Всем привет, я Гермиона Грейнджер

Пять шагов вперёд, поворот, пять шагов назад, поворот… Я опять мерила пространство шагами, правда, в этот раз это уже было купе поезда. Ходить в пути было не очень удобно, зато задача удерживания равновесия хоть немного отвлекала меня от тяжёлых мыслей. Что это только что было? Угроза? Благословение? Если он отдал снитч, значит, уже успел получить крестраж! Но я не видела, чтобы его рука почернела. Сколько же он всего успел узнать? Похоже, как минимум мой план он знает в доскональности! Или всё же нет? — Герми, что не так? — уточнил единственный (слава Мерлину) очевидец моих метаний — Гарри. — Он знает, — процедила я сквозь зубы. — Что знает? Кто знает? — недоумевал он. — Всё он знает, блин! — взорвалась я и хотела наложить чары заглушки, но тут же вспомнила об ограничении на магию. Чёрт бы побрал этот возраст! Чёрт бы побрал эти законы! Чёрт бы побрал этого чёртового Дамблдора! — На, посмотри, — бросила я и, свернув письмо шариком, запульнула его в Гарри. И продолжила мерить шагами комнату, бурча себе под нос. На очередном резком повороте поезда я всё же не удержалась и плюхнулась практически на Гарри, что как раз дочитывал письмо. — Так мне придётся вернуться? — слегка дрожащим голосом спросил он. Я прикусила губу: — Нет, если получится то, что я задумала. — И уже тише добавила: — По крайней мере, я надеюсь на это. — Откуда он это всё узнал? Я глубоко вздохнула: — Гарри, что ты знаешь о легилименции? — Это что-то типа чтения мыслей? — Именно оно и есть. — Но я с ним практически не виделся, а ты… А-а-а-а, — с осознанием протянул он. — Да, я, а сама ходила с ним говорить! — Сама поражаюсь своей тупости. Да, я не верила, что в каноне был Дамбигад, но откуда взялась моя уверенность, что здесь всё будет как в каноне? Контактов у нас с ним было так много, что, абсолютно не торопясь, он мог без проблем узнать всю мою подноготную, планы и чуть ли не всё, что я знаю о мире. — Разве это законно? — прервал мои размышления Гарри. — Нет! Да… Не знаю! Какого ты у меня спрашиваешь, я в этом мире всего год?! — чуть не закричала я, но опять же вовремя вспомнила об отсутствии чар заглушки. — Ну не злись ты так, — попробовал успокоить меня он. — Похоже, директор был не против наших планов, иначе он бы попробовал нас остановить. — Ага, благословил, блин, — фыркнула я. — Ладно, хватит убиваться, что сделано, то сделано. Вот бы ещё узнать, что он успел увидеть. В задумчивости я начала подкидывать снитч в руке. Возможно, если поискать в медитации, или, может, есть какое-нибудь заклинание… — Что это у тебя? — в который раз прервал мои размышления Гарри. — Снитч, — ответила я, пожав плечами, и переложила его ему в ладонь. — А, первый снитч, что я поймал? — Откуда ты… А, точно! — Сама время от времени забываю, что Гарри прочёл все книги о «его» приключениях. — Думаешь, воскрешающий камень внутри? Как-то рановато он появился. — Скорее всего, он воспользовался моими знаниями чтобы безопасно извлечь крестраж. А так как умирать пока не собирается, решил передать его тебе таким образом. Интересно, как он хочет подстроить, чтобы тебе досталась палочка? — риторически спросила я. — Думаю, как и все планы Дамблдора, этот был бы грандиозным и запутанным, — ответил Гарри, и я была полностью с ним согласна. Прочтение Гарри книг о его приключениях сначала было невероятно увлекательным. Он радовался тому, как всё подробно расписано, жаловался на некоторые события, что упустил канон, но в общем очень восхищался такому художественному пересказу его жизни. И было так, пока он не дошёл до четвертой книги. И резко осознал, что же я делала целый год и, что самое главное, зачем я это делала. Дочитав «Кубок Огня», он посерьёзнел и продолжил дальше уже с гораздо меньшим энтузиазмом. Действительно, должно быть, неприятно читать о том, как твоя жизнь медленно, но верно идёт по наклонной. А как-то утром я пришла в Выручай-комнату, чтобы застать там абсолютно опустошённого и крайне подавленного Поттера. Его глаза были ужасно красными то ли от слёз, то ли от целой ночи чтения, то ли от того и другого одновременно. И, судя по чернильным разводам на книгах, последний вариант был крайне близок к правде. Не успели за мной полностью закрыться двери, как Гарри подлетел ко мне, зарываясь лицом в плечо и пускаясь в рыдания. Как оказалось, когда он успокоился достаточно, чтобы говорить, он дочитал… И я даже не могла винить его за такую реакцию. С его слов пятая книга ещё была терпимой. Всё происходящее было ужасно, все считали его лжецом, когда он явно чувствовал нависшую над всеми угрозу. Но он гордился тем, как они держались вместе и помогали друг другу. А потом пришёл конец книги и роковая ошибка, что совершил сам Гарри. Наверное, в жизни постхогвартского Гарри не было поступка, за который он бы винил себя больше, чем за смерть Сириуса. Не скажу, что винил заслуженно, но эмоции вещь такая, что слабо сочетается с логикой. А потом пошла шестая и седьмая книга. Смерть