Всем привет, я Гермиона Грейнджер

— Герми, ты не представляешь! — Я вбежал в комнату, начиная с самого главного, но, вспомнив, поспешно добавил: — Доброе утро! Так вот, Сириус предложил мне… — радостно продолжил я, как вдруг заметил неладное. Гермиона не сказала мне в ответ «доброе утро», не улыбнулась и даже не развернулась в мою сторону. Она так и лежала спиной к двери и… плакала? Меня это так шокировало, что я даже не закончил новость. За весь последний год Герми плакала при мне всего два раза: когда уничтожала крестраж и когда я вернулся после операции. Ничто обычное не могло настолько расстроить этого человека. Мое сердце ушло в пятки, и я мягко спросил: — Герми, что-то случилось? — Случилось? Кхах, случилось… Какое хорошее слово для того, что моя жизнь теперь закончена! — Под конце полный слёз голос перешёл на крик. Это поразило меня ещё больше, Гермиона никогда не кричала. Она ругалась, даже материлась, но когда она на самом деле злилась, то не кричала, а, наоборот, была до ужасного спокойной, но очень колкой и жестокой. — Почему? Давай я тебе помогу, вместе мы сможем всё решить! — Чем ты мне поможешь? — спросила Гермиона резко, выделяя слово «ты», и мне стало обидно. Да, я знаю, что делаю значительно меньше чем она, но я ведь стараюсь по максимуму. Что делать, если она сама меня не так уж и ко многому подпускает? — Сам же был заодно, — злым и, что ли, обиженным голосом заявила она. — С чем заодно? — немного резче, чем мне хотелось, спросить я. — Что-то с крестражами случилось? — Как по мне, это могло быть единственной причиной такого расстройства. — Да какие крестражи?! Год! Целый год прошёл мимо! — закричала Гермиона, всё же поворачиваясь ко мне. И тут пазл сложился. — Гермиона, это ты? Та, что была год назад? — Да, появилась, чтобы узнать, что моя жизнь кончена! Лучше бы я в коме пробыла всё это время! — срывалась в истерику Гермиона, но я уже не слушал. Как так? Почему? У меня ведь только всё наладилось! Сириус… Мы ведь должны были попутешествовать вместе с ней! Теперь, когда всё хорошо, когда больше нет смертельной опасности… Почему же именно сейчас? Я знал, что она не питает ко мне тех же чувств, что я к ней, но это и не важно. Мне было достаточно и того, чтобы мы были друзьями, просто чтобы она была рядом… Но она ушла… Даже не попрощавшись… Я знал, что новая, или, если быть точнее, старая Гермиона, ждёт моей поддержки, ждёт моих слов, но я не мог. Моя жизнь, что за последний год обрела столько красок, опять рушилась на моих глазах… Я не хочу этого понимать, я не хочу этого принимать! Я не хочу снова оставаться один! Почему?! Мои мысли только больше пускались вскачь, как вдруг мир вокруг меня резко залился ярким белым цветом. Я протёр глаза, смахивая с них выступившие слёзы, но всё осталось так же. Комната полностью исчезла, и только одна человеческая фигура выделялась ярким пятном на фоне этого света. — Здравствуй, дитя моё, — прозвучало у меня в голове…

