Падение лазоревой звезды

             Что такое свобода? На этот вопрос птица из золотой клетки вряд ли могла ответить. Кроцелл не считала когда-то, что сможет ее ощутить в принципе. Искаженное, неопытное, почти детское восприятие подсказывало ей, что свобода — некая безнаказанность в своей жизни. Бард же может, будучи Архонтом, жить как человек, мало заботясь о обычном? Есть ли крыша над головой, что будет завтра? Понемногу Кроцелл завидовала; сначала — должности Архонта, а после свободной жизни. Казалось, без забот.              Наблюдая, Венти думал, чем обернётся свобода для Кроцелл, но никогда не хотел, чтобы она сама себя заковала в клетку. Меняясь, она приняла и поняла многие вещи, но чувство этой самой свободы, порой выворачивается неожиданным. Для них, божеств, нет четко написанного кодекса, — кроме Небесного молчания, конечно, — однако отречение от своего долга… Барбатос знал, чем оборачивается его беспечность, но так же знал, что людям страны Ветра не нужен держащий за руку народ покровитель. Символ, вера — не более. Но Кроцелл была не такая. Отрицая глобальное, она все равно держалась за долг, меняла приоритеты: в этом Венти и видел ее клеть. Другими словами, он замечал, что Кроцелл привязалась к этому месту, стране и даже барду. И начала избегать свою жизнь за прутьям.              Он лежал на кровати и смотрел на неё, по крайней мере пытался, тянул руку и не мог нащупать девушку рядом.       Тонкие пальцы хватали воздух, а хотели ее руку.              — Не уходи, пожалуйста… — Тихо просит он ее, потому что остаться одному — страшно. Потому что после такого не оставляют. Не вынуждают почувствовать стыд и вину за свои желания.              Он даже не смог застегнуть одежду, лёжа на животе, еле доставал до подушки. Не мог даже укрыться.       Утыкался лицом в простыню и жмурил мокрые глаза.              — Кроцелл, не сбегай…              Кроцелл смотрела и молчала, отойдя от кровати. Чуть зажато, смущенно и прикрываясь рукой от глаз, что даже не могли разобрать ее выражение лица. Она не сможет сказать «прости», не сможет ответить почему ушла. Бесследной вспышкой оставив парня одного.              …              Она почти не замечала себя в этот момент.              Думала только о нем, думала о том, как выжать эмоции из этого человека и насладиться ими. Как приятно болит сердце, когда смотришь в туманные глаза, что тебя умоляют и боготворят. Как он покорно достаёт острый язычок и как краснеют его щеки; опухли губы, которые хотелось зацеловывать до крови. Как замирает собственное дыхание от каждого стона мелодичного голоса.              Как сам не замечаешь, что становишься таким открытым и показываешь то, что столетиями держал в тайне.              Как возбуждаешься и держишься из последних сил.              — ОХ..!              Кроцелл красная до ушей зажала щеки ладонями и закрыла глаза пальцами. О Небо, путь ее никто сейчас не увидит. Путь крона древнего дуба скроет ее от осуждающего взгляда Небес.              Он смотрел так блаженно и его преданность в ее руках сыграла ужасную шутку, что она не сдержалась. Не имея четких предпочтений, наслаждалась тем, что могла проявить себя. Как доводила и удовлетворяла его, хотя казалось, что тешила сама себя.              И совершенно в тот момент не думала об этом. Лишь наслаждалась процессом и парнем.              «Мхх..! Кроцелл…!!»              Сладкий стон воспоминаний ночи застал подлым эхом в голове. Девушка сжала крепче свои щёки и свела ноги ближе, опираясь на дерево. Слишком пошлый, развращенный образ друга отпечатался так хорошо, что ей еле удалось сглотнуть. Тяжело вобрать воздух носом, шумно выдохнуть.              «У-умоляю…»              Она сзади держала его на себе, но из-за разницы роста наблюдала за всем, все прекрасно видела. Видела его проявившиеся тату, так гармонично подчеркивающие ребра и измученные ею красные соски, на контрасте белой кожи.              Сводящихся узорами прямо к паху.              Видела его член и как скользили по нему ее руки. Хорошо запомнила как заболели пальцы, потому что обхватывать его было тяжело. И помнила влажность этих прикосновений.              Девушка бегала глазами по пруду у корней, не находила себе места. Она импульсивно сожгла все живое в округе, хиличурлы дымились, распадаясь до костей, распугала птиц и ничто не наблюдало за ней. В этом она могла быть спокойна. Но черт возьми, как ей неуютно! Лицо почти что покалывало от красноты, Кроцелл махала на себя рукой, чтобы сбавить градус смущения. Ютилась на месте, тяжело дышала. И не в силах была игнорировать своё тело.              «Аххх! К-роцелл!»              Она отнюдь не чистая. Наверное, теперь он согласится с этим. Но вряд ли это его напугало.              Однако.              Однако то, что меж ними было она испортила своим уходом. Глупо смутившись, сбежала, думая секундно, что разочаровала.              Сбежала… Снова. Как сбегает от своей трагедии, бежит даже от того, то ей не навредит. Это проявляется циклично; от признания эмоций она ушла на месячный путь пламени, от признания свой слабости и страха кубической казни готова остаться в начале пути. Но как же люди? Те, кого нужно защищать, слабые и чудесные люди…              Длинные ресницы скрыли голубые глаза.              Кроцелл вздохнула.              Поднимаясь с земли, она сполоснула руки в пруду рядом. Вода холодом пронимала кожу. На корточках сидя у берега, девушка видела своё отражение, сбиваемое мелкими волнами.              Такая же рябь была в ее душе, не находило покоя сердце и не было ей причала, дабы отдохнуть.              Покачиваясь на волнах, в абсолютно светлом и пустом мире души, она не была счастлива. Побег от чувств и насильное принуждение себя к тому, какой ее выучили быть лишь нагоняло шторм.              Рядом с ним она вспоминала о себе настоящей, такой, какой была создана. Какой любила быть до сломившей ее трагедии, едкими чернилами переписавшую ее личность. Обретала свободу, толкающую ее вперёд к своим мечтам. И он совершенно ничего не просил взамен, раскрывая крылья потерянной святой, открывая дивный мир, в который она спустилась.              И который так хотела узнать.              — Не замёрзни.              С ветвей доносится знакомый голос. И кажется, он тоже решил привести мысли у древа ветров.              Кроцелл смотрит на ветви и не сразу замечает фигурку, сливающуюся из-за зелени одежды. Он смотрит на неё спокойно, а она на него, протягивая руку.              — Пожалуйста.              Просит его спуститься. И он готов отказаться и обидеться, намыслив себе очень много плохого за ночь и утро. Но она смотрит на него так тепло и ожидающе, что легким ветром он опадает в ее объятия.              Нежные и согревающие. Будто солнцем проникающие, она обнимает и чувствуется, что не сбежит снова.              — …Прости.              — …              — Что ушла. Прости…              Пальцы мягко гладят его затылок, а Венти слышит, как бьется ее сердце.              — Ладно.              Закрывает он глаза, отбрасывая сомнения. Она не собиралась его оставить и пристыдить. Не хотела тем более обидеть. Даже если не навсегда и у них осталось мало времени, пусть так, это согревает его душу.              Кроцелл любовно смотрит на макушку в берете и чувствует, как рябь ее души сходит в штиль.       

