопрос. Возможно, тебе стоит посоветоваться с герцогом Алвой по этому поводу. В конце концов он твой опекун.
– Так и сделаю, – кивнул Ричард, пообещав себе сразу же по приезде в город обратиться к Алве… За помощью, будь он неладен.
Примерно один графин спустя Эстебан заговорил о своей службе, в частности о патрулях из которых он всегда приносил разные истории одна интереснее другой. Стычки же с подданными двора Висельников – всегда были отдельной темой. Успевший захмелеть Ричард с восторгом слушал о том как король висельников по имени Ночная тень плюнул в лицо коменданту, когда тот явился к нему выяснять с чего вдруг пять трупов его подданных были найдены на одной из улиц Олларии.
– …Ещё и в тот день, когда мы с тобой ходили выпить, представляешь? – рассмеялся Эстебан. – В паре улиц от «Весеннего цветка»…
Ричард застыл с бокалом у самых губ.
– Погоди… Пятеро висельников? – уточнил Ричард.
– Да, – кивнул Эстебан. – Двоих шпагой истыкали, а троих…
– Застрелили. Одного в упор, – безрадостно продолжил Ричард.
– Да уж, ему всю глотку разорвало, – Эстебана передёрнуло. – Где слышал?
Ричард поджал губы, втягивая голову в плечи.
– Ворон рассказал? – понимающе кивнул Стефан. – Его голубчики нам об инциденте сообщили, мол совсем распоясались, на герцога Алву при его же охране покушаться решили. А тут и Килеан-ур-Ломбах меня с утречка чуть живого за шкирку поднял и потащил на разборки.
– Что было дальше? – поинтересовался Валентин.
– А дальше мы направились в гости к Ночной тени, как я же уже говорил, где он смачно плюнул Килеану-ур-Ломбаху в…
– Что сказал Ночная тень? – перебил его Ричард. – Ну… Когда вы спросили почему они решили, что напасть на Алву с эскортом – прекрасная идея?
– А… Ты про это? – понимающе кивнул Эстебан. – Заказали его кому-то, вот и всё. Не эскорт, конечно, а Алву. Пришёл какой-то в бороде, с плащом… То есть в плаще и с бородой, кто таков – понятия не имеют, ну и заплатил за убийство.
– Герцога Алву заказали такой швали? – удивлённо, почти неверяще переспросил Валентин.
– Ну кто его знает… – развёл руками Эстебан. – Вдруг обиженная любовница… Может он помимо королевы ещё кого-нибудь…
– Всё равно странно, – обрывая разошедшегося на пошлости Стефана повёл бровью Валентин.
– Заказчика смогли найти? – с надеждой в голосе спросил Ричард.
– Нет конечно, – словно это было очевидно, ответил Эстебан. – У висельников всегда так – ничего не видели и не знают, а если видели и знали, то уже ничего не расскажут, потому что червей кормят.
– Даже факт того, что им заказали Алву не заставил их говорить? – неверяще спросил Валентин.
– Именно этот факт и заставил их хотя бы рот открыть. Как сказал Ночная тень – знал бы, по чью душу пришли, выгнал бы взашей и остальных пристукнул бы, чтобы неповадно было. А так… Говорит, что понятия не имел, кого его людям заказали.
– Но убить пытались не Алву, – хмуро признался Ричард.
– Кэналлийцы сказали Килеану-ур-Ломбаху, что Алву, – обиженно развёл руками Эстебан. – С нас какой спрос? Нам сказали – мы расследуем.
– Я не в том смысле, – отмахнулся Ричард и не пытавшийся сомневаться в компетентности городского гарнизона. – Это на меня напали, когда я возвращался из таверны после нашей встречи.
Валентин и Эстебан уставились на него как один. Оба были в замешательстве.
– Это ты их так? – наконец спросил Эстебан.
– Троих, – ответил Ричард. – Остальных – люди Алвы.
– Получается… Их целью был ты? – взяв себя в руки уточнил Валентин. – Почему ты молчал?
– А что мне оставалось? – всплеснул руками Ричард. – Носиться по всей Олларии с воплями о том, что меня пытались убить?
– А что герцог Алва? – не удостоив его возмущения вниманием, продолжал забрасывать вопросами Валентин. – Правильно ли я понимаю, что он просто спихнул это дело на коменданта и даже не удосужился сообщить о том, на кого на самом деле было совершено покушение?
– Получается, что так, – нервно дёрнул плечом Ричард. – Мы с ним это не обсуждали.
– Но ты едва не погиб… – голос Валентина, непривычно нервный, дрогнул.
– Я знаю, – фыркнул Ричард, откидываясь на спинку софы.
– Мы же говорили с тобой о тех слухах, что о тебе распускают. А что если это их следствие? Ты об этом не подумал? – распаляясь наседал Валентин. Казалось, Ричард впервые в жизни видел его злым.
– Думал, конечно! – взорвался Ричард. – Я каждый день только об этом и думаю!
– Сначала Юстиниан, теперь – ты! – рука Валентина дрогнула, расплёскивая вино из его бокала на пол, но он не обратил на это никакого внимания. – Ты должен был мне сказать, Ричард!
– Зачем!? – выкрикнул он. – Тебе и без всего этого есть о чём беспокоиться, в конце концов ты до сих пор не знаешь, кто убил твоего брата… Я не хотел взваливать на тебя ещё и свои проблемы.
– Но если бы их покушение удалось – ты был бы мёртв и… – продолжал наседать Валентин.
– И ты всё равно узнал бы об этом не от меня, – развёл руками Ричард. – Невелика разница.
Серые, холодные глаза Валентина сверкали яростью, а плотно сжатые губы побелели. Он так сильно злился за умалчивание о покушении… Ричард не ожидал такой реакции и не знал как себя вести.
– Я понимаю, что это может быть связано с Юстинианом и мне жаль, что даже понимая это я предпочёл не рассказывать тебе, – с трудом успокаиваясь попытался извиниться Ричард. – Больше я не стану умалчивать от тебя что-либо, что может привести тебя к его убийце.
Пару мгновений Валентин молча разглядывал Ричарда. Эмоции его заметно поутихли, возвращая лицу привычную бледность и невозмутимость, в глазах же, напротив, Ричард заметил что-то новое…
– Ты решил, что я злюсь лишь потому, что думаю, что покушение на тебя связано с убийством Юстина? – наконец заговорил Валентин. – Нет, я злюсь потому что ты чуть не погиб, но даже не подумал рассказать об этом. Брата я уже потерял, не хочу потерять ещё и тебя.
