Калейдоскоп иллюзий

Как все и ожидали, день начался весьма насыщенно с раннего утра. Первым делом Эдвард поговорил с каждым членом отряда, чтобы проверить их на отсутствие подмены и обсудить некоторые мелкие детали предстоявшего задания. Ребята подтвердили получение сведений, успев за ближайшие полчаса озаботиться неотложными важными поручениями вне кабинета, как полагалось. Оставалось лишь пожелать им удачи, прежде чем вернуться на собственное рабочее место, закрыв дверь изнутри. На низком столике возле дивана привычно устроились два аппарата связи, подзарядившиеся за ночь, выдавшуюся довольно тяжёлой. Эдвард долго ворочался, никак не находя удобного положения на собственной кровати. Возможно, проблема была в нервах, до предела натянутых ожиданием. Когда на кону стояли жизни, а гарантий на успех не имелось, оказалось крайне непросто успокоиться. Возможно, впрочем, дело было в Рое, излишне неподвижно лежавшем рядом. Он занимал преступно малое количество пространства, отвернувшись лицом к стене. Ровное дыхание звучало в наушнике, рёбра вздымались и опадали в такт. В остальном же соседу вполне удавалось не привлекать к себе внимание. Ни единого лишнего движения за ним Эдвард не заметил до тех пор, пока сам, сдавшись потрёпанной психике, не обнял Роя сзади, удобно ткнувшись носом в расслабленную спину, устроив щёку на изгибе чужой лопатки. Только тогда больное сердце бухнуло в груди сильнее обычного, а широкая ладонь осторожно накрыла руку, стальную и бесчувственную, что обхватывала поперёк туловища через предплечье. Больше ни один не дёрнулся до самого подъёма. Поспать из-за всего этого, правда, им удалось не больше четырёх часов, чего, собственно, вполне хватило каждому. Они давно привыкли к короткому отдыху, научившись восстанавливать силы в рекордно маленькие сроки. На кухне ждал простенький завтрак, приготовленный Альфонсом, не сказавшим ни слова за целое утро. Эдвард, в какой-то момент поймав выразительный взгляд Роя, легко расшифровал подтекст, закатив глаза. "Теперь ты в такой же ситуации с братом, что и я с тобой", — говорил этот взгляд вкупе с едва заметной печальной улыбкой на тонких губах. Первая половина суматошного дня почти подошла к концу, когда в дверь постучали. Напарники, занятые каждый своим делом, синхронно повернулись на звук, переглянувшись. Они ждали визита журналистов только после обеда, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств иметь возможность отложить продолжение встречи на завтра. До того времени никто не должен был прийти, по крайней мере, запланированно. Рой отрицательно покачал головой в ответ на приподнятые брови безмолвного собеседника, а тот на встречный немой вопрос лишь пожал плечами и встал, чтобы открыть неожиданному гостю, на ходу трансмутировав автопротез в лезвие. — Йо, Эдвард, — привычно поприветствовал его Маэс, стоявший в приёмной, подняв руку в характерном жесте. — Подполковник? — удивлённо отозвался Эдвард, придержав правой рукой дверь, чтобы та не распахнулась шире. — Что-то случилось? — Ты так и не заглянул ко мне, чтобы посмотреть на новые фотографии моей малышки, — ухмыльнулся Маэс, похлопав себя по нагрудному карману кителя. — Поэтому я решил прийти сам. — Вот чёрт, действительно, совсем забыл, — расслабившись, улыбнулся Эдвард, отступив в сторону, пропустив в кабинет старшего товарища. — Проходите, — приглашающе взмахнул живой ладонью. Тот перешагнул порог, обрадованно хлопнув в ладоши, когда увидел Роя за столом. — Отлично, вы оба здесь! — возвестил чуть громче обычного, и Эдвард, воспользовавшись этим, незаметно вернул стальной руке нормальный вид. — Значит, оба сразу и посмотрите на мою красавицу Элисию. — Я тоже рад тебя видеть, Маэс, — кивком подозвав напарника, с хорошо различимым сарказмом ответил Рой. Становиться единственной жертвой давнего друга он явно не собирался. — Надеюсь, в этот раз у Вас их больше, чем одна? — нарочито воодушевлённо спросил Эдвард, обогнав посетителя, чтобы с прыжка усесться боком на столе, одновременно отрезав подход к Рою и держа обоих собеседников в поле зрения. — Я безумно соскучился по Вашей малышке! Как она? Новый зуб уже прорезался? А как дела у миссис Грейсии? — засыпал гостя вопросами, пока тот не успел сам начать рассказ. Маэс охотно отвечал на все вопросы, разложив поверх рабочих документов фотографии. Их действительно оказалось больше одной. Рой, разгадав тактику Эдварда, ловко влился в разговор, напустив на себя искренне заинтересованный вид, получив в награду одобрительную улыбку с коротким взглядом через стальное плечо. Совместными усилиями напарники не давали посетителю замолчать ни на миг, по несколько долгих минут рассматривали каждое принесённое изображение, вслух делясь мнениями. Иногда обменивались карточками напрямую, передавая из рук в руки, но намеренно не возвращая владельцу. Эдвард пару раз, заметив нечто правда забавное или милое, отклонялся назад, чтобы показать это Рою. Тот снисходительно улыбался, кивая на любой комментарий, подхватывая чужие мысли, чтобы добавить собственные. Маэс, вполне