***

      — Давай, давай, пойдём со мной и загладишь свою вину!              — Не считаю, что это схоже с извинениями… — Кроцелл буквально тащили вприпрыжку за собой, путь в таверну был по главной улице и направо. Чуть удивленные члены гильдии немо смотрели вслед барду и белой деве. Кто-то тихо решил обсудить эту странную картину рядом со стойкой регистрации. Но «это не место для сплетен» послужили словами к расходу.              Она провинилась и была удивлена, как легко ее простили. Вывернули шуткой о совместной выпивке и потащили за собой в город. Крепко держали за руку и не оборачивались. Но даже так, она не думала, что Венти что-то недоговаривает.              Он не хочет забыться, он не хочет заглушить обиду алкоголем, не хочет сожалеть, когда их времени осталось так мало.              Он терял внезапно и не мог оставить воспоминаний веками. И сейчас не хотел, чтобы цикл истории повторился. Он споёт с ней, он выпьет с ней, они посетят тысячу мест и увидят тысячу ветров, а потом его святая отправится в путь. Пока у них есть те краткие мгновения безответственности, он насладится сполна.              Покажет ей как замечательно — быть свободным, чтобы девушка могла идти вперёд.              До вечера было далеко. И распахнуть вальяжно дверь, врываясь смехом и легким сквозняком в таверну может — только их Архонт, держащий в руках бардовский инструмент. Ещё не собираются люди после работы, мирная тишина и заваривающийся кофе: все будет прервано их компанией, когда дверь аккуратно закрывает Кроцелл. И спокойно провожает взглядом своего спутника, забравшегося на высокий барный стул. Она бы вздохнула, но тихо следует и присаживается рядом, складывая руки на колени, сжав пальцы в замок.              — Итак!              — …Итак? — Хозяин таверны проклинал посещение своего Бога, строго смотря и вскинув бровь.              Девушка наблюдала за двоими, думала, что им стоило присесть в другое место. Особенно, пока все вакантные свободны.              — Ну, мне давай как обычно. И бутылку чего-то смертоносно крепкого! Прям чтоб крепкое было. — Венти дьявольски посмотрел на вздрогнувшую девушку.              — Ты хоть оплатишь? — Бармен протирал тряпкой бокал для вина.              — Ага, я много работал последние дни, господин Дилюк!              «А ведь и правда. Неужели специально копил…» — Кроцелл прищурилась к барду пропустила мимо ушей вопрос.              — Девушка.              Перевела взгляд на Дилюка. Он что-то хотел?              — Я ещё раз спрашиваю, предпочтения?              — Я не знаю, — что ей знать о местных напитках, когда все на вкус как пустая вода. Затея была гиблая и сравнима с переводом продуктов, ценных для людских существ.              — Давай снежную! Она почти без вкуса, но крепкая. — Знающий оценил все за и против. Это лучшее решение. Даже при отсутствии вкуса — она не заметит разницы. А ему интересно проверить кое-что.              — Бутылку?..              — Да, давай!              Бармен скептически оценил скромную девушку и почти литр алкоголя для неё одной. Но он давно убедился, что своеволие их Архонта порой абсурдно и нет смысла рассуждать. Проще просто открыть глухим вырыванием пробку и оставить рядом средний стакан.              Венти вылил одну треть. Оценил. Посмотрел на Кроцелл, которая моргала чаще обычного, рассматривая стакан. Долил.              — Давай, и я за тебя! — Он протянул ей стакан наполненный до половины и взял в руки бокал вина. Поднял выше и с звонким чоканьем улыбнулся.              Святая задумчиво осмотрела стакан. И выпила.       

***

      — Вот ты не чувствуешь вкуса. Но тело то почти на человеческих условиях? Вот я — Архонт и могу пить. И я пьянею. А ты?              — Я не знаю. Я не проверяла, — святая шла позади и не хотела, чтобы Венти сказал следующее. Но он сказал.              — Значит проверим!              — Зачем?..              — Ну, мне интересно. Вдруг ты для себя что-то новое откроешь?! — Он бессовестно улыбнулся.              — Сомневаюсь…       

***

      То как стакан почти чистого спирта осушился за раз поразил и барда, и хозяина таверны. Нет, он знал многих отбитых, но они все равно жалели хотя бы свою глотку, которую сжигает огненная вода…              — Тебе не плохо?! — Дилюк включился, обернувшись и оставив тряпку с бокалами.              — Ты не должна была пить ма-махом! — Венти потянулся к девушке.              На которую не возымел никакой эффект.              Парни молча переглянулись.              Может действие замедленное? Или ее и правда никак не берет здешнее?              Венти налил стакан до краев.              — Ты с ума сошёл?! — Бармен не знал, о чем замышлял Венти, но отдать на растерзание его глупости девушку он не мог. Не первую его посетительницу спаивали. Но так безбожно — впервые.              — Ничего, — Кроцелл посмотрела на рыжего, сказав мягко и успокаивающе, — Со мной ничего не произойдёт.              Ее улыбка успокаивала, как и само присутствие влияло на атмосферу. Сначала хозяин таверны подумал, что это из-за Архонта. Но от того скорее заболит голова, чем на сердце будет спокойно. Сейчас он осознал, что это — последствие ее присутствия и настроения, передающееся людям.              «Она будет в порядке» — Почти твердилось в голове и он не мог этому сопротивляться, покорно отворачиваясь. Принялся за работу.              — А что, если меня не возьмёт? — Девушка бесстрастно осмотрела бокал, давно потеряв надежду. В этом мире чревоугодие ей не сулит.              — Ну, просто выпьешь со мной за компанию, это тоже хорошо, — Он бы не расстроился, ведь проводить вечера в одиночестве за стаканом стало его мрачной традицией. И она тот редкий гость на соседнем стуле.              — Тогда за тебя, Барбатос. — Она подняла стакан, переняв манеру барда, и стукнула краешек о его бокал.              Венти почувствовал, как признательно прозвучало это. Будто его суть затронули в самой глубине, но совершенно иначе. Будто она видела в нем то исконное и настоящее, первородное, признав всего.              Чуть смущенно, парень отпил вина.       