Ричард замер, всерьёз задумавшись над сказанным Валентином. Странное чувство сковало грудную клетку, пьяный разум же силился осознать, что кто-то, тем более такой сдержанный человек как Валентин, переживает о нём. Ричарду всегда казалось, что единственные люди, которым не всё равно жив он или мёртв, это его семья – матушка и сёстры. Это было логично и понятно – они делили кровь и фамилию и Ричард чувствовал свою ответственность за них. И вдруг, в его жизни появляется Валентин Придд, так просто признавшийся в том, что не хочет потерять ещё и его. Заглядывая внутрь себя Ричард понимал, даже не сомневался, что дорожит жизнью Валентина, или Эстебана, ничуть не меньше, друзья давно стали ему родными, но почему-то он и предположить не мог, что сам может быть кому-то на самом деле важным и нужным. Просто так, сам по себе.
Отчаянно хотелось что-то сказать в ответ, но слова не шли. Неловко повисшее молчание прервал Эстебан:
– Послушай, Ришар, так правда не пойдёт, – совершенно серьёзно произнёс он. – Если с Алвой и покушениями на него всё понятно – в конце концов врагов у него немерено, то с тобой… Ты точно уверен, что это не Ворон подослал убийц?
– Зачем? – совершенно искренне удивился Ричард.
– Мне рассказывали, что твой брат, – повернувшись к Валентину произнёс Эстебан неосознанно складывая ладони в неприличном жесте… Одного холодного взгляда Валентина хватило, чтобы Стефан с виноватым видом опустил руки себе на колени. – Что он был близок с Алвой… Судить не берусь насколько, но Ричард тоже всё время рядом с ним и… Кто этого Ворона знает?
– Тебе рассказывали?.. – хрипло переспросил Ричард и потянулся к своему бокалу.
– Кто? – резко бросил Валентин.
– Я не могу сказать… – смущённо покачал головой Эстебан, отчего взгляд Валентина стал мрачнее. – Клянусь, эта дама…
– Тоже королева? – неверяще спросил Ричард, встречаясь взглядом с Валентином.
– Откуда ты знаешь? – широко распахнул глаза Эстебан. – И что значит тоже?
– Она и со мной говорила о судьбе Юстина, – залпом осушив свой бокал смертельно серьёзно ответил Валентин. – И о Ричарде. О том, что волнуется, как бы несчастного юношу не постигла его незавидная участь.
Пару мгновений Эстебан глядел на Валентина недоверчивым взглядом, прежде чем громко, от всей души рассмеялся запрокинув голову. Сидящий рядом Ричард невольно отодвинулся, разглядывая веселящегося друга. На контрасте с предельно собранным Валентином расхристанность Эстебана смотрелась довольно странно.
– А тебя она тоже лапала или я один такой особенный? – в перерыве между приступами смеха выдавил из себя Эстебан.
– Что? – медленно моргнул Валентин, переглянувшись с мало что понимающим Ричардом.
– Ну… – явно воодушевившись их непониманием соизволил пояснить Эстебан. – Скажем так, Алва явно не справляется со своими обязанностями… Думаю… Не такой уж он и Первый любовник в Талиге.
– Тебя домогалась королева!? – ошарашенно воскликнул Ричард, наблюдая за довольным выражением лица друга.
– Ну как домогалась… – закатил глаза Эстебан. – Скорее оказывала моей персоне особое внимание. Запомните, друг мой, домогательства – это когда вы возражаете против того, что вам предлагают.
Ричард передёрнул плечами, с трудом представляя как бы он сам реагировал на подобные… предложения со стороны коронованной особы. Тут и головы лишиться можно, в конце концов это был бы не просто адюльтер, как с Дженифер Рокслей, а самая настоящая измена Короне.
– Теперь, когда ты сказал об особом внимании, которое она уделяла тебе, я кажется начал понимать цель этого, – скривив губы в странном подобии усмешки кивнул своим мыслям Валентин.
– Поделишься? – игриво вскинул бровь Эстебан.
– Я полагаю, что таким образом Её Величество завоёвывает преданность молодых наследников влиятельных фамилий. Не просто верность Короне и королю, но особую преданность Ей лично, – не глядя ни на кого из них произнёс Валентин.
Ричард закусил губу, обдумывая его слова. Это действительно казалось логичным, в каком-то извращённом смысле.
– Ты думаешь, что помимо вас с Эстебаном она лично общается ещё с кем-то?.. – продолжил мысль Ричард.
Валентин коротко кивнул. Эстебан снова рассмеялся и Ричард скосил на него глаза, пытаясь понять, что так рассмешило его на этот раз. Стефан не заставил себя долго ждать и пояснил:
– Пытаюсь понять, у кого при таком раскладе более роскошные рога – у короля или у Алвы.
– Мой брат пытался покончить с собой, – совершенно неожиданно признался Валентин. Смех тут же умолк и Эстебан стал предельно серьёзен. – Из-за некой дамы, с которой у него были отношения… Я до сих пор не знаю её имени, но из того что знаю – у неё был муж, которому она изменяла с Юстинианом…
– Почему он пытался покончить с собой? – тихо спросил Эстебан, с сочувствием глядя на сцепившего пальцы в замок Валентина.
– Потому что он узнал, что она изменяла мужу не только с ним, – закинув ногу на ногу и сделав свою позу ещё более закрытой ответил он. – Мне казалось, что… Идеальный образ в его голове разбился вдребезги, как и его вера в людей.
– Но умер он не поэтому, – заранее зная, что ответа на это у Валентина не будет, кивнул Эстебан.
– В тот раз его спас герцог Алва, – поделился Валентин. При одном лишь упоминании своего монсеньора Ричард вздрогнул, поднимая голову. – Держал его при себе поручением, чтобы снова не попытался что-нибудь с собой сделать. Больше он, насколько я знаю, не предпринимал никаких попыток, а потом Юстиниана вызвали домой и… Всё.
– А если это действительно был несчастный случай? – наконец сумел заговорить Ричард, всё ещё находясь под впечатлением от признания Валентина и от… Чувства искренней благодарности Алве за то, что сохранил жизнь брату его друга… Хоть и ненадолго.
– Не был, – сквозь зубы процедил Валентин, без каких-либо объяснений.
– И ты думаешь, что этой дамой тоже могла оказаться королева? – подозрительно прищурившись поинтересовался Эстебан.
– Ещё час назад – даже помыслить о таком не мог. Сейчас – почти уверен.
– Почему в таком случае она даже не пыталась назначить встречу со мной? – спросил Ричард.