довольный эффектом, увлечённо делился новостями, накопившимися за последние месяцы, что друзья не виделись. Однако за горой разных вопросов и уточнений, сыпавшихся с двух сторон, быстро выдохся, рассказав всё в максимально короткий промежуток времени. — Здорово, что у Вас всё хорошо, подполковник, — подвёл черту Эдвард, вернув собранные фотографии владельцу, но со стола слезать не спешил. Посмотрел на часы над дверью, переведя выразительный взгляд на Роя, который лишь едва заметно опустил подбородок, сделав вид, что перекладывал папки с отчётами. — Мне, к сожалению, уже пора на тренировку, — добавил с ненавязчивым намёком, сев ровно лицом к визитёру. — Могу немного пройтись с Вами — нам как раз по пути. — Если не возражаешь, я бы хотел немного поболтать со своим старым другом, — мягко отклонил его предложение Маэс, даже не взглянув на Роя. — А я-то чего? У него спрашивайте, ему тут ещё работать до ночи, если он свою лень в кучу не соберёт, — фыркнул Эдвард, разведя руками в стороны. — Соберёт, не переживай, здесь уже не так много осталось, — вклинился Рой, ткнув напарника между лопаток ручкой, которой заполнял бумаги. — Жду тебя к обеду, Стальной, — закончил с понятным только им двоим подтекстом. — Смотри мне, — шутливо пригрозил ему тот, всё-таки спрыгнув на пол, направившись к шкафу за безрукавкой, по дуге обойдя Маэса. — Не успеешь до конца рабочего дня — домой не пущу, — усмехнулся уже оттуда, устроив на вешалку снятый китель. — Не наглей, мини-командир, лучше собирайся быстрее, а то тебя ждут уже, — ответил Рой с тёплой иронией, подперев голову ладонью, глядя на быстро переодевавшегося собеседника. — Назовёшь меня мелким ещё раз — башку оторву, задница ты бесполезная! — привычно вспылил тот, угрожающе зыркнув на напарника из-за открытой двери шкафа. — Дотянись сперва, — беззаботно хмыкнул Рой, едва не рассмеявшись, когда Эдвард, проглотив вертевшуюся на языке грубость, молча показал оппоненту средний палец. — Смотрю, у вас тоже всё отлично, — вместо него по-доброму хохотнул Маэс, оперевшись на стол одной рукой, поочерёдно посмотрев на обоих своих товарищей и получив от каждого многозначительный взмах рукой, подтверждавший очевидное. В самом деле, что-то никогда не менялось. — Проследите, чтобы этот ленивый хрен не забыл про работу, подполковник, — попросил напоследок Эдвард, прежде чем направиться к выходу. — Будет сделано, майор! — наигранно серьёзно отозвался Маэс, отсалютовав ему по всей форме. — Ваш начальник в надёжных руках. — Полагаюсь на Вас, — обернулся тот на пороге, с тихим смешком приставив к виску раскрытую ладонь в ответном салюте. — И помните: полковнику нельзя волноваться. Если что, он знает, где его лекарства, — завершил краткий инструктаж, скрывшись за дверью. — Да ради всего сущего, я же не беременный, в конце концов! — ворчливо отреагировал Рой, повысив голос, чтобы быть услышанным из приёмной, откуда раздался негромкий смех, постепенно отдалившийся и затихнувший совсем, но отлично транслируемый через коммуникатор. — Я бы на это посмотрел, знаешь ли, — с неподдельным весельем в голосе прокомментировал Маэс, повернувшись к другу всем корпусом, оперевшись ладонями на стол. — Беременные становятся ужасно придирчивыми и капризными, а ты без того порой совершенно невыносим. — Ну спасибо, ты туда же! — всплеснул руками Рой, хлопнув по раскрытым папкам. Горестно вздохнул, потерев пальцами в белых перчатках виски. — Меня окружают предатели, — пожаловался почти серьёзно, заставив собеседника подсознательно сосредоточиться на своих словах. — Куда ни глянь, под маской даже самого близкого человека может прятаться враг, — произнёс тише, со значением взглянув из-под ладони в лицо напротив. — Вот и ты теперь. — Что ты, дружище, — примирительно улыбнулся Маэс, услышав в брошенной шутке вполне реальное предупреждение. — Я всегда на твоей стороне, — кивнул серьёзно вразрез весёлости, звучавшей в голосе. — И буду держать ухо востро, чтобы ты не волновался — тебе же вредно, — пообещал, подмигнув, и Рой наконец сдвинул руку чуть ниже, положив на неё подбородок. — Как меня достали постоянные напоминания об этом, кто бы знал, — резюмировал, вернувшись к лёгкому тону, беззвучно фыркнув. — Поправляйся скорее — они закончатся, — поддержал Маэс нежелание друга продолжать общение намёками. — Ты ведь принимаешь свои лекарства? — Конечно, — кивнул тот, указав свободной рукой на рабочее место Эдварда, где остались лежать документы, аккуратно сложенные на углу низкого столика. — Мой личный врач никогда не даёт мне о них забыть, — пояснил собственный жест, не озаботившись скрыть мелькнувшую в словах нежность. — Даже уколы научился делать, представляешь? Хмыкнув себе под нос, Маэс не отреагировал сразу, припомнив события почти трёхмесячной давности, когда наведался в этот же кабинет после рабочего дня и застал друга в весьма компрометирующей ситуации. Он вышел тогда с ним за дверь, в смежное помещение для отряда, взъерошенный, неопрятно одетый, с недвусмысленно красными губами и сбитым дыханием. Казалось, приятели