***

Я резко вышла из аппарации и оглянулась. Неплохо, никого нет, только одна парочка вдалеке. Не знаю, где там фанаты выдели «неприметные переулки», но я таких в густонаселённых местах, куда хочешь аппарировать, не встречала. Это вообще довольно плохо для общественного порядка, такие переулки, знаете ли. Поправив магией причёску и сняв с себя отводящие внимание чары, я пошагала в сторону здания. Сегодня здесь проводился нетворкинг среднего бизнеса — моей золотой жилы. Получить на него приглашения по норме не так уж и сложно, но сумма была до неприличия приличной. Но зачем нужны деньги, когда есть магия? Технически, с помощью магии я могла бы и пробираться на закрытые вечера, и продавать панацею, и с лёгкостью помогать с незаконными поставками. Но эти все быстрые способы были невероятно рискованными. Откуда мне знать, что крупные бизнесмены сами не волшебники или не нанимают волшебников. Статут — это для простых смертных, думаю, люди с реально большими деньгами всё прекрасно знают. Откуда знать, что молва о суперэффективном лечении не привлёчет внимание магических властей? Зачем в это всё встревать, когда, всего чутка спустив планку, можно проворачивать такое десятилетиями и никто никогда не заметит? Вот я и решила, что проще всего собрать легальный бизнес. Конфудуснуть некоторых официальных работников, чтобы они шевелились быстрее, читать мысли всех, кого нанимаю, и поставить директора, которому подливать зельки преданности, такие реально есть. Ну и, конечно же, сделать его абсолютно магловским, всё же бизнес должен быть автономным, не смогу я всегда поставлять его магией. Да и магия в этом мире бюрократии не всесильна. Благо Франция настолько отсталая страна, что я всё ещё могу наложить конфудусы на оправляемые письма и рассчитываться созданной мной наличкой. Да и вообще, сколько денег нужно волшебнику, что может создавать еду и практически любые вещи из практически ничего? Я придирчиво осмотрела свой трансфигурированный наряд и шагнула внутрь. — Bonjour, puis-je voir votre billet? — широко мне улыбнувшись, спросила девушка за стойкой — Oui, bien sûr, tenez, — протянула я билет и… не догадались, это был самый обычный, пусть и немного трансфигурированный билет. — Hm, je n'arrive pas à vous trouver sur la liste, — сказала она после пяти минут поиска по всем возможным спискам и консультации с коллегой. — Vraiment? — Я попыталась выразить искреннее удивление. — Mais ce n'est pas mon badge içi? — спросила я, указывая на один из верхних бейджиков, на котором как раз, какое совпадение, красовалось моё имя. Бедный человек, которому не достанется бейджика. Но ничего, он-то как раз есть в списке, что-то ему придумают. — Oh, c'est ça! Désolé il doit être une petite erreur. Je ne vais pas vous retenir en plus, je vous souhaite un excellent événement! — Она снова улыбнулась мне, протягивая бейджик. — Merci beaucoup! — так же вежливо улыбнулась я и направилась в сторону зала. Как обычно, всё прошло невероятно гладко. Может, если бы я была где-то в Германии, то такой топорный метод бы не сработал, но с уровнем французской организации прокатывает каждый раз. Зайдя в зал, я захватила со столика напиток и парочку закусок и направилась к первой жертве. В моей сумочке лежала визитница, щедро приправленная конфудусами, а по венам струился Феликс Фелициск. Как минимум треть этих людей должны были сегодня стать моими клиентами. Останется только расширить штаб…

