Когда ты откроешь глаза

Приближаясь к дому Майклсонов, Клаус внутренне подобрался. Он не боялся этого беззубого охотника, но неприятностей не искал. В отличие от Лорана, бездумно разгуливающего где заблагорассудится, он уже был оборотнем. Задорный голос мальчишки нёсся из-за забора. Чтобы услышать его, Клаусу почти не требовалось прибегать к волчьему слуху. Он ни капли не осторожен, и все же… Ему не помешает немного смеха. Пусть ради этого приходилось лгать отцу. Дело в том, что у Лорана в деревне завёлся дружок-ведьмак, к которому тот бегал, как ручной козленок. Строго говоря, Ансель не одобрял, когда стая слишком сближалась с людьми, предпочитая держать волков на безопасном для всех расстоянии. Но иногда он шел на уступки. Первой стала Велена, но та, хоть и была человеком, выросла среди оборотней. Что до Лорана, то после ухода Амалии он замкнулся в себе, на целый день уходил в лес, а возвращаясь, подолгу отмалчивался. Это тревожило отца в той же степени, что и вспышки ярости Алека. Было ясно, что он не шел на поправку и никто не понимал, как ему помочь. Поэтому когда появился загадочный ведьмак Кол и Лоран стал понемногу приходить в себя, отец смотрел на их дружбу сквозь пальцы. Теперь, по крайней мере, было ясно, где тот пропадал. Однако было кое-что, о чем Ансель не знал. Кол был из Майклсонов, имевших славу непримиримых противников соседства с волками. Майкл с сыновьями часто выходили на охоту, и лишь шаткая договоренность между общинами людей и волков мешала им зайти на чужую часть леса. Каких только фортелей не выделывает жизнь. Теперь и Клаус, и Лоран одинаково нуждались в молодом ведьмаке, чей отец с радостью подстрелил бы их обоих. Лоран осторожно вышел из-за забора в ответ на окрик старшего брата. За ним появилась девушка. Золотые волосы ее были убраны в две толстых косы, оплетенных голубыми шелковыми лентами. Светлое платье по рукавам и подолу украшала замысловатая вязь алых узоров. Глядя на нее, Клаус не мог не думать о том, что то, другое, она порвала, обнажив до бедер нежные длинные ноги. Он узнал ее сразу, несмотря на то что видел лишь раз — за мгновение до обращения, затянувшего разум красной пеленой. Гордячка и к тому же смелая до безрассудства. Конечно, она не могла быть из простых деревенских девчушек. И почему именно дочери Майкла — снова этот проклятый охотник! — суждено было оказаться в лесу той злополучной ночью?.. А самое главное, отчего ему так приятно на нее смотреть? Она же, не таясь, разглядывала Клауса во все глаза, слишком любопытная, чтобы вспомнить о девичей скромности. Девушка тоже узнала его. Блестящие синие глаза ее задержались на его лице, и Клаус понял, что она искала в нем черты зверя. Уж не показать ли ей зубы? — Ребекке сложно сопротивляться, не так ли, брат? — услышал он голос Лорана и улыбнулся. Значит, Ребекка. Теплая ладонь доверчиво легла ему в руку. Ярко блеснуло на солнце лазуритовое кольцо, когда он коснулся ее пальцев губами. — Прошу, зови меня Клаус. Ребекка чуть зарделась и отступила на шаг. Лоран смотрел на него так, словно Клаус отнял что-то, ему принадлежащее. Неужели положил глаз на сестренку лучшего друга? Пустая ревность, будто у кого-то из них есть шанс получить ее. Сын не то что дочь, Майкл никогда не позволит волкам приблизиться к своей золотой девочке. Мысль эта отрезвила и самого Клауса, напомнив о деле. — Я хочу поговорить с твоим дружком, Колом, — он взглянул на Лорана, нахохлившегося, точно воробей. Лицо его сделалось высокомерным, что происходило всякий раз, как Клаус обращался к нему за помощью. А случалось это нечасто. — Это ещё зачем? — Не твоего ума дела. — Тогда пошёл к черту, — огрызнулся Лоран. — Думаешь, мне нужно твое согласие? — не остался в долгу Клаус. Ни один из них не упустил бы возможности куснуть другого, не всерьез, скорее забавы ради, но сейчас Клаусу было не до возни с младшим братом. Ребекка снисходительно покачала головой, ее старшие братья порой вели себя точно также. Угрюмый Финн и сдержанный Элайджа могли рассориться на смерть, о Коле, не умевшем держать язык за зубами, и говорить нечего. Она заглянула за забор и увидела, что тот не ушел и напряженно прислушивался к разговору. Кол знаками попытался выяснить у нее, в чем дело. Но Ребекка лишь пожала плечами — ей было невдомек, зачем тот понадобился этому оборотню с наглым взором, что, похоже, преследовал