обсудили проблему, придя к выводу, что не стоило совершать глупости. Но теперь этот мягкий тон Роя, сопровождённый рассеянной улыбкой, затаившейся в уголках его губ и тёмных глаз, говорил об абсолютно противоположном. Оставалось лишь гадать, насколько далеко всё успело зайти после освобождения Эдварда из плена. Или аккуратно разузнать, чтобы не попасть под вполне буквально горячую руку друга: тот никогда не снимал перчаток на службе, а одного щелчка вполне хватило бы, чтобы за лишнее любопытство как минимум подпалить чужой плотный китель или шлейф на штанах, крепившийся к их задней части. * * * — Рой? — с нечитаемым выражением окликнул Маэс, дождавшись, пока собеседник поднимет глаза. Тот, без лишних слов поняв, о чём сейчас пойдёт речь, многозначительно выпрямил указательный палец на ладони, подпиравшей голову, беззвучно коснувшись им наушника, чтобы напарник, постоянно висевший на связи, ничего не услышал. — Как ты вообще? — отстранённо поинтересовался Маэс, легко считав намёк. — Всё отлично, дружище, — искренне улыбнулся Рой, не подав никаких противоречивших словам знаков. — А Эдвард? — ровным тоном прозвучал следующий вопрос. — Из него ведь тисками ничего не вытянешь. — Он такой, — согласно кивнул собеседник, глядя прямо в зелёные глаза напротив за чуть бликовавшими прямоугольными стёклами очков в чёрной простой оправе. Почти, как у Эдварда, за исключением цвета. — Ему, конечно, досталось, однако с ним тоже всё хорошо, — медленно ответил Рой, откинувшись на спинку кресла. Забросил ногу на ногу, сложив ладони на колене, коротким жестом предложив другу присесть на недавнее место напарника — на край стола. — Теперь он, правда, носит очки, как ты мог заметить. — Ему к лицу, — хмыкнул Маэс, воспользовавшись предложением и устроившись вполоборота рядом с разложенными документами. — Выглядит взрослее, чем есть, — добавил с осторожным намёком, воспользовавшись подброшенной темой. — Ему исполнится семнадцать через пару месяцев, — в тон ему отозвался Рой, чуть нахмурив брови. Оба они прекрасно понимали, о чём шла речь в действительности, и он знал, что Маэс не оставит его в покое, пока не разберётся во всём. Сам ведь говорил Эдварду, что от лучшего, пожалуй, шпиона в Аместрисе невозможно было долго скрывать правду. Особенно, если этот шпион — давний близкий друг, который видел тебя насквозь. — Совсем взрослый парень! — нейтрально весело прокомментировал Маэс, отлично скрыв интонацией сарказм, отразившийся на лице. — Надеюсь, в этом году праздник по случаю всё-таки состоится. Мы с Грейсией и Элисией обязательно придём. Он уже кого-нибудь приглашал, кстати? — уточнил, спрятав под простейшей аллегорией вполне прозрачный для собеседника подтекст. — Пока никого, насколько я знаю, — едва сохранив ровное звучание голоса, ответил Рой, закатив глаза для пущей убедительности. — Не думаю, что я буду первым в списке — он зол на меня последнее время, — пояснил, запоздало сообразив, что друг не был в курсе некоторых пикантных подробностей пережитых Эдвардом в плену пыток. Однако фраза вышла вполне ясной, не требовавшей лишних деталей, о которых упоминать не стоило. Более того, Рой не имел на это никакого морального права — тайна была чужая, не ему о ней рассказывать. По мнению младшего напарника, он сам не знал о произошедшем. Впрочем, и к лучшему. Ведь неизвестно, как бы тот отреагировал, пойми, что кто-то ещё в курсе. — Он почти всегда на тебя зол, — иронично усмехнулся Маэс, расшифровав сказанное по-своему, одобрительно кивнув. — Ты умеешь раздражать людей одним своим присутствием, — не удержался он от безобидной шпильки, не нёсшей в себе скрытого смысла, в отличие от предыдущих реплик. Рой картинно тяжело вздохнул, мысленно застонав, когда прокрутил в голове суть всего диалога. Безусловно, Маэс был лучшим другом и имел полное право волноваться. Поводов ему для этого дали предостаточно, посему неудивительно, что он ненавязчиво напомнил сейчас о возрасте Эдварда. Спасибо уже на том, что не приплёл пару соответствующих уголовных статей в воспитательных целях. Однако почти прямой вопрос об интимной стороне отношений напарников, брошенный вскользь последним, выбил Роя из колеи. Снова в памяти всплыл упущенный момент, а рассредоточенный взгляд сам собой обратился к двери. Той, к которой он прижимал Эдварда неполных три месяца назад, вскинув лёгкое тело на руки, позволив обхватить себя ногами за талию, целуя горячо и отчаянно, будто в последний раз. По телу предсказуемым откликом прокатилась волна удушливого жара. Рой едва удержался от секундного порыва расстегнуть китель с парой пуговиц рубашки. Вместо этого лишь прикрыл глаза на целый длинный выдох, чтобы взять себя в руки, прежде чем вновь посмотрел на собеседника. Маэс, поджав губы, печально покачал головой, будто прочитал его мысли, подробно изучив каждую мелькнувшую в чужом мозгу деталь произошедшего в злополучный вечер. Рою оставалось лишь пожать плечами, признав поражение. — К тому же, если честно, я понятия не имею, что ему подарить, — продолжил он разговор, прервав