Все оттенки

Кожа Эллиота напоминает на ощупь что-то знакомое, но каждый раз не получается найти определения. Когда Морган ведёт ладонями вниз по его обнажённым плечам, он чувствует шершавое, дразнящее пальцы, и одновременно тёплое, мягкое, словно кожу его друга обвили тонкими нитями паутины, застывшей теперь колючими тонкими узорами, которые немного мешают ему двигаться. В принципе, технически, так и есть - кровь Эллиота сворачивается быстро и намертво, даже быстрее, чем у некоторых его предыдущих любовников. Морган гладит его дальше, изучая каждый раз как в первый, и Эллиот смотрит ему в глаза молча, не отрываясь. Если опустить взгляд, под некоторыми царапинами вместо светлой кожи разливаются тёмные области, расцветая оттенками лилового, зеленовато-коричневого, всех оттенков, которые даёт кровь, оставленная под кожей, в разные моменты. Морган чувствует её пальцами, мягко обводит крупный выступающий синяк в районе его сустава, молча напоминая, что эта кровь тоже принадлежит ему, просто не так, как остальная. Он надавливает пальцами сильнее. Эллиот вздыхает, сжимая губы, и Морган согласно кивает. Он не умеет сомкнуть гулю его губы так, как некоторые его сородичи. Но ему и не нужно. Тело Эллиота рассказывает историю их взаимной симпатии без единого слова, и когда этот рассказ понемногу начинает стираться, Морган легко может нанести несколько новых штрихов. Раны на его собственном теле затягиваются быстро, без следов - кровь лечит их, какие-то медленно и спустя много ночей, какие-то - почти на глазах, и нанести их куда сложнее. Он предлагает Эллиоту попробовать, но тот не смеет - может быть, боясь того, чем Морган ему ответит, если захочет. Но он боится зря - Морган не сделает ему слишком больно, и несколько синяков, мелких ушибов или сетка неглубоких царапин обозначают для него черту, за которую он не собирается заходить. Несмотря на литые мышцы и широкие плечи, Эллиот хрупок, как любой смертный - так же хрупок, как хрупка человечность в душе Моргана. Эллиот остаётся для него лучшим барометром, прибором, показывающим наглядно, как тщательно Морган хранит эту человечность в себе. Следы на его теле и отзвуки скрытой тревоги в его глазах демонстрируют, как близко он подошёл к черте, так чётко, что Морган ловит себя на чувстве непривычной благодарности. А он умеет быть благодарным.