***

— Ну, почему, почему я?! Почему она делала это именно в моем теле?! — снова плакала Гермиона. — Она разрушила всю мою жизнь! Как я теперь вернусь в Хогвартс?! — уже чуть ли не кричала она. — И что она разрушила? У тебя есть деньги, связи, артефакты, возможности! — недовольно заметил я, это уже была далеко не первая и не вторая такая истерика. Может, попросить Сириуса снять нам отдельный номер? — А оценки! Ты видел её оценки? А баллы? Что мне теперь делать? — ещё больше сокрушалась она. — То есть для тебя оценки важнее того, что ты спаслась от войны? Что у меня больше нет крестража? — Можно было сделать и то, и другое! Зачем мне все эти достижения, если я теперь точно не смогу быть лучшей в школе и получить грамоту! Родители меня убъют! Они оба закончили школу с золотой медалью! Эта дура разрушила всю мою жизнь! — Не смей так отзываться о ней! — всё же не выдержал и резко сказал я. — Она беспокоилась о гораздо более важных вещах. — Ты так говоришь, как будто она тебе важнее меня, твоей подруги, вообще-то! — обвинительно бросила Гермиона. Потому что так и есть, блин. Но вслух я сказал другое: — Гермиона. — Язык не поворачивался назвать эту её версию «Герми». — У тебя шок и стресс. Давай ты немного успокоишься и просто всё хорошо обдумаешь. — Вдруг мне в голову пришла гениальная мысль: — Может, тебе пойти пообщаться с родителями? Ты ведь с ними уже два дня не виделась? — Ага, и что я им скажу? — пробормотала она в подушку. — Последний год я была не я, потому что в меня вселился кто-то другой и настолько успешно выдавал себя за меня, что вы даже НЕ ЗАМЕТИЛИ! — вскочила, крича, она. Капец, я уже и забыл, что Гермиона такая истеричка. — Да. Именно так, — просто сказал я. — Гермиона, ты волшебница, а они маглы. Они не знают, как работает мир волшебства, поэтому, если ты им объяснишь, что такое бывает, то они поймут. Иди, иди, пообщайся с родителями, тебе это нужно, — начал выпроваживать её из комнаты я, и, к счастью, Гермиона всё-таки ушла. Хух, слава Мерлину! Третий день истерики начинал уже действовать мне на нервы. А ещё ведь всё это время Гермиона так и не проверяла дела. Вдруг там что-то Фадж написал? Или какая-то еще ерунда вылезла? Мне было немного совестно, но я всё же вернулся в её комнату и открыл полку, где, как я знал, она хранила дневники. — Это всё равно не вещи этой Гермионы, она вообще к ним никакого отношения не имеет, — убеждал себя я. Пришлось открыть целых три, пока я не нашёл тот, в котором была переписка с министром. «Чаты», вроде бы называла их Герми? Я печально улыбнулся этим мыслям. Но мой настрой резко сменился, когда я продолжил читать переписку на странице. Фадж отследил Воландеморта! Невероятно! Но это была не последняя реплика в этом дневнике, за ней следовал текст, выведенный рукой Гермионы: «Что же, вам осталось его по-тихому поймать и навести шум от его имени. Заклинания для вызова метки в небе «Мосмордре», думаю, у вас есть выходы на людей, что не станут трепаться языком. Упустите Воландеморта сейчас, неизвестно, подвернётся ли другой такой шанс. А что это за герой, что убьёт уже считающегося погибшим врага, что не успел даже навести шуму? Успехов! Вы уже почти у цели». Я сжал дневник так, что побелели костяшки пальцев. Герми не говорила мне этого… Может, конечно, просто не успела, но всё же. Я резко начал рыться по остальным дневникам. Не может быть, чтобы она упустила такую возможность собрать компромат на Фаджа. И правда, в дневнике с Освальдом она просила того нанять очень хорошую группку людей, что смогут незаметно проследить за одной локацией и сделать несколько снимков. Она обещала, что результат будет очень полезен им обоим. И как раз под этой надписью была и новая: «Я сегодня получил снимки, нам нужно переговорить с глазу на глаз». То есть Воландеморта поймали? То есть она успела закончить прямо до конца? Или нет, и всё не вышло? Как жаль, что её нет здесь, чтобы можно было узнать… Да и в общем идея нанять людей, что будут выдавать себя за Воландеморта, была явно не на правильной стороне моральности. Неужели это был единственный выход? Хотя… Не очень похоже на Герми, наверное, это было специальной ловушкой для Фаджа… Как бы хотелось с кем-нибудь посоветоваться… Вдруг в коридоре послышались шаги. Я резко вскочил и побежал запихнуть все дневники обратно на место. Секунда, и в дверь постучали, и после в дверной проём заглянула голова Сириуса. — О, что ты здесь делаешь один? — Гермиона только что пошла к родителям. Последнее время она сама не своя, — действительно грустно ответил я. Не хотелось хранить секреты от Сириуса, но этот секрет был не мой, резглашать его я не имел права. — И правда, — совершенно не грустно, я бы даже сказал, радостно подтвердил он. — А я как раз хотел предложить всем вместе сходить в кинотеатр. Но раз Гермиона ушла, то сходим вдвоём? — Сириус попытался притвориться огорчённым, но абсолютно не преуспел. — Сириус, ты ужасный притворщик, — весело хмыкнув, сказал я. Ни для кого не было секретом, что в последнее время отношения этих двоих были крайне натянутыми. Он улыбнулся мне в ответ. — Тогда пойдём? — спросил я. Будет хорошо немного отвлечься и развеяться, потому что эти бурлящие чувства и мысли, которыми я не мог ни с кем поделиться, разъедали меня изнутри. Да, стоит развеяться… А потом мне нужно найти возможность встретиться с Освальдом…