затянувшуюся паузу, чтобы не вызывать подозрений. Судя по тишине в коммуникаторе, Эдвард всё ещё не вошёл в тренировочный зал, внимательно слушая чужой диалог через связь. — Могу попробовать помочь чем-нибудь, — предложил Маэс, и имел он в виду помощь отнюдь не с поиском подарка. — Я, конечно, не очень люблю сюрпризы, — обозначился вдруг Эдвард, раскрыв свой небольшой шпионаж. — Я всё же надеюсь справиться своими силами, — одновременно с ним произнёс Рой, не подав виду, что слышал теперь не только Маэса. — Но говорят, что знать о подарках заранее — плохая примета, — быстро протараторил напарник, воспользовавшись моментом. — Так что отключи пока наушник, а я останусь на связи. Когда договоритесь там обо всём — зови. — Спасибо за предложение, — ответил Рой обоим своим собеседникам разом, отщёлкнув кнопку наушника, чтобы один из них перестал его слышать. — А теперь можешь говорить прямо, — на выдохе сказал он уже Маэсу, сцепив пальцы в замок поверх колена, дав этим своеобразное обещание не спалить всё вокруг в приступе злости. — Ты вообще соображаешь, что творишь? — с ожидаемым осуждением спросил тот друга в лоб, перестав ходить вокруг да около. — Потому что как-то не похоже. — Соображаю, дружище, — спокойно отозвался Рой, криво усмехнувшись. — Правда, сомневаюсь, что полностью могу это контролировать. — В каком смысле? — строго прищурился Маэс, не привыкший слышать подобное от человека, всегда и всё державшего под контролем. — Помнишь, как я спал в Ишваре? — начал тот издалека, решив объясниться подробно, чтобы его поняли сразу, прекратив бессмысленные попытки образумить. В конце концов, он давно не был ребёнком, нуждавшимся в советах или указаниях. Даже стадию, когда была необходима помощь психотерапевта, давно прошёл, почти самостоятельно в итоге справившись с посттравматическим расстройством после войны. Маэс медленно кивнул. Конечно, он помнил, потому что его лучший друг спал, как часы. Проще говоря, никак. Даже когда ему удавалось задремать, подкошенному многодневной усталостью, долго это не длилось. Любой шорох, даже едва различимый, возвращал Роя в реальность. Тот реагировал мгновенно, распахивая глаза, которые потом не мог сомкнуть ещё несколько суток кряду. С годами ситуация малость изменилась. Переехав в отдельную квартиру из военного общежития, ещё в Ист-Сити, он начал отдыхать больше и регулярнее, но вздёргивался по-прежнему от любого незначительного звука. Так оставалось до сих пор — назначение в столицу ничего не решило. — Совсем недавно, когда я лежал в реанимации, Эдвард был там вместе со мной каждую ночь: приезжал после работы — уезжал утром обратно, — рассказал Рой общеизвестный факт. Только глухой, наверное, не слышал, что юный майор охранял своего командира, которого накануне едва не убил. Но подробностей никто не знал, поэтому сплетни не пошли. — Учитывая аншлаг пациентов там, свободных кроватей не было, а на стуле я ему спать запретил, — продолжил рассказчик, остановив блуждавший взгляд на собственных сцепленных ладонях. — Он в своё время достаточно натерпелся из-за меня: сперва жил в палате, где я лежал перед исчезновением на полгода, спал сидя, из-за чего потом не мог нормально ходить — нога опухала. Потом, пока я считался мёртвым, практически не выходил из Штаба, а диван здесь убийственный, можешь мне поверить, я лично проверял. Это я уже молчу про плен и прочее, потому что здесь нечего даже добавить. Так вот, — подошёл Рой к главному, решив перевести дыхание, прежде чем оформить недавнее осознание вслух. Подумать оказалось проще, чем сделать, но он всё-таки решился, выдав чистосердечное признание. — Однажды утром, примерно неделю назад, я проспал его отъезд на службу. — Ты — что?! — ошалело выпучил глаза Маэс, бессознательно повысив голос. В этот раз Рой не сдержал негромкого смеха. Он вспомнил собственную реакцию на внезапное озарение и прекрасно мог понять друга, бывшего в курсе его многолетних психологических проблем, приобретённых вместе со званием подполковника после окончания гражданской войны на востоке. — Я проспал отъезд Эдварда на службу, — повторил он, будто с первого раза Маэс не расслышал. — Он лежал рядом, на одной кровати со мной, стащив у меня одеяло — за что ему, кстати, спасибо, — а я не проснулся, когда он уезжал. Понимаешь? — Собеседник недоверчиво кивнул, шокированный до глубины души. — А ведь это даже не самое главное. — Есть что-то покруче? — с немного нервной ухмылкой спросил тот, машинально поправив очки, съехавшие с переносицы. — Есть, — степенно кивнул Рой, проглотив очередной приступ смеха, чтобы его слова не восприняли как шутку. — Вчера я открыл для себя ещё одну незначительную деталь: теперь, когда его нет рядом, мне вообще не удаётся заснуть. — Вот же блядь, — не сдержался Маэс, неловко растрепав ладонью волосы на затылке. — Пока ты не начал меня осуждать, отвечу сразу: мне глубоко насрать, — запросто бросил Рой, глядя теперь в глаза собеседника прямо и спокойно, продолжив. — Я наперёд знаю всё, что ты хотел бы сказать мне, но искренне советую