– Ричард, у тебя что, совсем совести нет? – возмущённо встрепенулся Эстебан. – Тебе тут душу изливают, а ты про то, почему тебя на свидание пригласить забыли.
– Но Ричард прав, – парировал Валентин. – Если Её Величество действительно перебирает наследников знатных родов, то почему Ричарда миновала сия чаша?
Глаза Эстебана понимающе округлились и он смущённо поджал губы.
– До этого Валентин предположил, что мой разговор с кансилльером и ваши беседы с королевой связаны между собой. Что если при разговоре со Штанцлером я сделал или сказал что-то не так? – предположил Ричард.
– Или спалился перед своим придурошным кузеном, – продолжил мысль Эстебан, вспоминая их игру в кости.
– Или же наоборот притворялся слишком хорошо? – вскинул бровь Валентин. – Судя по твоему рассказу ты чуть было не оставил весь свой обед на кансилльерском столе во время его рассказа о моём брате, показав себя слишком уж… Впечатлительным. На все расспросы о королеве ты реагировал… Никак. Уважительно и согласно этикету, ничем не показав своей заинтересованности…
– А в таверне же со стороны твоего кузена и вовсе вёл себя как дурак нарывающийся не то на драку, не то на дуэль, – добавил Эстебан. – Ещё и проигрался в пух и прах.
– К Штанцлеру же тебя кузен пригласил? – уточнил Валентин, и, получив утвердительный кивок, продолжил. – Но ты отклонял все его последующие предложения встретиться объясняя их тем, что денег на таверны у тебя нет и герцог Алва держит тебя в особняке чуть ли не на воде и хлебе в наказание за тот проигрыш.
– Думаете они решили, что я настолько бестолковый, что со мной и интриги крутить бессмысленно – всё равно ни кошки не пойму? – отчего-то безрадостно поинтересовался Ричард. Осознавать, что тебя сочли слишком тупым для столичных интриг, даже не смотря на то, что, возможно, это не только к лучшему, но и чистейшая правда, было не очень-то приятно.
– Полагаю, что так, – совершенно серьёзно кивнул Валентин. – К тому же, сейчас поймать тебя достаточно сложно, даже тем, кто находится во дворце. Герцог Алва будто бы нарочно не хочет, чтобы ты задерживался там надолго… Ты появляешься там лишь для того, чтобы получить очередное поручение и тут же исчезаешь.
Губы Ричарда против воли растянулись в улыбке. Если уж даже Дженифер Рокслей заглядывается на него лишь со стороны и ни разу так и не сумела выловить его на разговор, то что уж говорить о тайных встречах и посланиях?
– Мне Катари… – начал было Эстебан, но тут же осёкся. – Королева, кстати, выражала своё опасение тем, что Ричард – мужеложец.
– Не столь явно, – повёл плечом Валентин, подтверждая его слова. – Но тоже упоминалось.
Ричард почувствовал как его глаз неосознанно дёрнулся.
– То есть, по мнению Её Величества молодые люди в столице делятся на два лагеря – тех, кто падают ей в ноги, и мужеложцев? – кисло поинтересовался Ричард.
– Свечку не держал, – пожал плечами Эстебан.
– Стефан! – в отчаянии прикрикнул на него Ричард.
– Ну что такого я сказал? – всплеснув руками возмутился он.
– Мне кажется, что нам снова нужно выпить, – подливая вино в бокалы, резюмировал Валентин. – Сегодня уже всё равно ничего не решить… Я подумаю об этом завтра.
– Мы подумаем, – делая акцент на первом слове поднял бокал Ричард. – В конце концов все мы в этом увязли.
– Да, – согласился Валентин.
– Так значит, мне всё-таки не стоит спать с королевой? – как ни в чём не бывало поинтересовался Эстебан.
Валентин посмотрел на него непередаваемым, но очень страшным, почти угрожающим взглядом.
– Понял, не буду, – поднял руки Эстебан.
Что было дальше Ричард уже помнил смутно, потому что после таких разговоров им оставалось только пить. Причём много. До его знакомства с Валентином и Эстебаном Ричард напивался разве что на надорских праздневствах вроде дня окончания сбора урожая. Жизнь тогда была намного проще… В конце концов, единственной его проблемой в Надоре была раздражающая власть дядюшки, да извечные церковные служения, на посещении которых настаивала матушка. С какой же радостью Ричард вернул бы всё это…
Заснули они, как оказалось, прям там же в гостиной, даже не удосужившись взглянуть на подготовленные для них домоправителем комнаты. И ладно, если проснуться у Алвы в кабинете прямо на полу, укрытым непонятно чем, было не так позорно, то проснуться чуть ли не в обнимку с Эстебаном на софе… Было довольно странно. Настолько странно, что Ричард проснулся от какого-то, незнакомого ему звука, как стало понятно позднее, оказавшегося всхрапом Эстебана, и с перепугу свалился на пол, больно стукнувшись локтем о ножку стола.
– Леворукий и его кошки, – выругался Ричард, растянувшись на полу. Боль пронзила всё и сразу из-за падения, но её эпицентр явно находился у него в голове.
– Не ори ты так, – сонно простонал Эстебан, тоже проснувшийся от ричардовых злоключений.
– Ты меня спихнул, – огрызнулся Ричард.
– Врёшь, – не впечатлённый отозвался Эстебан, прикрывая глаза ладонью. – Я сплю как труп и даже не шевелюсь.
– Зато храпишь, – прошипел Ричард, поворачивая голову в сторону кресла, в котором чинно, забравшись на него с ногами, обняв колени и уткнувшись в них носом, спал Валентин. – Как он может спать в такой позе?
– М? – поинтересовался Эстебан, убирая руку и приоткрывая один глаз. – Понятия не имею.
Валентин совсем не шевелился, даже дыхание его было еле слышным, но он определённо спал, совершенно не реагируя на их диалог. Ричард медленно сел, потирая локоть и хмуря брови в попытке уменьшить головную боль. Окинув взглядом стол Ричард обнаружил несколько новых графинов – два с водой и один с отваром горичника. Хороший всё-таки домоправитель у Колиньяров. Прекрасно осознавая, что чем скорее он выпьет отвар – тем быстрее ему полегчает, Ричард отважился на подвиг и поднявшись, на нетвёрдых ногах подошёл к столику и разлил отвар по кружкам, решив позаботиться не только о себе, но и о друзьях.
– Дай мне, – заметив его действия попросил Эстебан не вставая с софы.
– Сам возьми, – отозвался Ричард. На этом его героизм закончился.
