Серебро

- Прости, сестра! Искушение было слишком велико. - Как ты могла? Как? Раньше… раньше мы всегда были… Мы были единым целым. Только ты и я! И никого, кроме нас двоих в этом жестоком мире. - Н-но он же спас нас, помнишь? Он… - Глупая! Он - такой же человек. Как и те, что убили наших отца и мать! Всех друзей, близких и родных. А ты, ты забыла об этом! Предала их память ради минутного помрачения. А ведь мы с тобой клялись когда-то, что никто и ничто не встанет между нами. Помнишь? Ты это помнишь?! И ради чего, сестра?! Ответь! Скажи, каковы на вкус губы нашего господина? Они сладкие и нежные? Они… Стоят ли они того, чтобы мы?.. Стоят ли они того, чтобы предать память? Предать нас? Скажи!!! - По-моему ты просто… О! Да! Ты, ты просто ревнуешь! Ты завидуешь, что выбрали меня, а не тебя! А на самом деле ты же его любишь! - Уже нет, - молодая кошка с серебристыми волосами украдкой вытерла набежавшие в уголках глаз слезы и, резко отвернувшись от своей сестры-близнеца, отличной от нее разве что цветом глаз, да роскошной золотой шерстью, вышла из комнаты, с грохотом затворив за собой тяжелую дверь. …Они были солдатами могущественной империи. Не простыми солдатами, а элитой среди обычных наемных головорезов. Золотая и Серебряная. Воины, чья удача и жестокость в бою не раз наводили ужас на врагов. На тех, кого им приказано было считать врагами. Хотя враги всю жизнь окружали их, даже здесь. Всюду. Безжалостные, подлые, бессердечные ЛЮДИ. Она хорошо помнила, как ее сородичей сперва гнали из дома горящими факелами и копьями. В ушах вечно стоял издевательский человеческий хохот, свист стрел и вопли умирающих соплеменников. Когда добивали их мать, на глазах у заплаканных, сжавшихся в комочек детей, она успела спросить у своих преследователей: - За что? - Ты - не человек! Сдохни, тварь!!! - был ей ответом рев разъяренной толпы. Затем, одним ударом все было покончено. Обнявшись и дрожа от страха, стояли они над обезображенным трупом матери, лежащем в луже своей крови посреди того, что еще совсем недавно было их уютным домом. Не смея плакать от ужаса, не в силах двинуться с места. Пока кто-то из их мучителей не заметил их и не скомандовал:- Добейте этих зверенышей! Тогда девочка-кошка с серебряной шерстью, словно опомнившись, очнувшись от кошмара, схватила свою заплаканную сестренку и опрометью кинулась к выходу, а оттуда - прямиком в лес. В его спасительную полутьму и чащобу. За спиной раздавались крики преследователей, которые были уверены, что далеко напуганные и уставшие маленькие дети не уйдут. Для них они были всего лишь зверями, дикими тварями, которых нужно уничтожить, добить во что бы то ни стало. Воплощением древнего зла, чем-то вроде лесных духов, которых боялись и ненавидели. А значит, они были изначально обречены. Скоро преследователи выдохлись, и девочки уже начали надеяться на близкое спасение, как вдруг лес кончился, и впереди земля разверзлась огромной пропастью. Бежать дальше было некуда, и их окружили люди с горящими факелами и оружием. Серебряная девочка заслонила собою золотую, приготовившись дорого продать свою и ее жизнь… - Какого черта?! - внезапно в ее воспоминания ворвался непрошенным гостем чей-то голос. Подняв глаза и ругая себя за невнимательность, она встретилась взглядом с гранатово - алыми глазами. В голове почему-то чисто машинально пронеслось: "Цвет глаз, как у моей сестры. А волосы… совсем как у меня!" - Кошка Фолкена, - столкнувшийся с ней молодой высокий юноша, почти совсем еще мальчик, слегка поежился от плохо скрываемого отвращения и пренебрежительно сплюнул на пол. - Драконоборец, - так же брезгливо констатировала она, нервно дернув плечом. И чего этому типу тут надо? Она не любила драконоборцев, считая их заносчивыми выскочками. Простое отношение профессионала в своем деле к конкурентам. Они тоже считались военной элитой, хотя своими многочисленными провалами возложенных на них миссий вряд ли могли оправдать столь высокое звание. И вот сейчас один из таких желторотых юнцов-пижонов стоял перед ней и так нагло так ее рассматривал. Кошка почувствовала непроизвольный прилив злости: как будто ей мало того, что он ее в открытую презирает, так он еще и человек! Рука сама поднялась в агрессивно-защитном жесте, но парень почему-то внезапно тихо вздохнул и, криво усмехнувшись, пробормотал: - А-а, и ты - туда же, - а затем отмахнулся и зашагал прочь от нее по длинному коридору. За ним, как шлейф, тянулся сильный запах