воздержаться. Мне вся эта ситуация тоже даётся отнюдь не легко, а волнения строго противопоказаны. Если же тебя всё ещё волнует стадия наших с ним взаимоотношений, то протри очки и, будь добр, перестань считать меня полным имбецилом. И Эдварда заодно, потому что он не хуже тебя знает все законы нашей страны. Впрочем, ты в курсе — сам видел его в деле на трибуналах. — Да уж, — выдохнул почти неразличимо Маэс, когда содержательный монолог завершился. Ему было не впервой сталкиваться с горячим нравом друга, поэтому нынешняя вспышка ничуть не удивила. Скорее даже обрадовала, потому что доказывала его вменяемость. Судя по всем признакам: тонам голоса, неосознанным жестам, мимике, — сказанное являлось чистой правдой. Рой редко бывал полностью серьёзен в вопросах своих отношений с кем угодно. Чаще отмахивался от чужих советов, шутил про старого одинокого ветерана, не воспринимая короткие интрижки как хоть сколько-нибудь важные эпизоды жизни. Маэс множество раз пытался образумить его, повторял то, о чём они говорили когда-то в Ишваре, но без толку. Искать себе спутницу, постоянную, надёжную, любящую, которая смогла бы залечить старые шрамы очерствевшего на войне сердца, Рой не спешил. Судя по редким мимолётным романам, не собирался даже. Чувства не входили в планы, не влезали в плотное расписание, и он отказался от них, чтобы не отвлекаться от главной цели. Однако теперь они, будто судьбоносная месть, сами настигли его, ворвались в жизнь ярким ураганом, втиснулись в по-солдатски строгий распорядок дня, да так органично, словно постоянно там находились. В целом Маэс был рад за друга. У того вечно всё складывалось, не как у нормальных людей — Эдвард стал лишь очередным доказательством устоявшегося правила. Рою требовался рядом кто-то сильный, дерзкий, самодостаточный, чтобы мог с равным успехом подставить твёрдое плечо для опоры или отвесить добротного пинка для мотивации. Жалости к себе он не терпел совершенно, что начисто стирало пункт "обнять для утешения" из списка необходимых качеств потенциального партнёра. По мнению Маэса, Риза подходила идеально, но выбор пал не на неё. Безусловно, это огорчало, но внезапно в гораздо меньшей степени, чем ожидалось. Строго говоря, Эдвард единственный мог составить Рою действительно достойную конкуренцию, чтобы тот не расслаблялся до конца жизни, постоянно подгоняемый чужими успехами. Юный гений, к тому же алхимик, способный постоять не только за себя и не только на словах — он выглядел почти идеалом на фоне остальных, кого Маэсу довелось видеть рядом с другом. Жаль, правда, что не девушка, но о вкусах, как повелось, не спорят. Всё же за Роя никто не имел права решать, а он чётко объяснил свою позицию, ясно дав понять, что не потерпит возражений. — Ну и дела, приятель, — после долгого молчания, потраченного на раздумья, произнёс Маэс, улыбнувшись ему. — Я, признаться, не ожидал, но, знаешь... Я искренне рад за тебя. — Правда? — глупо моргнул Рой, решив, что ослышался. Настала его очередь ошарашенно молчать. — Правда, — кивнули ему в ответ без намёка на издёвку. — Мы ведь дружим уже чёрте сколько лет — какой бы из меня был друг, соври я тебе сейчас? — тихо усмехнулся Маэс, встав со стола и обернувшись к собеседнику всем корпусом. — Наконец-то появился хоть кто-то, сумевший к тебе пробиться через все твои заслоны. И, знаешь, сам не верю, что говорю это, но здорово, что это именно Эдвард. Вы отличная команда и... не только в плане работы, — закончил немного смазанно, не сумев подобрать более правильных слов, чем вызвал понимающую усмешку на чужих губах. — Что ж, был не прав, признаю, — отозвался Рой, чуть склонив голову. — Я думал, что знаю всё, что ты мог бы мне сказать, но теперь вижу, насколько поторопился с выводами. Этого я точно не ожидал. — Я на твоей стороне, — улыбнулся ему Маэс, протянув руку через стол. — Хотя, думаю, уже можно сказать — на вашей. — Спасибо, — кивнул тот, подавшись вперёд, с чувством пожав чужую ладонь. — Это важно для меня. Надеюсь, уже можно сказать — для нас, — прибавил с многозначительной ухмылкой, переиначив слова друга. — Уж я-то как надеюсь, — фыркнул Маэс, расслабив пальцы, чтобы высвободить руку, и отступил на шаг от стола. — А теперь мне, к сожалению, пора возвращаться к работе, так что удачи вам, парни. — До встречи, — попрощался Рой, зажав кнопку наушника, когда вновь остался один. Широкая улыбка не сходила с его лица до самого обеда. * * * Никогда прежде Эдварду не доводилось иметь дело с журналистами. В частности — давать интервью. От откровенной паники спасало исключительное спокойствие напарника, будто созданного для подобного времяпрепровождения. Он держался уверенно и расслабленно, лишь отвечая на вопросы, но не вдаваясь в подробности, отчего фразы казались суховатыми. Однако придраться было не к чему: что от него требовалось — интервьюер узнавала. К слову, журналистом, явившимся в сопровождении фотографа, оказалась женщина. Средних лет, с аккуратно закрашенной первой сединой у висков, в явно новом костюме спокойного зелёного цвета, подходившего