***

— Готовы? — с небольшим волнением в голосе спросила я. Ответом мне стало два синхронных кивка. — Сейчас может быть неприятное чувство, — сказала я, накладывая по очереди дезиллюминационное заклинание. Мгновение, и мы трое стали практически невидимыми. Но на этом я не остановилась, я добавила ещё и отвлекающие внимание и очень лёгкие маглооталкивающие чары. Вроде бы всё готово… Моё сердце стучало где-то в горле, когда я сказала: — Беритесь за руки. План был прост: приехать во Львов на поезде и оттуда напрямую аппарировать в Краков. Благо аппарация и так работала хорошо на довольно длинные дистанции, а если учесть, что я ещё и постоянно её использовала на эти же дальние дистанции, сейчас я могла спокойно преодолеть километров двести за раз. Правда, не очень много раз подряд. Я сосредоточилась, представила себе во всех деталях точку, и, крутанувшись на месте, унесла нас в другую страну. Приземлись мы удачно: возле моста, что так мне нравится и у которого я была уже столько раз. Дышать сразу же стало легче. Пусть сейчас у меня и была магия, и по сути дела реально мне ничего не угрожало, но почему-то избавиться от этого липкого страха войны у меня совершенно не получалось. Хах, ну не угрожало, если не учитывать, что всего минуту назад я крупнейшим образом нарушила закон. Достав их паспорта, я быстренько магией нарисовала свеженький штамп. Биомертика — дважды ха. Считывать эту биомертику могут только на границе или в самолёте. В Европе с открытыми границами и поездами-автобусами незаконно пересечь границу не так и сложно. Дальше все будут спрашивать только штамп, потому что считывать биометрику они не могут, а когда пройдёт пару лет, то никого уже не будет волновать, что где-то там не было записи. Штамп ведь есть. Мы опять взялись за руки, и я снова сосредоточилась, перенося нас в Катовицу. А потом дальше и дальше. — Где мы? — спросил папа после очередного укачивающего переноса. — Дрезден, Германия, — ответила я, пытаясь перевести дух. Всё же преодолеть половину Европы за один присест было «немного» сложновато. Тем более если учесть ситуацию. — О… Дер штрассе шпилит бобик? — пошутил папа, и мачеха укорзиннено посмотрела на него. — Ага, — вымученно улыбнулась я. — Похоже, мы останемся здесь на ночь, я совершенно выдохлась. Давайте что-нибудь забронируем, а потом пойдём прогуляемся в центре. Здесь красиво, а я так и не видела толком в свете дня, — предложила я. Дальше по плану у нас был Нюрнберг, Франкфурт, Кёльн и домой. Но я уже прекрасно понимала, что за сегодня столько не осилю. А расщепиться или расщепить кого-то из них точно не хотелось. Почему такой странный обходной маршрут, спросите вы? Не проще ли было бы перемещаться напрямик? Проще, но, несмотря на всю мою тщательную подготовку, искать новые города было очень долго и нелогично. Найти аппарационные координаты, побродить, создать воспоминания, по которым я могла бы его вспомнить. Гораздо проще было построить маршрут по городам, в которых я уже бывала. И тем более в которых я бывала не один раз. Туда я просто аппарировала под плащом-невидимкой, искала в меру неприметный уголок, проверяла его детектором магии — и вуаля, маршрут построен. Есть некоторые плюсы в том, когда много путешествуешь. Гораздо труднее было вообще уговорить моего папу и мачеху на эту авантюру. Точнее, если быть прямо совсем честными, уговорить их так и не получилось. В ход пошёл паршивейший концентрат зелья чистых решений. Тот, кто его выпивает, станет на час настоящим циником и будет смотреть на вещи исключительно «объективно». Ничуть не странно, что логический выбор между «сидеть под бомбардировками ожидая мира» и «выехать и быть в безопасности» был явно в пользу второго варианта. К моей чести, я их предупредила о том, что делает это зелье. Правда, возможно, только возможно, я несколько приуменьшила его эффект… Никогда не пробовала концентрат и не планирую: если само зелье, об эффектах которого я им и рассказывала, может быть очень полезным в некоторых моментах, то его концентрат просто заставляет решать по жестокой логике, не руководствуясь больше ничем. Хороших решений о своём будущем в таком состоянии не принять. Да, это низко. Да, я не имела права так поступать с близкими. Да, можно сказать, я их предала. Ну что же, прошу тогда прощения, что я хочу, чтобы мой отец был жив, даже если ему это не так уж и важно. Извиняюсь, что меня это беспокоит настолько, что я могу спокойно забить, что на закон, что на то, имею я там право или нет. Было и есть множество и немагических способов выехать, и, если бы я могла его переубедить только своим красноречием, я бы это и сделала ещё годы назад. Но… но… Пропаганда, знаете ли, штука толковая, если сделана неплохо. Так что да, я не имела права заставлять их выехать от войны. И чувствую, мне это ещё аукнется, пусть я уже и подготовила целый курс зелий для лечения последствий промывки мозгов политиками. Но, когда моя нога снова ступила на землю Франции и их руки до сих пор лежали в моих, я поняла, что ни о чём не жалею.