– Эй! – громко позвал Эстебан. Ричард, начавший заливать в себя горькую дрянь недовольно покосился в его сторону и обнаружил, что тот пытается дозваться до спящего Валентина. – Тино! Тино проснись!
– Не трогай ты его, – отстраняя от себя ополовиненную кружку просипел Ричард.
– Тино! – гаркнул Эстебан, на что Валентин, наконец-таки отреагировал.
Проснулся Валентин точно так же, как делал всё в своей жизни – странно. Он медленно поднял голову и совершенно осмысленным взглядом посмотрел на Эстебана. Не будь его лицо помятым со сна, а волосы растрёпанными Ричард бы подумал, что тот не то что не спал, но даже не пил прошлой ночью.
– Ты как это вообще? – выразил их общее с Ричардом непонимание состояния Валентина, Эстебан.
Валентин медленно моргнул и дёрнул подбородком, точно вовсе его не услышал. Столь же медленно он перевёл взгляд на столик и прищурившись оценил то, что на нём находится. Аккуратно спустив ноги с кресла он наклонился к столику, обеими руками ухватился за графин с водой и, вместо того чтобы налить во что-нибудь, столь же чинно поднёс графин к себе и начал пить прямо из горлышка.
Эстебан от такого зрелища даже сел, наблюдая за тем сколько же воды в него влезет. Графин пустел довольно быстро… Примерно на половине Ричард, опасаясь, что такими темпами Валентина попросту вырвет, решил поинтересоваться:
– Может быть всё-таки горичника?
Валентин проигнорировал его, продолжая заливать в себя воду до тех пор, пока графин не опустел.
– Вот же водохлёб, – не то восхищённо, не то испуганно, резюмировал Эстебан.
– Лэйе Ундэ, – по-своему согласился Ричард.
Отставив пустой графин на стол Валентин глубоко вздохнул и наконец-то удостоил их своим вниманием.
– Я в полном порядке, – хрипло оповестил их о своём состоянии Валентин.
– Отвар горичника будешь? – ещё раз, чтобы удостовериться, предложил Ричард.
– Буду, – кивнул Валентин с совершенно бесстрастно-потерянным выражением лица. Последний раз в похожем состоянии Ричард видел его после того, как он выпал к ним из дымохода.
Без лишних слов Ричард протянул ему кружку. Валентин благодарно кивнул и тут же осушил её в той же манере, что и графин с водой до этого. Быстро и залпом.
Ричард медленно опустился на софу потеснив Эстебана и маленькими глотками продолжил допивать свой. Стефан последовал его примеру, то и дело с интересом поглядывая на Валентина, терпеливо ожидающего, когда они закончат.
Кое-как придя в себя юноши всё-таки ненадолго разбрелись по предоставленным им комнатам, чтобы умыться и привести себя в более-менее достойный дворянина вид. На удивление, проснулись они не так уж и поздно почти в полдень, поэтому ко времени обеда они уже вновь собрались в столовой и даже вполне себе активно поглощали пищу.
– Кстати, – когда им подали шадди заговорил Эстебан. – Наши планы пострелять по мишеням всё ещё в силе. Займёмся этим после обеда, потом можем немного перекусить и возвращаться в Олларию.
Ричарду план Эстебана очень понравился, как и Валентину. Так они оказались на стрельбище устроенном для них на заднем дворе особняка. Небо над их головами было сумрачным, но дождя, к счастью, не предвещало. Упражняться в стрельбе посреди клумб и подстриженных кустов было непривычно, но Ричард не возражал. Валентина удивило другое:
– Почему мы стреляем по сервизу?
– Потому что матушке он не по вкусу, – пожал плечами Эстебан. – Давно говорила, что пора от него избавиться. Пострелять по мишеням мы всегда успеем.
Лучшим стрелком из них оказался Эстебан, чему Ричард вовсе не был удивлён, хотя и сам стрелял довольно неплохо. В отличие от того же Валентина большая часть его выстрелов хотя бы попадала в цель, хоть и не всегда точно в «яблочко»… Придду будто бы с трудом давались выстрелы на дальнем расстоянии, перед каждым он щурил глаза, даже несмотря на с самого утра скрытое за тяжёлыми облаками солнце. В Лаик у Ричарда не было возможности оценить навыки стрельбы своих друзей, им этого попросту не преподавали. Сейчас же ему оставалось лишь восхищённо наблюдать за Эстебаном. Поза маркиза Сабве была расслабленной, пистолет в руке он держал легко, игриво покачивая им во время разговоров, а стрелял с исключительной меткостью, будто бы и не целясь.
– Умеешь стрелять на слух? – поинтересовался Валентин, явно впечатлённый не меньше Ричарда.
– Ещё бы, – фыркнул Эстебан, делая очередной выстрел. Снова попадание. Передавая пистолет слуге на перезарядку, он продолжил. – Все в моей семье умеют стрелять, ну кроме матушки. Слишком уж отец любит охоту. А сильнее охоты только лошадей.
– Твоя сестра тоже стреляет? – удивился Ричард. Айрис, конечно, сможет выстрелить и даже перезарядить пистолет, но лошади и чтение явно занимали её больше стрельбы.
– Даже лучше меня, – усмехнулся Эстебан. Ричард же с трудом мог себе представить как выглядит это «лучше». – Ещё она прекрасная охотница и наездница. Уверен, отец каждый день жалеет о том, что Анна-Рената родилась женщиной.
– Где она сейчас? – поинтересовался Ричард.
– В Эр-Сабве, – ответил Эстебан. – Матушка ненавидит столицу и сестра туда же. Счастливица, летом в Эпине всегда всё самое интересное.
– Что например? – улыбнулся Ричард.
– Скачки, разумеется, – посмотрев на него как на дурака ответил Эстебан.
– Тебе доводилось принимать в них участие? – заинтересованно покосился на него Валентин.
– Нет, – разочарованно вздохнул Эстебан. – Наездники к участию допускаются лишь с шестнадцати лет. Вот закончу службу и первым же делом. Мы с Гоганом всем покажем! В конце концов он сын многократного победителя! С его папенькой Арсен Эпинэ выигрывал скачки пять лет подряд, пока не…
Эстебан осёкся, поджав губы, но вскоре вновь вернулся к привычному тону. Всё-таки последствия Мятежа всплывали то тут, то там, даже в самых, казалось бы, неожиданных местах. Как бы его не стремились забыть, прошлое всё равно давало о себе знать.
– Отец с детства каждый год таскал нас с сестрой на скачки и мы всегда болели за дядюшку Фернана, но он всё время проигрывал, а когда наконец-таки победил в 394 году… Так больше и не участвовал. Сказал, что победа без достойного соперника – ничего не стоит.