к её глазам. Неброский макияж грамотно скрывал неглубокие морщины, а длина юбки буквально кричала о профессионализме — закрывала даже колени до середины икры. Соблазнение или отвлечение внимания внешностью точно не вписывалось в её планы. Впрочем, в планы Роя — тоже. Да и выглядели они оба скорее, как давние противники, уже неплохо знавшие, какие трюки не сработают на оппоненте. Журналист, Амелия Ринг, держалась отлично, на взгляд Эдварда. Потому что мало людей способны были сохранять спокойствие, успев выслушать несколько раз колкие замечания Роя. Порой тот переходил всякие границы, чтобы остудить чужой пыл, но собеседница молча проглатывала тщательно завуалированные оскорбления. Вообще складывалось впечатление, что она хотела бы сейчас оказаться где угодно, кроме одного конкретного кабинета Центрального армейского штаба Аместриса. Только выбора ей, видимо, не дали, отправив на закланье к следователям по закрытому для общественности делу. — Вы ещё продолжаете внутренние разбирательства на предмет поиска вероятных сообщников убийцы? — спросила Амелия с вызовом, столкнувшись с ледяным взглядом Роя. Он сидел нарочито вальяжно в собственном кресле, но предупредительная строгость его позы вкупе со сцепленными в замок на колене пальцами говорила больше слов. Эдвард, не узнай напарника достаточно близко, даже не заподозрил бы угрозы в растянувшей тонкие губы улыбке. — Это не совсем правильный вопрос, — произнёс Рой обманчиво мягко, склонив голову к плечу. А потом вдруг подался вперёд, поставив локти на столешницу, с красноречивым прищуром посмотрев на журналиста. — Мы не первый день знакомы, Амелия, так что я знаю, как Вы работаете. Капля правды в море лжи — вот отличительная черта Ваших статей. Не удивительно, что их печатают лишь в посредственных изданиях, если пустые страницы больше нечем заполнить. — Вашими стараниями, полковник, — ровно отозвалась та, тоже сменив позу. Стул, принесённый Эдвардом из приёмной специально для неё, был со спинкой, на которую она опиралась всю их напряжённую беседу, почти копируя позу интервьюируемого. Однако теперь, стоило перейти на личности, Амелия вытянулась, чуть подавшись вперёд, облокотившись на сведённые колени, где лежал блокнот с законспектированными записями. — Или Вы думали, я не узнаю, откуда ноги растут? — почти прошипела она с ядовитой улыбкой, сжав в пальцах ручку едва ли не до хруста пластика. — Что Вы, я надеялся на это, — легко парировал Рой, не разорвав зрительный контакт. — Поэтому, полагаю, моё предложение придётся Вам по вкусу. — Только если оно исправит то, что Вы сделали с моей репутацией, а это вряд ли, — сурово нахмурившись, ответила Амелия, вновь откинувшись на спинку в ожидании продолжения. — Однако Вы готовы меня выслушать, — усмехнулся её собеседник с видом победителя и кивнул Эдварду, молча сидевшему на полюбившемся диванчике сбоку от говоривших. Младший напарник внимательно наблюдал за собеседниками, на всякий случай запоминая ответы Роя, его манеру речи и повествования, отмечая обтекаемость используемых формулировок. Фотограф, пришедший вместе с Амелией, тихонько устроился на дальнем подлокотнике, чтобы не обращать на себя внимание. Впрочем, ему отлично удавалось. Эдвард, мгновенно отреагировав на безмолвный знак начальника, поднялся, прихватив с низкого журнального столика толстую папку с материалами старого расследования, тщательно отобранными накануне для безвредного предания огласке. Подошёл к рабочему месту Роя, передав бумаги ему из рук в руки, оставшись стоять напротив него, вполоборота, чтобы не выпускать из вида никого из собравшихся в помещении. — Вот здесь, дорогая моя Амелия, Ваш пропуск обратно в мир большой журналистики, — сказал тот, приподняв папку на уровень лица обложкой вперёд, продемонстрировав слушательнице крупную надпись с номером дела. Зелёные глаза, подведённые чёрным карандашом, алчно загорелись на бледном лице напротив, впрочем, тут же с сомнением прищуренные. — А что взамен? — предсказуемо спросила Амелия, напрягшись, словно собиралась сбежать в следующую секунду или прицельно запустить в нахально ухмылявшегося Роя лежавшим на коленях блокнотом. Эдвард мысленно усмехнулся. Однажды он сам попался на похожую уловку. Тогда его служба в армии только начиналась, впереди ждали возможности, неисследованные ниши алхимии за семью печатями Центральной библиотеки для военных. Рою требовалось послушание юного капитана, чересчур ненавидевшего ограничения. Шантаж выглядел идеально продуманным и разыгран был с блеском. Правда, оценить это Эдвард смог лишь теперь, посмотрев со стороны. А четыре года назад, сидя на месте Амелии, напротив начальника, норовил в глотку ему вцепиться, когда тот пригрозил в случае нарушения приказов рассказать вышестоящим чинам их с братом секрет — попытку преобразования человека. Рой держался спокойно, как сейчас, полностью уверенный в реакции собеседника на предложенный равноценный обмен. Даже папку с личным делом нового Государственного Алхимика держал похожим образом: за нижний угол у корешка со