***

      — Ох? Инферно?              Стекающиеся люди ознаменовали вечер, а их количество конец недели. Каждый шёл на отдых и кто-то вёл за собой компанию.              Высокая девушка в темной одежде отпустила дверь, которая обратным движением чуть не пришла по носу ее спутнику.              — Роза, чтоб тебя… — Потирая руку, мужчина громко захлопнул дверь, чем во-вторых разгневал бармена. Во-первых — своим присутствием.              — У тебя повязка с другой стороны, увидел же, где дверь, — осуждающе за такие мелочи процедила монахиня, но переключилась, — Я не ожидала тебя здесь увидеть.              — Наверное, это хорошо? — Скромно улыбнулась «Инферно». Рядом сидевший бард помахал паре ручкой.              — Бард? Ты тоже тут. Что, набираешь счёт для представления? — Мужчина с повязкой отпустил смешок, почти безобидный, Венти все равно рассмеялся.              — Счёт уже оплачен и почти допи-ий-ит, — поднял он некогда чужой стакан, уже как собственный.              Кроцелл вздохнула. Он выпил своё и возмущался — ее никак не берет половина бутылки, что может увалить с ног взрослого мужчину. Вызвался сам проверить качество и не налита ли там вода. И слёг.              — Ты после молитвы? Или ушла раньше? — Святая перевлекла внимание подруги с горе-пьющего на себя.              — А… Да, ушла раньше. Как никак выходные у половины людей на носу. Завтра будут замаливать грехи, для такого приду. А сейчас, нет. — Розария присела рядом с белой девой и уголки ее губ чуть дрогнули. Знающие бы сказали, что она улыбнулась теплее обычного. В ответ Кроцелл тоже мягко улыбнулась.              — А про меня ты забыла? — Рядом так же сел мужчина, который наклонился вперёд, чтобы увидеть улыбающееся лицо знакомкой. Оно не улыбалось. Резкая смена на толику отвращения морозом прошла по спине и Кейя резко выпрямился, заинтересовался бутылками впереди. Чем угодно, но не каждый раз давящей на него девушкой.              Хозяин таверны за барной стойкой неуютно поежился от резкой смены спокойствия в душе неприятным давлением. Наверное, это ощутили все люди, но это не проняло Венти. Тот пьяно толкнул подругу в бок. Кроцелл резко обернулась.              — Надей…              — Налить?.. — Ей не нравилась эта идея и она наоборот отставила подальше бутылку. Бард потянулся, а девушка отставила ещё дальше. — Ах, может вы тоже хотите? — Обернулась к Розарии и Кейе она, сдерживая рукой барда.              — А это…? — За закрытой этикеткой не понятно было.              — Огненная вода, — Дилюк строго ответил, будто отговаривая от этой идеи.              — Это он все вылакал?… — Кейя взял бутылку, дабы оная была подальше от пьянчуги.              — Вообще-то нет, он выпил половину стакана и слёг.              — Смешал вино и это, — уже привыкнув к странности первых посетителей, подтвердил Дилюк.              — А тогда куда делась…              — Я выпила, — Совершенно непринуждённо, будто пила воды, ответила Кроцелл. Венти улёгся на барную стойку, тяжко вздохнул, а святая закрыла глаза.              — ТЫ?! — Обомлевшая Роза быстро прикинула сколько там стаканов. — И тебе нормально?              — В-вроде… — Чуть смутилась чрезмерной стойкости своего тела святая.              — О Барбатос, — Монахиня подняла брови, а Венти икнул, — Давай тогда нам тоже стаканы, господин Дилюк. Может она более легкая.              — Ну только три-и-и! — Венти выпросил на четверых стаканы и каждый выпил остаток бутылки. Для кого-то он оказался крепким, что пришлось зажмуриться, кто-то выдохнул и заглотнул всю жидкость сразу. Венти потребовалось пару глотков с большим и осознанным промежутком меж каждым. Кроцелл выпила залпом и посмотрела на стакан.              Каждый рядом с ней воспринимал это по своему, но каждый чувствовал тяжесть спирта. Как он греет горло, оказывается внутри, будто действительно вода огненная. Отдаётся в голове тяжестью и томной пеленой, расслабляет.              Но она не чувствовала почти ничего.       Лишь чувствует холод стакана в руках. Но не может понять до конца. И не может вспомнить это чувство, когда… Когда она последний раз пила?              