Помолись за меня

— Двенадцать лет назад… — Кен опускает голову ниже, произнося эти слова. — Того Майки, которого ты знал, больше нет. Даже спустя почти пять часов, я не могу переварить эту информацию. Я ведь сделал всё, чтобы все были счастливы и могли жить спокойно, чтобы у всех была своя счастливая история. Почему Майки бросил всех и уехал? Из-за Изаны? Не уж то он и правда выжил? — Я навёл справки на «Бонтэна» и на «беловолосого парня», — Наото кладёт между нами конверт, но я не могу найти силы открыть его сейчас. — Самая крупная преступная организация в Японии. Они стоят за многими преступлениями, Такемичи. Проституция, ставки, незаконные казино, убийства и грабёж. Они даже из церкви кресты выносят. Все это знают, но никто не может ничего сделать, потому что они очень грамотно отмывают деньги. Ювелирные магазины, фармакология, легальные игровые дома, благотворительность… Кто знает, что ещё, — он смотрит на меня, я чувствую его взгляд, но сам продолжаю пялится в одну точку на воде. — Тот беловолосый парень их глава, Такемичи. — Курокава… — Нет, — сразу перебивает полицейский. — Это Майки. Меня словно бьёт электрическим током, каждая мышца напрягается от такого заявления. Сжимаю и разжимаю кулаки, выпрямляю спину и отрицательно мотаю головой, прежде чем посмотреть на друга. Он не врёт. Он уверен в своих словах на сто процентов. Воспоминания начинают накрывать меня с головой. Да какие воспоминания, это ведь было буквально пару дней назад для меня. Майки же распустил Свастонов, он ведь обещал мне защищать всех эти двенадцать лет… Почему же… — Это не логично, Наото! — я вскакиваю с места, Тачибана делает тоже самое, словно опасаясь, что я побегу или даже сигану с моста от шока. — Зачем Майки рушить свою жизнь? Это бред! Я должен с ним встретиться! — Хорошее ведь будущее, — и вот к чему меня привело это глупое желание. — Чего ты ещё хочешь то? — Я хотел передать это, — поднимаю белоснежный конверт, сильнее прижимаясь к дулу пистолета, будто надеюсь проснуться от касания холодного металла, но парень отступает на полшага назад. — Приглашение на мою свадьбу. Все счастливы, как и обещали двенадцать лет назад. Все, кроме тебя, Майки. — Оставь нас, Санзу, — стоит Сано произнести это имя, как в мозгу словно начинают копошиться маленькие работяги, вытаскивающее воспоминания об это парне из глубины сознания, но толи от страха, толи от волнения, они терпят неудачу. — Хочу перетереть с ним с глазу на глаз. — Понял, — щелчок, и предохранитель возвращается на своё исходное положение, а психопат спокойным шагом направляется к лестнице. — Буду ждать внизу. От эха его шаги словно гром распространяются по заброшенному зданию, но даже стоит им утихнуть, напряжение никуда не девается. — Что за чёрный импульс, Майки? — почему-то я сразу начинаю кричать на него, но силы и смелости повернуться и посмотреть в его лицо, у меня нет. — Я ни черта не понял, что ты сказал! Я вообще ничего не понимаю, как вернулся! — А от меня ты что ждёшь? — слышу, как чиркает зажигалка, а затем запах горелой бумаги. — Что я… — Я не знаю, Майки! — кричу, наконец-то вскакивая со своего места и поворачиваясь к нему. Сано не смотрит на меня, внимательно следя за пламенем в своей руке. Жар огня вот-вот должен обжечь его пальцы, но он не в силах справиться с ледяным чёрным взглядом. Манджиро сжёг моё приглашение и даже не вздрогнул. — Почему так всё вышло? Почему ты всех бросил? — Я всех бросил, — усмехается, поднимаясь со своего места. Только сейчас замечаю, как он похудел. От прежних мышц не осталось ничего, появилась сутулость, кожа не просто белая, она прозрачная, отдающая синевой капилляр, а черные глаза, обрамленные тесными мешками, кажутся еще больше на скелетоподном лице, — Проваливай, Такемучи. Иди к невесте и друзьям. — Это и твои друзья, и они скучают по тебе! — Я хочу побежать за ним, но что-то меня останавливает. — Мицуя… Бам. Замираю, не понимая, что сейчас произошло. Взгляд Манджиро полон ненависти и злобы, он смотрит на меня, словно сожалея, что не пристрелил. — Вали отсюда. Иначе следующая пуля прилетит тебе в рот. Не помню, как я оказался сначала на улице, а затем в подземном переходе. Левая