сшивом, чтобы случайно не рассыпались листы. На какую-то секунду Эдвард даже ощутил прилив сочувствия к журналисту: ведь не понаслышке знал, каково это — быть под сапогом у своего нынешнего напарника. Именно из-за памятного шантажа считал его врагом долгие годы после. Но стоило потерять память, чтобы суметь заглянуть дальше, за ширму отлично разыгранного спектакля. Рой лишь хотел, чтобы излишне любопытный и вспыльчивый подчинённый не влип по глупости в неприятности, которые могли очень плохо закончиться. Он по-своему заботился о братьях Элриках, высылая их приказами подальше от реальных опасностей, но взамен отправляя почти прямиком по свежим следам возможного Философского камня. Нынешняя ситуация мало чем отличалась. Безусловно, всё выглядело отвратительно, однако, если копнуть глубже, становилось ясно, что Рой искренне не хотел вмешивать в свои проблемы посторонних. Особенно, когда речь шла не просто о репутации — о жизни другого человека. — Мне нужно, чтобы Вы оставили без изменений два моих сегодняшних ответа на Ваши вопросы, — елейно улыбнулся он, указав папкой на чужой блокнот с записями. — Вы спрашивали, как нам удалось вычислить преступника. Прочтите, будьте добры, что Вы записали. — Задача была не из простых, в особенности, учитывая отсутствие видимой связи между всеми жертвами. Однако цепные псы для того и нужны в армии, чтобы искать след там, где его нет, а, напав на него, идти до конца, пока истина не выплывет наружу, — послушно процитировала Амелия, до сих пор искавшая подвох в излишне выгодной для неё сделке. — А второй? — поторопила она, поёрзав в нетерпении на стуле. — Перед тем, как я прервал Вас, Вы спросили, продолжаются ли внутренние разбирательства в армии, — напомнил Рой, сложив ладони друг на друга, чтобы устроить на них подбородок. Папка, удерживаемая в пальцах, приоткрылась, коснувшись нижним углом стола. Амелия медленно кивнула, перехватив ручку поудобнее, приготовившись записать запоздалый ответ. — Дословно, пожалуйста, как и с предыдущим, — попросил говоривший для уверенности в том, что его поняли. — В нашей армии нет предателей, но предателей может быть целая армия. — И только-то? — фыркнув, уточнила собеседница, недоверчиво приподняв одну бровь. — И только-то, — размеренно подтвердил Рой, прикрыв на секунду глаза. — Надеюсь, не забудете об этом небольшом условии. — Слишком просто, — дёрнула плечом Амелия, поднявшись на ноги и педантично оправив юбку с пиджаком, прежде чем подцепить за тонкую лямку сумку, висевшую на спинке стула, куда спрятала записи с интервью. — Надеюсь, больше Вы не станете совать свой нос в мою работу, — бросила она встречное требование с издевательской ухмылкой. — Это будет зависеть только от Вас, — ровно ответил Рой, небрежно бросив папку на край стола. — И того, что я прочту в Вашей статье. — Равноценный обмен? Кажется, так у Вас, алхимиков, это называется, — прежним тоном произнесла Амелия, нарочито неторопливо приблизившись на шаг к собеседнику, чтобы подхватить бумаги, проверив содержимое. Внутри действительно лежали материалы закрытого расследования, без обмана. — Можете всё переврать, как Вашей душе угодно, нам не жалко, — запросто позволил Рой, красиво уйдя от прямого ответа. — И если мы договорились, то закончим на сей прекрасной ноте. — Обижаете, полковник Мустанг, — хитро улыбнулась Амелия, сделав знак своему спутнику, безмолвным изваянием просидевшему на подлокотнике дивана всё интервью. — Какая же хорошая статья обходится без фотографии? — Только если Вы пришлёте мне отдельный экземпляр, — в тон ей отозвался Рой, расслабленно откинувшись в кресле. — Даже два, если майор Элрик согласится составить Вам компанию на снимке. — Без проблем, — безразлично пожал плечами Эдвард, обойдя стол, у которого ждал окончания чужого разговора, чтобы встать рядом с Роем, облокотившись одной рукой на спинку его кресла, а другую убрав в карман, чтобы блеск стали автопротеза не бросался в глаза. Впрочем, волноваться было не о чем: перчатка отлично закрывала искуственное запястье, заправленная под манжету форменной рубашки, застёгнутой после обеда под горло, отчего часть крепления на ключице тоже оказалась не видна. Косичка, аккуратно переплетённая накануне прихода визитёров, лежала на груди, переброшенная через плечо. Свежая, отглаженная форма для обоих напарников с лёгкой руки Ризы дожидалась своего часа в шкафу с раннего утра, поэтому, подогнанная по размеру, смотрелась просто отлично. Причём, не только на Эдварде. Даже невзирая на то, что Рой сидел, не подумав встать с рабочего места, где царил удивительный порядок, совершенно не характерный для их кабинета в принципе, китель буквально сиял парочкой наград и золотом начищенного аксельбанта. Полковник устроил согнутые руки на подлокотниках, соединив перед собой кончики пальцев в жесте, отдалённо похожем на замкнутый телесный круг алхимии, который обычно использовал его младший напарник. "Выпендрёжник", — насмешливо фыркнул про себя тот, поправив очки живой рукой, пока фотограф устанавливал и отлаживал аппаратуру. Вспышка