Наверное, знай они о ней больше — понимали бы это. Не грузили вопросами и ненужными словами, удивлением, шутками о выигрышах в соревнованиях на стойкость. Это было так далеко от селестийки, что эхом воспринимала чужие слова, пока голубой взор смотрел на Венти.              Расслабленный и с глупой улыбкой на лице, он закрыл глаза и не прочь уже поспать. Прямо на барной стойке, зачем ему кровать. Щеки чуть порозовели от алкоголя и он совсем не расстроен неоправданности этой затеи. Ему безумно приятно, что компания его так шумна и насыщена, и он не одинок сегодня.              Кроцелл не заметила, уголки губ сами поползли вверх, когда изумрудные глаза посмотрели на неё снизу, выглядывая из-за руки, которая была как подушка.              — Пойдём, ты отдохнёшь, — она говорит это только ему, улыбается и ее не волнует все вокруг. Лишь желание, чтобы он проснулся завтра без головной боли.              Рассеянным взглядом он моргает, а ещё замечает, как в тёплом свете — она красива. Белая одежда не кажется такой белой, выглядит кремовой, а ее глаза становятся не такими холодными.              — Красивая… Ты… — Бессознательно шепчет бард и ухватить это может лишь святая. Закрывающая глаза. Он уснул.              Медленно поднимаясь с высокого стула, девушка поправляет подол платья. Задвигает стул на место и кивает подруге, без слов обещая увидеться с ней следующей ночью. Монахиня знает, что белая дева вернётся и, закрывая глаза, кивает в ответ. Недостойный внимания остаток расы в лице мужчины рядом подглядывает за поведением девушки. Но не решается что-то ей сказать, ощущая каждый раз почти что кровную вражду по отношению к нему. И в душе радуется, что она наконец-то уходит.              — Венти-и-и. Венти. — Как и ожидается, трепание за плечо для пьяного барда ничто. Дилюк говорит, что его проще дотащить, чем пытаться пробудить. Ну, что ж, хорошо, что он снял комнату неподалеку.              Поднимая под плечи и легко, будто он ничего не весит, девушка перехватывает парня под колени, беря на руки. Обычно на руках носят девушек, но не в этом случае. Ей помогают открыть дверь и странная пара удаляется этой ночью.              — Она так легко его понесла на руках… — Кейя даже не знает, то ли Венти такой легкий, то ли она такая сильная.              — Ну, она, думаю, любого может отнести, — Роза говорит подозрительно, будто у неё уже был опыт в таком. Не скажет же она прямо, что когда-то так же ее относила Инферно до дома. Но удивляет до сих пор, что она такая сильная. Сама Розария не уверена, что смогла бы подругу донести с такой же непринуждённостью…              Ключи искать было сложно и неудобно. Она не знала в каком кармане бард хранит их и вообще носит ли с тобой, может хранит под ковриком. Дабы не тратить время, вспышкой пересекает порог дома и оказывается у кровати, мягко опуская парня на матрас.              — Умно, — Венти оценил ее решение и вяло хихикнул.              — Отдыхай, мне что-то принести?              — Ну, воды поставь рядом, больше не нужно, — храбрится парень, но сам хватает ее за руку, останавливая у кровати. — Не уходи. Пожалуйста.              Кроцелл хотела принести со стола графин, но остановилась. Обернулась и смотрела на барда, что сползает с кровати и смотрит на неё.              Шапочку повесили на изголовье, а накидка на пол упала. Девушка слабо распустила его корсет, расслабила ленту на шее. Парень вздохнул всей грудью, чуть простонав, вжался лицом в подушку, переворачиваясь на бок. Притянулся ближе и уткнулся в бок живота присевшей девушки, подозревая, что та спать не будет. Осталась лишь потому что он попросил. И успокаивающе гладит его по голове, останавливая раскачивающее в голове месиво, будто его закинули в лодку во время шторма.              Вжимаясь в свою дорогую, он ощущал, что не провалится в воображаемую воду; не начнёт задыхаться, от слез как обычно, желая захлебнуться в омуте, лишь бы утро не было тяжёлым или вовсе не наступило. Но не сегодня. Сегодня он в гавани счастья и спокойствия под тихое дыхание своей любимой. Пока у них есть те краткие мгновения безответственности, он насладится сполна.