Он мягко усмехнулся, говоря об этом. Ричард же был до странности растроган его рассказом о детстве и скачках. После отцовского мятежа уже не верилось, что до него была жизнь другая, та, в которой Колиньяры соревновались с Эпине всего лишь за первенство в скачках, а не за власть над герцогством. Ричард был слишком мал, чтобы помнить это самое другое время. Да в Надоре его никогда и не было. С каждым новым днём Ричард всё сильнее убеждался в том, что вырос совершенно в других обстоятельствах нежели его друзья и дело тут отнюдь не в мятеже. Затворница-мать и заговорщик-отец воспитали детей отчаянно жаждущих свободы, но совершенно не умеющих ей распорядиться. Не умеющих дружить, недоверчивых и одиноких по самой своей сути людей.
Ричарду казалось, что у его друзей за душой столько историй, забавных и грустных, в то время как у него их будто бы не было вовсе. Он мало чем мог с ними поделиться. После Лаик детство казалось ему таким далёким, что он с трудом выуживал его обрывки из своей памяти. Даже каждый его побег в близлежащие деревни или город теперь были окрашены не радостью от того, что ему удалось вырваться из серости и холода родного дома, но болью из-за причин вынудивших его на это. За каждым побегом стояла ссора, очередное наказание или же какая-нибудь памятная дата, вроде годовщины отцовской смерти или собственного дня рождения…
– …Зато последние два года первенство держит мой кузен по материнской линии, – продолжал свой рассказ Эстебан. – Ну ничего… Окончится моя служба и мы с Гоганом ему покажем!
– Ричард? – легко коснувшись его плеча позвал Валентин. – Ты в порядке?
– Да, – отмахнулся Ричард, натягивая на лицо улыбку. – Просто задумался.
– О чём? – мгновенно переключившись поинтересовался Эстебан.
– Об Айрис, – ляпнул первое, что пришло в голову Ричард, о чём тут же пожалел заметив как изменилось выражение лица Эстебана. На удивление, никаких подколок от него не последовало.
– И почему у тебя вид такой мрачный? – лишь поинтересовался он.
– Она ведь окажется при дворе королевы. Той самой, которая крутит непонятные интриги и втягивает в них всех, кого не лень… – нашёлся Ричард. Сложившаяся ситуация действительно волновала его и не просто так. – Я просто не знаю… Как мне поступить, чтобы…
– Чтобы герцогиня Айрис не пострадала, – понимающе кивнул Валентин. – Не думаю, что твоей сестре рядом с Её Величеством грозит какая-нибудь опасность. К женщинам при дворе королева относится с большим участием.
– Герцогиня Придд её придворная дама, – вспомнил Ричард.
– Да, – кивнул Валентин. – И моя сестра Ирэна тоже была ею до своей свадьбы. Не скажу, что ей понравился этот опыт, но это связано скорее с характером виконтессы Альт-Вельдер, предпочитающей более уединённый образ жизни… Придворным козням.
– Моя матушка тоже некоторое время была при дворе. Ещё до замужества, – откликнулся Эстебан. – Давненько это было и не то чтобы ей очень нравилось, но и плохого она не вспоминала. Уверен, что всё с твоей сестрой будет в порядке, твоя единственная задача – найти ей сопровождающую.
– В любом случае, я попрошу мою мать приглядеть за герцогиней Айрис, – добавил Валентин. – Не думаю, что это сильно её обременит, учитывая, что ты и сам во дворце довольно частый гость.
– Ваш отец не будет возражать? – удивился Ричард.
– Герцогиня Придд единственный человек в семье которому герцог Придд не захочет возражать, – поджав губы ответил Валентин и на мгновение Ричарду показалось, что за этим его жестом скрывается улыбка.
– В таком случае буду очень признателен… Вам обоим, – искренне поблагодарил Ричард.
Как он дошёл до того, что готов не просто довериться Придду самому, но доверить ему свою сестру? Ричард не понимал, как звёзды могли сойтись таким образом, что прибыв в Лаик без поддержки, связей, друзей он вышел оттуда обретя не просто школьных дружков, с которыми мог бы изредка обмениваться корреспонденцией, да встречаться в тавернах за выпивкой, но вернейших соратников и настоящих друзей. Совершенно неожиданным образом его личные проблемы, а также личные проблемы Валентина и Эстебана стали общими. Это было… Приятно.
– Если уж мы заговорили о родственниках, есть у меня один кузен… Кстати, вы помните Паоло Куньо? – внезапно вскинулся Эстебан.
– Нашего однокорытника? – сдвинув брови уточнил Валентин, слегка обескураженный столь резким переходом от разговора об Айрис и его семье к Паоло Куньо…
– Да, тихоня, болезный на вид, вечно таскался за Альберто Салиной, – кивнул Эстебан.
– Его ещё в оруженосцы взял кто-то из… – Ричард задумался припоминая фамилию монсеньора Паоло. А ведь Куньо был бы последним, кого забрали с площади, если бы Алва всё-таки не решился взять себе Ричарда.
– Неважно кто его взял, – отмахнулся Эстебан.
– Серж Валмон, – ввернул Валентин.
– Да-да, ещё один бестолковый сынок Бертрама, – кивнул Эстебан, взяв в руку вновь заряженный пистолет. – Речь не об этом. Представьте себе, этот тихоня упросил своего монсеньора освободить его от службы раньше срока. Разумеется, ему это удалось, понятия не имею зачем Сержу Валмону сдался оруженосец, щипцы для завивки подавать разве что…
– В смысле раньше срока? – поразился Ричард.
– Ну вот так, – пожал плечами Эстебан. – Слушайте дальше, это ещё не всё. Так вот, как только Валмон его отпустил, так Паоло сразу же дал дёру в неизвестном направлении.
– Что значит в неизвестном направлении? – продолжал удивляться Ричард.
Эстебан пожал плечами, вскинул руку с пистолетом, замер на мгновение и сделал выстрел. Крошечная шаддийная чашечка разлетелась вдребезги.
– Откуда тебе вообще об этом известно? – с лёгким подозрением в голосе поинтересовался Валентин.
– Я же уже сказал, – тяжело вздохнул Эстебан. – У меня есть кузен по материнской линии, который уже второй год одерживает победу в скачках… Так вот, у него есть невеста, вы бы её видели… На лицо что его лошадь, зато фигура…
– Стефан, – перебил его Ричард. – Ближе к делу.
– Так вот, её брат общался с Паоло, пока тот служил у Валмона. Ну вот он всё это и рассказал.