на мгновение ослепила, заставив задержать дыхание на пару секунд, пока мир заново обретал краски. Рой осторожно коснулся предплечья Эдварда, заставив обратить на себя внимание, чуть нахмурившись, но ничего не спросив. Вместо ответа получил короткий наклон головы и лёгкий хлопок по запястью стальной ладонью. Когда журналист с фотографом ушли, сдержанно попрощавшись, Эдвард смог вздохнуть спокойно, заперев дверь изнутри. Снял очки, чтобы потереть глаза, перед которыми всё ещё плавали зеленоватые круги от слишком яркого света аппаратуры. — Надеюсь, мы не совершили сейчас огромную ошибку, — поделился негромко, вернувшись к собственному рабочему месту, чтобы забрать папку с документами, нужными ему для сегодняшнего заседания суда. — Уверен, что совершили, — бесцветно усмехнулся Рой, повторив жест напарника, сняв перчатку и надавив на внутренние уголки закрытых век двумя пальцами. — Но мы вроде как оба решили, что это необходимо. — Ты решил, — поправил его Эдвард, недовольно скривившись, прежде чем отвернуться. — Я просто не стал спорить. — И на том спасибо, — улыбнулись ему не в пример искреннее, чем недавно — Амелии. — Знаешь, полковник, — вдруг задумчиво протянул он, бросив на собеседника лукавый взгляд через плечо, — ты всё-таки действительно слишком мягкий для командира. Зря я тебя так боялся раньше. — Пытаешься меня оскорбить? — фыркнул тот недоверчиво, изогнув тёмную бровь, когда вновь открыл глаза, надев обратно перчатку. — Сделать комплимент, придурок, — почти рассмеялся Эдвард, покачав головой, одним лишь этим жестом высказав намного больше, чем смог бы сделать словами. — Ладно, мне пора в суд, — добавил уже ровным тоном, забросив на плечо аппарат связи, который ещё дома перед отъездом на работу обмотал кожаными ремнями со старого чемодана. Ручка оказалась удобно прилажена сверху для облегчения мороки с переносом громоздкого приёмника. — А ты езжай домой, заодно узнай, что там нового удалось разведать Алу и Дрейку. Риза тебя отвезёт. — А тебя? — спросил Рой у ровной спины, полностью закрытой аппаратом Каина. — Хавок. При мне ему хотя бы курить можно, — ответил Эдвард, шагнув за порог, успев на прощание лишь махнуть ладонью с зажатой в ней папкой. — Что ж, резонно, — выдохнул оставшийся в одиночестве командир себе под нос, блаженно потянувшись в кресле, наконец расправив плечи и спину до хруста. Статья, вероятнее всего, появится в газетах только завтра в лучшем случае, так что небольшой отдых можно было себе позволить. Рассеянно проведя ладонями по чистой столешнице, Рой поднялся, впервые не шатнувшись от скачка давления. Даже перед глазами не потемнело — результат лечения был налицо. Тепло улыбнувшись опустевшему дивану младшего напарника, старший неторопливо направился на выход, по пути прихватив свой плащ и чужое пальто, которое Эдвард забыл, видимо, по задумчивости. Стоило ему сосредоточиться на чём-то, как он сразу же терял связь с реальностью, продолжая, однако, действовать на автопилоте, словно заведённый механизм. Они столкнулись в западных дверях, за которыми располагался узкий мостик через ров с водой, сейчас замёрзшей, покрытой льдом и снегом. Эдвард с разбега влетел в Роя, не ударившись носом о его подбородок только чудом. Или же благодаря знакомым рукам, вовремя обхватившим поперёк туловища, чтобы смягчить столкновение, по инерции развернувшись вместе на полкруга. — Ты забыл, — мягко произнёс Рой, будто ничего не произошло, и набросил на напряжённые плечи напарника драповое пальто, машинально поправив отложной воротник на пару тонов темнее остальной ткани. — А... ага, — заторможено кивнул Эдвард, не ожидавший подобной быстрой реакции от товарища. Обычно тот еле шевелился, лениво переваливаясь в кресле из стороны в сторону, когда одна затекала. Ходил тоже не спеша, размеренно, словно ноги плохо слушались. А теперь вдруг оказался способен поймать напарника, бежавшего со всех ног обратно в кабинет. Не просто поймать: ловко отодвинуться вбок, перехватив Эдварда, не успевавшего затормозить, чтобы развернуть того вокруг своей оси, гася скорость. Развернуть, приподняв от пола, чтобы случайный удар плечом в грудь вообще не почувствовался. Риза, шагавшая позади командира со вторым аппаратом связи, лишь молча замерла чуть поодаль. — Смотрю, тебе лучше, — усмехнулся Эдвард, мягко хлопнув ладонью по чужому предплечью под чёрным плащом. — Я же говорил, что ты не тяжёлый, — улыбнулся Рой в ответ, напомнив собеседнику их недавнюю дискуссию в ванной комнате. — Враньё, — заявил тот, отодвинувшись, чтобы обойти его и вновь скрыться за дверью, поблагодарив за пальто уже через коммуникатор. — Полковник? — на пробу окликнула Риза, перехватив свою ношу поудобнее. В единственном слове уместились сразу и беспокойство, и вопрос о произошедшем, и хмурое недовольство на возможные недоговорки. Рой понял всё, улыбнувшись спутнице, чтобы та не волновалась за него понапрасну. А для остального между ними существовало простое, ёмкое объяснение, которое он озвучил, нарочито покаянно разведя руки в стороны: — Это же Стальной.