скула начала гореть, только когда я более менее начал соображать где нахожусь и что бояться мне нечего. Прикасаюсь к больному месту и понимаю, что пуля оцарапала мне кожу, пусть и не глубоко, но довольно ощутимо. Кровь уже капает на футболку… Видимо, поэтому люди на улице обходили меня стороной. Чёрт. Это не мог быть Майки. Сано бы никогда не выстрелил в человек, его взгляд не мог быть таким пустым и холодным. Никогда не было такого, чтобы я испугался его злости… Никогда он не был похож на чудовище. — Такемучи? — вглядываюсь в силуэт девушки впереди, пытаясь понять, кто зовёт меня. — Ты что тут делаешь? — Ты кто? — Прекрати прикалываться, — раздражённый голос становится тише, но стоит незнакомке выйти на свет одинокой жёлтой лампы, как тон её вновь повышается. — Что с тобой произошло? Где ты так умудрился? — Мы знакомы? — Вглядываюсь в зелёные глаза, загорелое усыпанное веснушками лицо и пытаюсь понять, где и когда я мог познакомиться с этой девушкой. На вид ровесница, чуть ниже ростом, худенькая и в белом атласном костюме, подчёркивающим её неестественно чёрные волосы. — Ты откуда меня знаешь? — Ау! — она щёлкает пальцами перед моим лицом, а затем хватает за подбородок и пристально рассматривает рану. — Ты башкой ударился? Это же я — Амелия! Девушка Мицуи! Твой старый друг. — Мой друг? — переспрашиваю шёпотом, пытаясь вспомнить хоть миг, когда она была рядом в прошлом. — Это не царапина, тут ожог, — тихо произносит она, задумываясь. — Господи, Такемучи! Это что? След от пули? — С чего ты взяла? — За дуру меня не держи! — Она выпускает моё лицо и достаёт телефон. — Кто тебя так? Я звоню ребятам. — Нет! — Выхватываю её телефон и успеваю сбросить вызов. — Не надо никому звонить! — Ты ничего не перепутал, Такемичи? — Она выпрямляет спину и поднимает голову выше. — Верни телефон. Это раз. Расскажи, откуда след. Это два. — А три, это каждый расходится по своим делам, — даже если она девушка Мицуи, еще не значит, что она как-то связана с прошлой жизнью Такаши. Да и я с ней мог дружить только для галочки. — Иди, куда шла. — Рожу свою хоть вытри, — Амелия достаёт из маленького позолоченного клатча крошечную пачку влажных салфеток и кидает их мне. — Тачибане позвони, всех на уши подняла, — она достаёт сигарету и закуривает, не сводя с меня взгляда. Девушка запрокидывает голову назад и прикрывает глаза, медленно выдыхая горячий дым. — Ты тоже его искал? Что значит тоже? Она знала Майки? Тоже искала его? Осматриваю её вновь с головы до ног, но не могу вспомнить, чтобы она когда-нибудь была рядом с ним. — Ты знаешь Майки? — Ты болен, Такемичи, — её голос дрожит. Она выкидывает не докуренную сигарету, стараясь скрыть красные глаза, наполняющиеся слезами. — Скажи, с ним всё хорошо? Ее голос становится значительно тише, словно мы обсуждаем какой-то секрет. Девушка нетерпеливо поджимает губы, пока я пытаюсь сообразить, что стоит рассказать. Удивительно, как быстро она сообразила, что кровь на щеке вызвана касанием пули, но ее внимательность вызывает доверие. К тому же она знает Тачибану, да и со мной знакома хорошо, судя по всему. Не понимаю почему, но мне хочется ей всё рассказать… — Лучше оставить этого Майки, Амелия, — я не могу ее вспомнить, она не была ничьей девушкой, у Мицуи в прошлом подружек звали иначе и не было долгих отношений. — Забудь о нём. На стройном лице появляется нервная улыбка, но кожа становится совершенно бледной, такой, как у Сано, выдающей каждый изъян. Амелия не сдерживает слез, не пытается прятаться, пусть и не из дает и звука. Не отводя взгляда от меня, она снимает кольцо с пальца правой руки и протягивает мне. — Сначала мама, потом отвернулись сестра с отцом, потом исчез Майки, — холодное золото в ладони привлекает внимание «Мицуя» — гласит маленькая гравировка. — Я правда пыталась жить эту жизнь, Такемичи, — она выдавливает еще более измученную улыбку, окончательно скривившую ее изначально красиво лицо. — Я старалась быть счастливой не смотря ни на что. Но, если ты говоришь, что Майки больше нет, то смысла во всем тоже больше нет. — Куда ты? — пытаюсь схватить за руку, когда она проходит мимо меня, но девушка ловко и легко проходит