Пару мгновений Ричард просто молча пялился на Эстебана пытаясь понять кто кому родственник, кто с кем общался и при чём тут Паоло. Валентин, судя по всему справился с этой задачкой гораздо быстрее.
– Ты с такой шпионской сетью Его Высокопреосвященству дашь фору, – приподняв бровь изрёк Валентин.
– Не всё же мне только с вами двумя общаться, – развёл руками Эстебан. – Этот брат невесты моего кузена ещё рассказывал, что Паоло и в Лаик-то поступать никогда не хотел, мол принял бы сан, да родители запретили. Вот он полгода потерпел в Лаик, потом пару месяцев на службе оруженосцем отмотал послушный их воле, а потом пообщался с каким-то проезжавшим мимо олларианским священником и всё. Плюнул на сыновий долг, отпросился у Валмона со службы и сбежал.
– Думаешь, он в олларианство после освобождения со службы подался? – ещё сильнее удивился Ричард.
– Похоже на то, – согласился Эстебан. – Не зря же говорят – куст-то розовый, а под ним гнездо ызаржье.
– Какая любопытная история, – покачал головой Валентин.
– И правда, – откликнулся Ричард.
Сделав ещё пару удачных выстрелов Эстебан посмотрел на мрачное небо и сказал:
– Скоро ветер разгуляется, пора сворачиваться.
– Хорошо чувствуешь погоду? – поинтересовался Валентин, вручая свой пистолет слуге.
– Проживи всю жизнь в Приморской Эпинэ и тоже начнёшь, – усмехнулся он. – У нас погода меняется раза четыре за день.
– Лишь бы дождь не пошёл, – нахмурился Ричард, не горя желанием возвращаться в Олларию под ливнем.
– Не пойдёт, – уверенно произнёс Валентин.
Он не ошибся. За всю обратную дорогу с хмурого, свинцово-тяжёлого неба не упало ни капли. По дороге Ричард рассказал друзьям, что перед тем, как отправиться в особняк на улице Мимоз ему необходимо нанести визит к Капуль-Гизайлям и забрать обещанный его монсеньору ответ от хозяйки дома. Каково же было всеобщее удивление, когда его, Ричарда, уже поджидал отряд кэналлийцев прямо на въезде в город.
Настроение у людей Алвы было прескверное, но встреча с Ричардом принесла им не то чтобы радость, но явное облегчение. Почувствовав что-то неладное Ричард спешно распрощался с озадаченными друзьями, пообещав увидеться в ближайшее время, и послушно сдался на поруки кэналлийцев. В кратчайшее время он был отконвоирован прямиком в особняк Алвы. По приезде Хуан первым делом сообщил ему о том, что монсеньор уже ожидает его в своём кабинете и что лучше бы ему поспешить.
Монсеньора он обнаружил сидящим в своём любимом кресле, пол вокруг него был уставлен пустыми винными бутылками. Оказывается, не только Ричард всю прошлую ночь провёл за распитием. Голова Алвы была устало откинута на спинку кресла, брови нахмурены, а глаза непрестанно двигались за закрытыми веками. Сон его был беспокойным.
Ричард озадаченно наблюдал за Алвой, не решаясь ни уйти, ни разбудить его, хотя, наверное, стоило. В конце концов зачем-то же он понадобился столь срочно, что Алва послал за ним своих людей. Благо, принимать решение Ричарду не пришлось, спустя мгновение Алва чуть повернул голову, открыл один глаз и уставился на него, признавая его присутствие. Мгновение спустя Алва выпрямился в кресле, так и не сводя взгляда с Ричарда.
– Вы уже здесь, юноша? – насмешливо поинтересовался он, сверкнув глазами. – Последний раз вы вернулись весь в крови.
– Что простите? – нахмурился Ричард.
– Неважно, – как обычно отмахнулся Алва. – Где вы были и почему покинули город не удосужившись сообщить мне об этом?
– Я сообщил! – возмущённо воскликнул Ричард.
– Вот как? – усмехнулся Алва, прижав ладони к глазам.
– Вот так, – передразнил Ричард, недовольный тем, что Алва нашёл очередной повод к нему придраться.
Ворон отвёл руки от лица и приподняв левую бровь молча окинул Ричарда уставшим и одновременно каким-то злым взглядом. Казалось, он ждёт от Ричарда объяснений или более того признания некой вины, которой на нём нет и впомине.
– Вы же сами меня вчера отпустили, – не имея никакого желания разбираться в том, чего хочет от него Алва, напомнил Ричард.
– Сам же отпустил, – задумчиво повторил Алва. – Вы доставили моё письмо баронессе и тут же сбежали из города в компании маркиза Сабве и графа Васспарда?
– Да, – всё ещё ничего не понимая согласился Ричард, но тут же поправился. – Только никуда я не сбегал.
Алва взмахнул рукой, точно делая какой-то жест, но тут же опустил, не решившись закончить.
– Снова вы за своё, – будто бы про себя усмехнулся Алва. – И куда же вы отправились?
– В особняк герцога Колиньяра в Тарнике, – ответил Ричард.
– С какой целью? – продолжал допрос Алва.
– Стеф… – начал было Ричард, но тут же исправился. – Маркиз Сабве пригласил нас выпить. Почему вы спрашиваете?
– Я всё понять не могу, как из всех достойных молодых людей, с которыми вам довелось вместе учиться в Лаик, вы умудрились выбрать себе в друзья именно маркиза Сабве? – почти неверяще качнул головой Алва, отчего тёмная волна его волос скользнула по обнажённой шее на скрытое чёрной рубахой плечо. – И Придда туда же?
Да ведь Алва же в стельку пьяный, вновь обведя взглядом знакомый кабинет и разбросанные по полу пустые бутылки, наконец, понял Ричард. Неужели Алва пил всю ночь и продолжил утром? Как у него только здоровья на подобное хватает, в его-то возрасте?.. Хотя не так уж много Алве и было, если подумать, всего на четыре года младше его отца, а на вид – и того меньше. И всё же, Ричард с трудом мог представить себе, какие мысли или обстоятельства могут заставить человека пить днями напролёт в полном одиночестве…
– Не хотите отвечать? – почти обиженно хмыкнул Алва, отворачиваясь от него. – Право ваше.