Дамблдора, смерть бесчисленных маглов и магов, Букли, Грюма, Добби, Фреда, Колина, Люпина, Тонкс и… его собственная. Даже для нас, людей, что понимают, что это простой вымысел, рождённый фантазией человека, и ничего такого не было и никто не умирал, было очень сложно читать эти строки. Для Поттера же это были не просто интересные и глубокие персонажи из книги, это были абсолютно реальные люди и к тому же его близкие. Это напоминало кошмарное предсказание, что к тому же должно было исполниться на все сто. Должно было… пока не вмешалась я. В итоге я притащила бутылку «изъятого» у Трелони хереса, и мы с Гарри разлили её на двоих. Ему было паршиво по понятным причинам, а вот почему мне было паршиво от этой ситуации, я не знала. Может, из-за несправедливости судьбы, из-за того, что свалилось на плечи этого ребёнка, а может, от его теперь непомерной благодарности. Я делала это не ради боготворения и не ради его спасения, а потому что считала правильным. И такая зависимость от меня, такая необъятная благодарность, что была в разы больше моей в ответ, заставляла чувствовать себя некомфортно. В итоге мы нажрались. Херес у Трелони был какой-то очень градусный, и, взяв у Выручай-комнаты гитару, я начала горланить «Батарейку», «А не спеть ли мне песню» и прочее неумирающее старьё. По взаимному молчаливому согласию больше эту тему в разрезе жизни Поттера мы не поднимали. Обсуждали события так, будто это книга и она не имеет никакого отношения к «настоящей» жизни. Он был рад, и я была рада, никому из нас эта ситуация не была комфортной. Однако плюсов в том, что Гарри теперь знал канон, было просто море. Он теперь тоже мог думать, делать выводы и не задолбывать меня вопросами, ответы на которые и так были известны. Но вернёмся к нашему шарику. Пусть всё пошло далеко не так, как я хотела, всё равно сидеть и грустить не было никакого смысла. Так что, позвав к нам старшеклассников, мы сыграли отменную партию в Серп. Гарри, к слову, выиграл. Вот же везунчик! Даже в играх, где удача играет самую последнюю роль, ему всё равно жутко везёт. Старшеклассники радовались концу года гораздо больше, чем мы, так что постепенно мы тоже заразились их хорошим настроением. Только вопросов о следующем годе я тактично старалась избегать. В итоге на момент прибытия в Лондон ситуация с письмом Дамблдора благополучно сгладилась, и мы выглядели как и все дети перед летними каникулами: радостно и предвкушающе. Пусть и причины у нас были совершенно другие. — Привет! Я по вам так соскучилась! — крикнула я, как только увидела родителей Гермионы, и кинулась их обнимать. После события с крестражем, когда «настоящая Гермиона» обвинила меня в занятии её тела, я подумала о том, что, наверное, стоит наладить с её родителями отношения. Если вдруг настоящая Гермиона вернётся в это тело, то будет справедливо оставить ей хорошие отношения с родителями. А если она умерла навсегда, то пусть они хотя бы увидят, как «их» ребёнок вырастет. С тех пор я начала активно переписываться с «родителями» и, что уж лукавить, много лицемерить. Люди они были абсолютно нормальные, но как родителей я их откровенно презирала, так что настоящих хороших отношений между нами быть никак не могло. Свою летнюю депрессию я объяснила тем, что узнала, что крёстного отца Гарри незаслуженно посадили в ужасную тюрьму на двенадцать лет, а невинное животное (Бакбика) хотели казнить только из-за того, что он поцарапал идиота со связями. И в обоих случаях не было ни нормального суда, ни рассмотрения дела, ничего. Типа что я глубоко переживала, что такое варварство до сих пор существует в мире. Эх, это ещё цветочки по сравнению со многим, о чём знаю я. Но родители купились. Разделавшись с приветствиями и раскланявшись со знакомыми, мы отправились напрямую на аллею Диагон. Дальнейшие мои действия и описывать нечего. Купив себе пространственную сумку и ещё несколько мелочей по типу зелий и некоторых артефактов, мы вернулись домой. А поздним вечером, улизнув из дома под мантией Гарри, я вызвала Ночного Рыцаря (предварительно сняв мантию, конечно же) и отправилась в Хогсмид за лутом. К моему счастью, никакого простукивающего стены идиота не нашлось, и всё мое добро так и лежало на месте. С магией не стала рисковать, так что разобрала свой тайник магловским путём. Благо никто никогда не обращал внимания на странные шумы, исходящие из «дома с привидениями». Не знаю пока, что буду делать с этими вещами, но всё в жизни может пригодиться. Домой я вернулась серьёзно уставшей, но очень довольной. Не считая дурацкого письма Дамблдора, пока что всё шло гладко. Малфои уже ждали меня в США, Тео поехал к каким-то очень дальним родственникам в Новую Зеландию, Сьюзан отрапортовала, что свою часть задания выполнила, а близнецы добивались моего разрешения продавать игры и за пределами Хорвартса. Даже моё чувство тревоги немного улеглось, сменяясь адреналином от наконец-то выполняющихся планов. Теперь нужно было хорошенько выспаться: завтра ждал большой день.