ее. — Пусть выйдет, — небрежно потребовал Клаус, заметив возню у забора. Из-за ссоры с Лораном его начинало заносить, он терял терпение. Но то, что родные, привычные к его нраву, пропускали мимо ушей, Ребекку привело в гнев. Она вскинула подбородок в гордой привычке и зло сощурила глаза. Никто не смел говорить с ней в таком тоне. — Здесь мы хозяева, люди, — напомнила Ребекка, бесстрашно скрещивая свой взгляд с его, — а ты всего лишь гость, которого можно принять с радушием, а можно выгнать взашей — на то будет моя воля. И воля моих отца и братьев, если пожелаешь. Поэтому будь вежлив, Клаус, — она впервые назвала его по имени, но вовсе не так, как ему бы того хотелось. На мгновение он замер, пораженный такой отповедью от девчонки, которая не далее как минуту назад строила ему глазки. Будь на ее месте кто другой, он ответил бы сполна за свою дерзость. Но Клаус ничего не мог с собой поделать, было в ней нечто такое, что у него дух захватывало, не то ее яростный нрав, не то смертоносный блеск синих глаз. Ей, видно, не впервой стоять один на один против того, кто во много раз сильнее. Уж не против ли собственного отца, которого она решила выставить щитом в схватке с оборотнем. Клаус рассмеялся и вскинул руки в капитулирующем жесте. — Что ж, извини, дорогуша. Ну же, спрячь клыки — не то покажу свои! Но Ребекка не спешила сменить гнев на милость. — Я уже видела твои клыки, ничего выдающегося! — Не ты ли влезла тогда на дерево, словно перепуганный котенок? — продолжил веселиться Клаус, видя, как заново вспыхнул румянец на щеках Ребекки. — Постой-ка, — вдруг вклинился Лоран. — Это ее ты тогда встретил в лесу? Отец тебе голову оторвет! — Если продолжишь болтать — оторву твою! — Я посмотрю, как ты попытаешься! За перебранкой они не заметили, что уже некоторое время за ними наблюдал, прислонившись спиной к забору, ведьмак Кол. Он встречал Клауса прежде, но так и не понял, до конца, что тот из себя представлял на самом деле. В его насмешливых глазах всегда нет-нет да и виделся странный огонек. То ли добрый старший брат, готовый покрывать дружбу Лорана и Майклсона, то ли хищник, запертый в человеческом теле и лишь создающий видимость борьбы со своей волчьей, жадной до крови половиной. Глядя на него теперь, Кол понимал одно — когда Клаус смотрел на его младшую сестру, волк в нем поднимал голову. Но Ребекка не замечала этого, слишком неистовая, чтобы заметить опасность, навстречу которой неслась, забыв обо всем. Это передалось ей от отца. Но если Майкл был скор на гнев, то Ребекка вспыхивала от малейшего проблеска чувств. Кол видел, как пылало ее лицо, горели глаза. И ведь Клаус здесь вовсе не для нее, но из-за него, Кола. Чутье говорило ему, что это не к добру, но, быть может, Клаус — его шанс проявить себя? Ребекка заметила его первая, молча подошла. Повела глазами на Клауса, словно спрашивая, что он думал. Кол закусил губу. О, как же отец взбесится, если узнает, что он якшается с Клаусом, безумным оборотнем, которым селяне пугали своих детей! Что бы он сказал, если б увидел, как Ребекка заливается алым цветом от одного его слова? А ведь эта дурочка и впрямь видела, как он обращался. Это не должно повториться. — Я выслушаю тебя, — прозвучал, наконец, тихий голос Кола. — При одном условии. Клаус обернулся мгновенно, впился в него взглядом и улыбнулся так, что Кол ожидал увидеть заострившиеся клыки у него во рту. Но нет, зубы оказались совершенно обычные. — Ребекка в этом не участвует. Девушка задохнулась от злости и неожиданного предательства. Честное слово, временами она его ненавидела. Но Кол не глядел на нее. — Иди, сестра, должно быть, матери нужна помощь. Ребекка обиженно надула губы. Кол тонко напомнил ей, что ее наказание за ночную прогулку ещё не окончено. И виновник стоял прямо перед ней. Клаус пожал плечами. — Вообще-то и я предпочел бы говорить наедине. Так что, Лоран, тебя это тоже касается. Лоран состроил Колу страшные глаза. — И ты позволишь ему командовать? — с вызовом бросил он. Но тут же умолк, почувствовав, что Ребекка взяла его под руку. Кровь ударила мальчику в лицо, залив даже кончики ушей. — Мама велела мне набрать трав в лесу, — протянула она невинным голоском. — Я провожу тебя, Лоран. Кол возвел глаза к небу. На кого, по ее мнению, должен подействовать этот трюк, кроме Лорана, который при виде женской юбки забывал