мимо. — Ты ведь не знаешь, но я практически сразу влюбилась. Пусть и отрицала этого. И всё это с Мицуей, — она так тихо рассказывает, но я не могу найти сил попросить её говорить громче. Будто понимаю, что сил у неё нет, хотя минуту назад она хотела разорвать меня на части из-за грубых ответов, — это такой бред. Будто хотела доказать Майки, что могу быть счастлива без него, что он не ошибся. Но это ложь. Моя жизнь ложь. — Амелия… — Я надеялась, — она всхлипывает, но не поворачивается, — что найду его. Что мы будем вместе однажды. Но он никогда не сделает больно Мицуи, никогда не позволит быть с ним. Я так хотела его ещё раз обнять, хотя бы просто обнять. Он столько раз спасал меня, но… — она вновь открывает клатч и быстро достаёт маленький револьвер, — но ты правь, Такемичи. Мне больше некуда идти… да и незачем… — Стой! — Я рвусь с места и хватаю за руку девушку. — Я спасу его! Бах! Всё, что я помню, но все равно продолжаю долбиться из-за всех сил в дверь. Бах! Красная лужа растекается медленно, слишком медленно и неестественно, словно не по-настоящему, но всё равно белый костюм начинает впитывает кровь и грязь, окрашиваясь в грязно-красный цвет. Бах! Да что я ему скажу? Наверняка, уже позвонили со скорой и его нет дома! Зачем я вообще побежал сюда, а не позвонил сам? — Мицуя! — пинаю из-за всех сил дверь, но она все еще заперта. Быстро достаю телефон и бегу к лестнице, попутно набирая… «Дринь-дринь» — Алло! — кричу в трубку, радуясь неизвестному звонку, ведь я даже не придумал, кому звонит первому. — Мицуя, это ты? — Опять Мицуя, — знакомый голос, полный раздражения и еще больше льда, чем раньше. — После случившегося, ты и все остальные потеряете всё. Единственное же, что просил у Такаши, это ее счастья. — Майки! — только успеваю крикнуть, но звонок завершается. Как? Нет, не может быть. Да каким образом это девушка вообще появилась? Почему девушка Мицуи так важна Майки? Как он так быстро узнал что произошло и почему это его ебет? Она была влюблена в Майки, поэтому выпустила себе мозги. Она была девушкой Мицуи, поэтому… вернула кольцо? Невеста получается? Невеста Такаши была влюблена в Сано? Искала его, надеялась увидеть, но, поняв, что этого не будет, устроила самовыпил? — Это ты ее пристрелил? — не успеваю я выбежать из подъезда и собрать мысли в цельную картину, как мощный удар прилетает прямо под дых. Сгибаюсь из-за всех сил, стараясь не дать выйти духу и даже сегодняшнему завтраку. От удара я не вижу ничего, даже собственные ноги троятся в глазах, вызывая не меньшее головокружение, чем сам удар. В попытки вдоха чувствую, как слюна капает на асфальт. Хотя, я просто надеюсь, что это только слюна, ведь привкуса крови нет. — Я-я, кх-кра, — пытаюсь выдавить из себя оправдания, но дышать больно по-прежнему. Зато, хотя бы, глаза начинают работать, поэтому я кое-как поднимаю голову. Дракен? Как? — Н-н-н-не-ет, — наконец-то, прихожу в себя, скорее от шока, и тыюпсь собрать пазл в едино. — Это не мог быть Майки! — кричит Кенчик замахиваясь для нового удара. Я в панике могу только смотреть на летящий прямо в лицо кулак, предоставляя, как ужасно умру прямо перед собственной свадьбой, наконец-то защитив Тачибану, но рука останавливается в сантиметрах от моего лица. — Он… он не мог… — Это был не Майки, — вместо попытки выпрямиться, я спускаюсь на землю, прижимая спину к холодной двери подъезда. Только после этого могу вздохнуть хотя бы в пол силы. — Она сама выстрелила себе в голову… — Амелия?! — Недоверчиво повышает голос Кенчик. — Амелия скорее выстрелила бы в голову братьям Кавата, или даже до Хайтани добралась… — Амелия выстрелила себе в голову, сказав, что прожила фальшивую жизнь и в ней все было не по-настоящему. Особенно Мицуя. — И? — кажется, что к глазам Кенчика подступают слезы, а это окончательно запутывает меня. — Она не могла… Да, не могла, — резко отбросив в сторону свои эмоции и чувства, Рюгуджи фокусируется только на одном — злости. — Амилия никогда не поступила бы так, Такемичи, потому что она единственная причина — почему Майки нас не прикончил. И она это отлично знает. Так скажи мне, Такемучи, почему она вдруг решила выстрелить себе в башку?