Возмездие./Retribution.

«Каждый человек таит в себе самого опасного предателя из всех.»

— Кьеркегор, «Дела любви»

      Нил просыпался очень медленно, чувствуя стремительно нарастающую, головную боль. Осознание реальности возвращалось к нему также не торопясь, ровно как и события прошедшей ночи. Услышав крики, что доносились с другого конца квартиры, Джостен аккуратно поднялся с кровати, превозмогая тяжесть в голове.       Он мог бы подслушать то, о чем говорят Кевин и Эндрю на кухне, однако ему было не столь сильно это интересно и он направился в ванную комнату. Прежде всего, ему нужно было оценить свои травмы. Он неохотно посмотрел на свой внешний вид в зеркале, увидев несколько повязок на лице и шее. Помимо этого на его теле также присутствовало множество синяков и боль, которая появлялась с каждым мимолетным движение, давая понять, что это — не единственная его проблема, и что большинство ушибов были спрятаны под одеждой.       Вытянув ноги, Нил несколько раз хрустнул суставами. Эти действия конечно приносили ему явное неудобство, но ради собственной мести он мог смириться с болью. Однако, теперь перед ним стояла задача посложнее. Насколько реально было сбежать из квартиры Дея после того, что произошло? В прошлый раз Джостену повезло, ведь Кевин спал в момент его ухода, но ведь сейчас все по другому, и так простой улизнуть уже не выйдет.       Вздохнув, парень покинул ванную комнату. Шепот смолк сразу, как только он зашёл на кухню. Ожидая сердитые взгляды, Нил оглядел чужие лица, но как такого недовольства к удивлению не увидел.       — Простите, — сказал он первое, что пришло ему в голову, дабы разрушить тишину.       — Это должно было случится, — сказал Кевин, скрещивая руки на груди, что заставило Эндрю закатить глаза. — Проехали.       — Ну, так и есть, — ответил Нил, нахмурив брови.       — Каков твой план? Снова улизнуть? Пойти и попытаться убить своего отца, и при этом погибнуть самому, потому что ты не позволишь себе как следует передохнуть? — спросил Кевин.       Да.       — Нет, — соврал Нил, смотря как Эндрю делает глоток чего-то, что напомнило ему кофе.       — Лжец, — сказал Эндрю после паузы и поставил свою кружку на стол. — Ты сжимаешь челюсть, когда врешь, знал об этом? — спросил он, бесцельно водя кончиком пальца по краю кружки. — Привычки детектива, я улавливаю такие вещи, — объяснил Миньярд, пожав плечами, замечая на себе потрясенный взгляд Нила.       — Хорошо, да, — сказал Джостен, сдаваясь и пожимая плечами, — Я должен закончить все раньше, чем мой отец сменит свое окружение. Если это произойдёт, то вся проделанная работа больше не будет иметь никакого смысла и окажется напрасной.       — Ты умрешь, если сейчас вернешься, и ты это знаешь. У тебя сломаны ребра, несколько из них. У тебя синяки по всему телу и на лице. Как ты можешь рассчитывать пойти против Натана, если ты уже в таком дерьмовом состоянии? — спросил Кевин, разжимая руки и пересекая кухню, чтобы встать перед Нилом.       — Я должен, — сказал Джостен, как только встретился взглядом с Деем. — Ничто из того, что ты говоришь не сможет изменить моё решение. Ты не поймёшь…       — Я не пойму? — переспросил Кевин, — Ты знаешь, через какой ад мне пришлось пройти у Морияма, прежде чем я получил эту должность? Что они продолжают делать? Я десятилетиями хотел убить Рико, но не сделал этого, потому что я не дурак. Я знаю, что это только убьет меня, и что хорошего это принесет кому-либо? — Мгновение спустя он сам ответил на свой вопрос, — Этого не будет.       — Ты знаешь. Итак, вы знаете, что если у меня есть силы и возможности убить его, то я должен это сделать. Если бы ты мог убить Рико, не умирая сам, ты бы сделал это, не так ли? — спросил Нил.       — Я бы умер. Ты тоже можешь умереть, — продолжал Кевин.       — Мог бы и хотел бы — это две совершенно разные вещи! Это буквально то, ради чего я тренировался, Кевин! — Повышая голос выкрикнул Нил. Это продолжалось несколько минут, и ему стало любопытно, есть ли у Дея соседи.       — Я мог бы арестовать тебя…       — Ты этого не сделаешь, — вмешался Эндрю, прислонившись спиной к шкафу, около его головы, сидя на стойке. — Технически, если ты собираешься арестовать Нила за убийство или подделку его личности, или какой-то другой глупый план, который ты разрабатывал, чтобы удержать его здесь, тебе придется привлечь и меня, — объяснил он, пожимая плечами. Кевину потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, о чем именно говорит Эндрю.       — Дело твоей мамы закрыто по причине несчастного случая, мне не нужно было бы…       — Но ты знаешь правду. Я уже говорил тебе, что убил ее. И я рассказал об этом Нилу, — сказал Миньярд.       — Я ничего не сказал, потому что, очевидно, я уже убил скелет в шкафу своего брата, а мой брат убил скелет в моем. У меня никого не осталось ни в одном из возможных списков, но у Нила есть. Его ничто не остановит, и если ты его арестуешь, что это даст? Ты никогда его больше не увидишь.       После объяснений Эндрю воцарилось молчание, и Нил с Кевином оба поняли, что он был прав.       — Спасибо, — начал Нил, но Эндрю прервал его:       — Однако, это не значит, что я согласен с этим. Думаю, это глупо, потому что ты все ещё не в лучшем состоянии. Слишком много всего происходит, и вероятность того, что ты умрешь, высока. В этом деле многое поставлено на кон.       Нил знал, что он был прав, они все были правы так или иначе, но факт оставался фактом: Он должен был попасть к своему отцу сегодня, иначе все это было бы пустой тратой того, что он делал все это время.       Нил глубоко вздохнул и облизнул губы, прежде чем сказать:       — Ты не можешь переубедить меня. Так что либо вышвырни меня отсюда, и я пойду своей дорогой, либо позволь мне остаться на несколько часов, прежде чем я уйду сам, — Кевин несколько раз открывал и закрывал рот, но в конце концов Эндрю подал голос:       — Мы подумывали о том, чтобы купить рогалики в магазине дальше по улице. Там большой выбор начинки и ты можешь попросить любую. Да или Нет?       — Да, — ответил Нил и кивнул головой в подтверждение. Кевин вздохнул и согласился:       — Их рогалики с лососем хороши, это то, что я беру обычно, — продолжил он.       — Тогда пошли, — ответил Джостен.