Ричард поджал губы, не зная как себя вести рядом с таким монсеньором. В конце концов пьяному Эстебану он мог отвесить лёгкий подзатыльник, когда тот начинал нести несвязный бред, но ведь с Алвой же так не поступишь? Молча уйти, пожелав доброго вечера, показалось Ричарду самой лучшей стратегией в данной ситуации, но не успел он и головы повернуть в сторону двери, как Алва вновь заговорил:
– Но и молчать весь вечер я не желаю, – синие глаза насмешливо сверкнули встречаясь взглядом с Ричардом. – Несите гитару и вино, юноша.
– Но, я… – запинаясь попытался отказаться Ричард.
– Вы правы, – поджав губы в хитрой улыбке кивнул Алва. – Лучше прикажите Хуану и сразу же возвращайтесь… И, надеюсь, что на этот раз выполняя мой приказ вы не сбежите по дороге.
С трудом удержавшись от язвительного комментария Ричард вышел из кабинета. И вот ради этого его схватили на самом въезде в город точно преступника? Ради того чтобы у Алвы появился собутыльник? Разве у него нет друзей, с которыми он мог бы выпить? Тот же Валме, кажется, был от Алвы в полном восторге. Так чего он к Ричарду прицепился если изо всех сил даёт понять, насколько он раздражающий, глупый, вечно влипающий в неприятности юноша?..
Найти Хуана было несложно и вскоре Ричард возвратился в кабинет монсеньора, как тот того и желал.
– Садитесь, – приглашающе махнул рукой Алва.
Ричард покосился на стулья, стоявшие неподалёку от двери, но Алва, заметив его взгляд тут же конкретизировал свой жест.
– Нет, – раздражённо бросил он. – Садитесь ближе к огню.
– Не понимаю зачем я вам, – себе под нос пробурчал Ричард. К сожалению, Алва его услышал.
– Затем, что вы мой, – легко пожав плечами ответил Алва.
Ричард почувствовал как от его слов к щекам тут же прилила кровь.
Когда в кабинете вновь появилось вино Ричард было поднялся, но Алва, опередив его, легко соскочил со своего места, ловко откупорил бутылку и перелил вино в графин. Немного подождав он разлил вино и поднёс Ричарду наполненный почти до краёв бокал.
– Благодарю, – с тихой благодарностью Ричард потянулся к бокалу.
– Аккуратнее, не разлейте, – усмехнулся Алва, медленно передавая его Ричарду так, что для того чтобы взять бокал невозможно было не соприкоснуться пальцами с его.
Лишь убедившись, что Ричард надёжно держит бокал, Алва наконец-то высвободил свою изящные прохладные пальцы из под его касаний и вновь упал в своё кресло.
– А теперь расскажите мне, что вам не понравилось? – покрутив бокал в руках и сделав маленький глоток светски поинтересовался Алва.
– Я вас не понимаю, – спешно, чтобы не разлить, отпив из своего бокала, нахмурился Ричард.
– Я вас, честно говоря, тоже, – усмехнулся Алва. – Своим побегом от Капуль-Гизайлей вы расстроили баронессу…
– Мне же, напротив, показалось, что моё присутствие вызвало лишь неловкость со стороны, без сомнений, гостеприимных хозяев, – сцепившись с Алвой взглядом, сквозь зубы ответил Ричард.
– Вам показалось, – отмахнулся Ворон и наклонившись ближе, хрипло, почти доверительно поинтересовался. – Неужто она вам ни капельки не понравилась?
Взгляд его странно, почти ощутимо блуждал по лицу Ричарда в попытке найти что-то… Ответ или хотя бы подсказку… Но Ричард, наконец, осознав куда клонит Алва, лишь вскинул брови. Так его послали к баронессе не с посланием… А с заданием для несчастной женщины «облагодетельствовать» оруженосца герцога Алвы. В таком случае не удивительно, что Ворон так бесится. Считай выкинул деньги на ветер.
Слов на то, чтобы ответить Алве, у Ричарда никак не находилось. Не начинать же ему читать отповедь о том, что продавать и покупать женщин – плохо, ну в самом деле. Алва лишь посмеётся, да знаменитое воспитание герцогини Окделл припомнит. Ну а Ричарду и возразить на это будет нечего, ведь в конце концов это действительно воспитание его матушки и очень даже неплохое! В конце концов у Ричарда было три младших сестры и его бросало в дрожь при мысли о том, что их будущие супруги могут поступить с ними таким же образом, как поступал барон Капуль-Гизайль со своей супругой. Ричард боялся, что и за меньшие проступки со стороны будущих мужей сестёр он будет бросаться вызовами направо и налево, а за такое он даже и вызова бы не бросил – голыми руками придушил бы…
Видимо мрачные мысли весьма красноречиво отражались на его лице или же во взгляде. Глаза Алвы до того игриво посверкивающие приобрели оттенки пьяной растерянности вперемешку с любопытством.
Ричард сидел спиной к двери и не сразу заметил чужое присутствие – соскользнувший с его лица в сторону взгляд Алвы сообщил ему об этом.
– Что вам угодно? – колко бросил Алва.
Ричард обернулся с удивлением оглядывая королевского посыльного.
– Господин Первый маршал! – воскликнул он, бегло оглядывая обстановку кабинета и присутствующих. – Ваш долг быть у Его Величества!
– Я никому и ничего не должен, – холодно отчеканил он, сверля пришельца убийственным взглядом. – Проваливайте к кошкам!
– Но… Господин Первый маршал, – в отчаянии заламывая руки пробормотал гонец.
Алва кровожадно оскалился, выражение его лица сулило поток брани, который несчастный посыльный никоим образом не сумел бы передать Его Величеству. Ричард покосился на Алву, прекрасно понимая, что ни в какой дворец он сейчас не поедет, не в таком виде уж точно. И, пожалев бедолагу-посыльного, решил вмешаться.
– Господин Первый маршал нездоров, – обратился он к королевскому гонцу. – Передайте Его Величеству глубочайшие извинения и заверения в том, что к утру герцог Алва почувствует себя лучше и обязательно явится на зов нашего светлейшего монарха.
Закончив, Ричард обернулся на Алву, давая понять, что ждёт его реакции. Посланец, явно поражённый его вмешательством, замер, ожидая дальнейших указаний не до конца понимая стоит ли ему послушаться Ричарда или нет. После мгновения напряжённого молчания Алва весело хмыкнул и, наконец, произнёс:
– Вы слышали герцога Окделла, – он по-птичьи склонил голову к левому плечу с интересом разглядывая Ричарда, но не удостаивая гонца и взглядом. – Свободны.
Королевский посланник скрылся с глаз аккуратно, без единого звука, затворив за собой дверь.
– Надо мне это запомнить, – делая глоток вина, улыбнулся Алва.