спиртного. Если бы он так уверенно не стоял на ногах, она давно бы заметила, что он мертвецки пьян… Кошка непонимающе тряхнула головой. Что-то здесь было не так. Она ожидала, что этот хам начнет ее оскорблять и унижать, как, впрочем, и все люди, но, похоже, он… Он сам ожидал от нее того же! Почему? Тут она вновь вспомнила, что парень еле стоит на ногах, и устало чертыхнулась. Устав запрещает в пьяном виде шататься по военному объекту. Следовательно, если придурка сейчас увидит кто-то из высших командиров, то его ждут очень крупные неприятности. А значит… Еще раз отругав себя за беспросветную глупость и жалость, которая вдруг так некстати проснулась в ней, кошка бросилась за ним вслед. Не понимая, почему это внезапно ей пришла такая мысль помочь ему: в конце концов, он - человек, и, конечно же, враг. От людей она никогда ничего хорошего не видела. Единственный из них, кому она смогла довериться, отплатил ей тем, что предал ее. Жалости у нее никогда не было, ни к кому, кроме сестры. И вдруг это внезапное острое чувство, охватившее ее. "Волосы - как у меня?" Нет! Она внезапно поняла, что волосы этого пьяного паренька не серебряные, а седые. Мелькнула мысль: "Господи, что же ему такое пришлось пережить, если в его-то годы он уже?.." Твердо решив отвести его в казармы, пока он не попал к кому-нибудь из генералов под горячую руку, кошка догнала его и схватила за плечо. Он круто развернулся, намереваясь защищаться, но встретился глазами с уже знакомым странным изумрудно-раскосым взглядом. - Опять ты? Что тебе надо? - насторожено, чуть запинаясь, пробормотал мальчишка. Было невооруженным взглядом заметно, как ему худо. Глаза его словно остекленели. - Ты хоть знаешь, чем рискуешь, шляясь тут в таком виде, а? - как можно более ехидно поинтересовалась кошка, украдкой разглядывая юношу. "Красив, очень красив, по человеческим меркам, только вот шрам на правой щеке его портит. Да злое выражение лица." Ее мысли были кощунственно прерваны диким хохотом малолетнего любителя алкоголя: - Х-ха-ха! Чем я рискую? Да? Знаю ли я?! Чем я могу рисковать? У меня НИЧЕГО больше НЕТ!!! ВСЕ, ВСЕ МЕРТВЫ!!! ВЕСЬ МОЙ ВЗВОД! Весь… Я один, черт! - ноги мальчишки подкосились, и он сполз по стене, судорожно цепляясь за ворот своей формы. Ему явно не хватало воздуха. Кошка внезапно испугалась. Впервые в жизни она боялась не за себя или сестру, а за чужое ей создание. За человека. Парню было очень плохо: он с хрипом корчился на полу, пытаясь разорвать на себе одежду. Видимо, он выпил настолько лишнего, что мог умереть. Не имея раньше дела с жертвами алкогольных отравлений, и потому совершенно не зная, что следует делать, девушка совсем растерялась. Но что-то делать было нужно, и кошка, стиснув зубы, склонилась к драконоборцу. Первые судороги у того прошли, и теперь он лежал, скорчившись и жадно глотая ртом воздух. Кошка, напрягая мышцы, не привыкшие к переносу тяжестей, помогла ему подняться, и отряхнула его разодранную на груди во время приступа форму. - Я провожу тебя! - Я сам! - по его тону было ясно, что милости у кого-либо он не привык просить, и помощь не примет, сочтя за оскорбление. - Хорошо! Иди. А я с удовольствием посмотрю, как это у тебя получится! - обиделась девушка. - Получится! Вот увидишь! - со злостью в голосе прохрипел он, отталкивая поддерживающие его руки, но, не сделав и пары шагов, снова привалился к стене, прошептав побелевшими от боли губами: - Как же мне хреново! Лучше бы я умер вместе с остальными. Снова… один, - в его огромных глазах блеснули слезы боли и бессильной ярости. - Ты! Как тебя зовут? - по голосу парня было ясно, что он привык командовать, но кошка не стала почему-то особо возмущаться этому презрительно-повелительному тону, и просто ответила: - Нария. Серебро. - Ясно, -протянул он. - Точно, кошка Фолкена. И что же ты тут делаешь, так далеко от его покоев? Вопрос прозвучал, как удар хлыста: холодно, с издевкой и неприкрытым намеком. Нария почувствовала, что заливается яркой краской. Пора бы и привыкнуть к грязным слухам, которые гуляют вокруг нее и ее сестры в этой крепости, но услышать это из уст человека, к которому она, презрев свои моральные принципы, пришла на помощь, оказалось выше ее сил. …Когда они с сестрой поняли, что спастись не удастся, вдруг случилось чудо: за них вступился какой-то прохожий. Молодой и красивый человек в странных одеяниях. Человек был высокий и тоже седовласый. Держался он гордо и царственно. Он прогнал их