***

      Вернувшись в квартиру, они поели в относительной тишине, но это совсем не вызывало дискомфорта. Нил выбросил обертку от своих рогаликов с лососем и сливочным сыром в мусорное ведро, как только они закончили есть. Прошло много времени с тех пор, как Джостен так вкусно завтракал, ну, и учитывая, что это готовил не он сам и что это было что-то не из банки, он считал это почти изысканным. Когда он обернулся, Эндрю и Кевин уже встали со своих мест. Нил посмотрел на каждого из них и сделал вдох, прежде чем сказать:       — Спасибо. — Потому что это было единственное, что он действительно мог сказать.       — Возвращайся сюда живым, когда закончишь, — сказал Эндрю и схватил сумку Нила, валяющуюся у двери. Нил накинул ремень на плечо.       — Ключевое слово — живой, — добавил Кевин.       Нил кивнул:       — Легче сказать, чем сделать, ты же знаешь, — ответил он и попытался отшутиться, но его остановил Кевин, когда шагнул вперед и прижался к губам Нила своими. Джостен с легкостью поцеловал его в ответ, но это длилось недолго. Ведь если бы он ещё чуть задержался, то никогда бы не ушел.       — Живой, - повторил Кевин и Нил сказал:       — Да… живой.       С этими словами он взялся за ремень своей сумки, бросил на них последний взгляд и вышел из квартиры.       На самом деле у Нила не было плана. Можно было бы подумать, что из всех имен в списке его отец был бы тем, над кем он должен был подумать, однако, на него Нил тратил меньше всего времени. Когда дело дошло до Натана Веснински, Джостену пришлось встретиться с ним лицом к лицу как Натаниэлем. Итак, к тому времени, когда Нил прибыл на территорию своего старого дома, прямо посреди дня, без маски, без шляпы, только с рыжими волосами и голубыми глазами, чтобы показать свое сходство с монстром в доме перед ним, он попрощался с Нилом Джостеном. Было ли это навсегда или нет, он не знал.       Он подошел к тротуару дома и встал там с поднятыми руками, когда двое охранников Натана, которые обычно дежурили у входной двери, направились к нему.       — Меня зовут Натаниэль Веснински, — сказал он им, пока они подходили к нему. — И я хотел бы увидеть своего отца.       Двое охранников взяли его за руки и завели их за спину. Натаниэль отсчитывал минуты, пока его тащили в дом, в котором он вырос, пока спускался вниз по ступенькам подвала его семейного дома, и наконец он встретился лицом к лицу со своим отцом.