– Что именно? – про себя радуясь, что их разговор прервали, спросил Ричард.
– Что вы можете куртуазно посылать всех к кошкам за меня, – наклонившись к нему заговорчески прошептал Алва. – При первом же случае воспользуюсь этим снова.
Ричард хмыкнул в свой бокал, скрывая смешок. Таким Алва ему даже нравился. Не пьяным. С простыми, совсем не злыми, шутками, без налёта высокомерия и цинизма. В таких обстоятельствах Ричард даже был не против поддержать его.
– Обращайтесь, – улыбнулся Ричард.
Глаза Алвы распахнулись, словно он и не ждал ответа.
– Делайте так почаще, – вдруг обронил он, отставляя бокал вина и берясь за гитару.
– Как? – переспросил Ричард.
– Улыбайтесь, – ответил Алва и, не дожидаясь реакции Ричарда, добавил. – А теперь пейте, на мой вкус, вы слишком уж трезвы.
Ричард молча, глядя Ворону в глаза, осушил свой бокал. Отчего-то пьянка со своим монсеньором перестала казаться ему чем-то безрадостным. Сопровождаемый одобрительным взглядом Алвы Ричард поднялся на ноги и налил ещё вина себе и монсеньору.
– Вы поёте? – с сомнением в голосе поинтересовался Алва, настраивая гитару.
– Нет, – покачал головой Ричард. – Только надорские колыбельные и те плохо.
– Значит снова придётся мне вас развлекать, – не выглядя слишком уж расстроенным этим фактом, пожал плечами Алва.
Смешок сам собой вырвался из груди Ричарда, а вместе с ним и воспоминания о той ночи, в которую его чуть не убили, а Алва поил его касерой, пел ему кэналлийские песни и аккуратно стирал кровь с его лица… В горле неожиданно запершило и Ричард поспешно поднёс бокал к губам.
– Ветер… Ярость молний, стойкость скал… Ветер, – глубоким, ничуть не уступающим в своей звучности гитаре, голосом запел Алва. – Крики чаек, пенный вал… Ветер… Четверых Один призвал… Ветер…
– Скалы… Лёд и Пепел, с гор обвал, Скалы… – неожиданно для самого себя подхватил Ричард, только что уверявший Алву, что не поёт. Монсеньор замолчал, не прекращая играть, словно передавая ему, как Повелитель Ветра Повелителю Скал, часть общего прошлого, общей ноши, общей судьбы. – Миг и Вечность, штиль и шквал… Скалы… Четверых Один призвал… Скалы…
– А говорили, что не поёте, – переставая играть, тихо усмехнулся Алва. – У вас отлично получается.
– Это же не просто песня, – повёл плечом Ричард, не поднимая глаз от своего бокала.
– Ошибаетесь, – в несколько покровительственной манере отозвался Алва. – Это именно она и есть. Каждая легенда, как и каждое проклятье – своего рода песня.
– А это легенда или проклятье? – спросил Ричард, допивая бокал.
– И то и другое, – стоило Ричарду поднять голову и встретиться с ним взглядом ответил Алва. – К сожалению, и то и другое.
– Вы слышите ветер? – почти что шёпотом поинтересовался Ричард, сам не зная почему.
– А вы разве слышите скалы? – насмешливо парировал Алва, так и не ответив на его вопрос.
Ричард задумался. В Лаик ему действительно казалось, что камни древнего здания отвечают ему. Ему казалось, что он ощущал их тоску по былому могуществу… В его бокале снова оказалось вино и он снова его выпил. Алва снова пел, столь же прекрасно как и раньше, но не эту песнь, а обычную, хоть и из тех, что Ричард не то что не знал, но даже не понимал. Ответил Ричард не скоро и невпопад:
– Временами, мне хочется верить, что да…
– Временами мне хочется сброситься с проклятой башни, – не то услышав Ричарда, не то пропустив его слова мимо ушей произнёс Алва, вглядываясь в пламя камина. – И посмотреть, что будет.
– У вас не выйдет, – сам того не понимая ответил Ричард, разглядывая расплывающийся перед глазами профиль Алвы.
– Неужто Ветра меня остановят? – зло бросил Алва.
– Нет, – качнул головой Ричард, даже не пытаясь задумываться о бреде, который сейчас несёт. – Скалы не позволят разбиться.
Алва горько рассмеялся и, казалось, не переставал смеяться ещё долгое время. Ричарду же не было ни весело, ни горько. Ему отчего-то вспомнился отец. То, как сильно он хотел быть на него похожим. В детстве ему всегда этого хотелось. Он не мог вспомнить почему он казался себе таким непохожим на него, как и не мог припомнить почему он не хотел быть похожим на него сейчас… Он помнил его глаза, его лицо, его волосы, помнил, что отец был высоким, но точно не знал насколько. Если бы их можно было сейчас поставить спина к спине, отец всё ещё будет выше него или же, напротив, ниже? Ричард уже был чуть выше Эстебана и Валентина, даже выше Алвы. А отца?.. Он помнил, что его руки были тёплыми, но не помнил были ли у него, как у самого Ричарда, непроходящие мозоли под указательным пальцем и мизинцем на левой руке? Хотя отчего бы, отец же не был леворуким, даже переученным. А если и был, то Ричарду этого уже не узнать…
Как не узнать и того, слышал ли отец шёпот Скал.
К счастью, на этот раз после попойки с Алвой Ричард проснулся в своей кровати, а не на полу. Вот только как он до этой самой кровати добрался, да ещё и разделся, Ричард, хоть убей, не помнил. С трудом открыв глаза, под, на удивление, вежливые уговоры Хуана, Ричард увидел домоправителя с подносом в руках. Неужто Алва послал Хуана принести Ричарду завтрак прямо в комнату? Сколько он спал?.. Множество вопросов крутилось в голове, а напряжённый взгляд Хуана не добавлял уверенности. Что-то явно случилось, пока он валялся в своей постели…
– Монсеньор?..
– Уехал, – ставя поднос на столик и подавая Ричарду кружку с отваром горичника ответил Хуан.
– Во дворец? – сам себе кивнул Ричард, припоминая вчерашнего гонца, которого они столь некрасиво отправили восвояси. – Который час?
Раздвинув тяжёлые, не пропускавшие солнечный свет в комнату, шторы Хуан произнёс:
– Четыре часа после полудня, – его мрачный голос не предвещал ничего хорошего, а поздний час заставил Ричарда напрячься лишь сильнее.
– Что я пропустил?
– Не так много, – будто бы сжалившись покачал головой Хуан. – Но я вынужден сообщить вам о том, что началась война.