преследователей, которые с ужасом бежали от него без оглядки. Как, впрочем, и следовало убегать от Колдунов империи Дзайбох. Но тогда они с сестрой этого еще не знали. Не знали они тогда и того, что перед ними не обычный ученый повелителя Дорнкирка, а представитель древнего королевского рода, такого же проклятого, как и их. Драконид. Ангелоподобный потомок атлантов. И потому, думая лишь о том, что незнакомец - тоже им враг, малышки просто и беззастенчиво вцепились зубами в руку своего спасителя, но при этом не удержались, и упали вниз со страшного обрыва. Перед глазами промелькнула вся их жизнь, еще такая маленькая, но уже такая горькая, и девочки внутренне приготовились к тому страшному удару, который навеки оборвет их страдания, но… Мелькнули огромные сияющие крылья и чьи-то заботливые сильные руки подхватили их и увлекли наверх. На спасительную землю. К новой жизни. Так они повстречали Фолкена, Главного Стратега армии Дзайбоха. Фолкен забрал малышек к себе, и назвал их Нарией и Эрией, Серебром и Золотом. Он воспитал из них безжалостных и талантливых элитных бойцов, до последнего вздоха преданных хозяину. Но не только честь бойца и благодарность поддерживали эту преданность. Нет, ничего грязного и пошлого в их отношениях не было. Простое почитание и уважение, смешанные с восхищением и тайным обожанием. Но и этого хватило, чтобы остальные солдафоны, обитающие в крепости, начали распускать о них грязные слухи и сплетни. …Парень, меж тем, мучительно закашлялся и без сил сполз по стене, вновь отрывая Нарию от невеселых воспоминаний. Девушка мрачно посмотрела на него, намереваясь бросить все так, как есть, и уйти, но… - Посижу немного. Сил моих нет больше. Слышь, ты, Серебро, у тебя когда-нибудь умирали близкие люди, а? Или тебе эта боль не знакома? Черт, как же мне плохо, - он поднял на нее свои огромные и такие ясные сейчас от боли глаза, в которых плескались невысказанные отчаяние и страдание. Кошка замерла, словно загипнотизированная этим болезненным взглядом. Знала ли она? Та, у которой безжалостно вырезали всю семью? О, прекрасно знала! Она медленно кивнула и тогда парень продолжил: - Говорят… говорят, что время лечит? Не знаю. Не верю я в это. Я всю жизнь, сколько себя помню, был один. Одиночество - это страшно,- он усмехнулся кривовато и натянуто. - Потом мне доверили командование взводом. Да, ты можешь сколько угодно смотреть на меня так, но я говорю правду. Меня зовут Диландау Альбатоу и я - бывший командир драконоборцев. Почему бывший? - Нария вся напряглась, хотя уже знала ответ: - Потому что, - он понизил голос до шепота. - …они все умерли. ВСЕ МЕРТВЫ! А я - нет. И, самое страшное, что я почти ничего не помню. Я не помню, когда они умерли, как они умерли. Но я помню, точнее, знаю, КТО их убил! - Нария непроизвольно вздрогнула от того обилия ненависти, которое прозвучало в его голосе. Девушка деликатно пробормотала себе под нос: - А при чем здесь близкие люди? Диландау посмотрел на нее, как на полоумную, но не стал с ней перепираться и просто пояснил: - У меня никого нет. Ни родителей, ни родственников. Я один. Мои солдаты - единственные знакомые мне люди, которые у меня были. Я даже прошлого своего не помню. Знаешь, кошка, то, что я с тобой сейчас так разговариваю… Не знаю, почему. Наверное, потому что слишком много выпил, или потому, что мне так плохо. Я бы об этом никому и никогда не сказал. Не хочу быть слабым! Да и не должен - я же командир. Но мне страшно иногда… Я почти ничего о себе не помню. Кроме чувства одиночества. Кошка судорожно вздохнула. Она уже не пыталась перебороть свою жалость к этому сломленному войной мальчику. Да, ее родители погибли, но, по крайней мере, она хоть их не забывала, и оттого ей не было так горько и страшно. И она не была одна. У нее была сестра-близнец, которая знала и понимала все, что творится в ее душе. Которая испытывала те же симпатии, чувства. И которая предала ее, зная, что на самом деле она чувствует. Нария горько улыбнулась: что же, теперь она тоже одна, и нужно привыкать к этому. Ничего, она сильная, она сможет. Ведь смог же Диландау! Значит… Бросив сочувствующий взгляд на мальчика, кошка снова протянула ему руку, предлагая свою помощь. На этот раз он не отказался, а просто молча встал, тяжело опираясь на ее плечо. - В казармы?- тихо спросила Нария, отметив про себя, что вблизи этот подросток оказался еще моложе и красивее. Лет пятнадцать, не больше. - Зачем же? У меня есть своя комната…