собственное имя? Но искоса поглядев на Клауса, понял, что неопытный зритель сражен. Глаза оборотня потемнели, он даже немного подался телом в сторону брата и Ребекки, сиявшей самой сладкой из своих улыбок. Она забрала со двора большую корзину и, довольная собой, повлекла Лорана за собой. Клаус проводил их долгим тяжелым взглядом, из которого, впрочем, исчезло всякое выражение, когда Лоран и Ребекка скрылись среди деревьев. Утратив искушение, он готов был вернуться к делам. Не говоря ни слова, он быстрым шагом пошёл прочь от дома Майклсонов, уверенный, впрочем, что ведьмак последует за ним. Так и случилось. До него донесся голос мальчишки, прерывающийся от сбившегося дыхания — ему пришлось спешно догонять. — Куда мы идем? — Подальше. Или ты думал, я собираюсь посвятить Майкла в свои планы? Колу тут же припомнились рассказы Лорана о знаменитом характере его старшего братца. Но в сущности, несмотря на жуткую спесь, он был прав. Ему тоже не больно-то хотелось, чтобы отец видел его рядом с оборотнем. Они долго шли через деревню, Клаус, видимо, часто бывал здесь и неплохо ориентировался. Им встретилось несколько его знакомых, чего уж никак нельзя было ожидать. Старичок, у которого Майклсоны иногда покупали яйца и молоко, долго трепался с ними о приближающемся затмении и падеже скота, следовавших друг за другом в прямой зависимости. Трое незнакомых Колу молодчиков, похожие между собой, а все вместе на крепких телят, полунамеком обменялись с Клаусом какими-то мудреными посланиями. Красивая темноволосая девушка, которую Кол видел пару раз в обществе Элайджи на деревенских праздниках, тепло улыбнулась и кокетливо справилась о его делах здесь. — Долго ещё? — не выдержал Кол после очередной непринужденной беседы. Очевидно, Клаус полагал, что он готов убить на него целый день. Ответа не последовало, Клаус лишь окинул его раздраженным взглядом. В молчании они прошли еще четверть часа. Кол уже начал подозревать, что оборотень вел его в ловушку или еще что похуже. Но тут Клаус свернул и вышел к склону, вниз по которому простиралась главная река селения. Здесь он, наконец, остановился. От воды налетали резкие порывы ветра, приносившие терпкий влажный запах. Кол провел рукой по лицу, собирая его. Он, как и всегда, чувствовал сильную энергию, исходившую от воды. Интересно, чувствовал ли Клаус нечто подобное? Ведь они неспроста пришли именно на это место. — Теперь скажешь, в чем дело? — Мне нужна помощь ведьмака, — без обиняков выдал Клаус и пристально посмотрел Колу в лицо. Он казался напряженным и гораздо менее уверенным, чем прежде. Кол вдруг обратил внимание на медальон, висевший у него на шее. Довольно крупный лунный камень, оправленный в серебро. Клаус то и дело машинально касался его. Необычно было видеть такой амулет на оборотне. — Ты сможешь определить заклинание, наложенное на предмет? — Клаус продолжал выжидательно смотреть на него. При этом глаза его странно поблескивали. Кол задумался. Вообще-то ему не приходилось раньше использовать такие заклинания. У него было мало опыта, но что нужно делать в общих чертах он понимал. Кол осторожно кивнул, но это было не все. — А отследить, кто наложил заклинание? — Смотря, насколько сильной была ведьма. Когда было наложено заклинание? Клаус насторожился. Ему явно претила необходимость посвящать чужака в подробности своей жизни. — Давно, — отрезал он, на что ведьмак лишь пожал плечами: — Чем больше времени прошло, тем сложнее определить наложившего заклинание. — И все же попытайся, — произнес Клаус с нажимом в голосе. Он снял медальон — Кол ожидал этого. Ему и самому было любопытно, что за амулет носил на себе оборотень. Ещё пять лет назад о Клаусе ходили жуткие слухи, будто он чуть не загрыз девочку в полнолуние. Отец говорил, что лишь вопрос времени, когда эту тварь убьют. И вожак ничего не сможет с этим поделать. Но с тех пор минули годы. Кол сдружился с Лораном, и иногда тот рассказывал о старшем брате. Настоящем волке, сильном, яростном, не поддающемся ничьей воле. Тем, в ком видели будущего вожака. Если жажда крови не возобладает в нем снова. Впрочем, Клаус не тронул Ребекку, несмотря на полнолуние. Оставалось только догадываться, по какой причине. Кола также немало заботило, как бы ненароком не выдать Клаусу, что в колдовстве он не так умел, как хотел бы. И дело было не столько в недостатке силы, сколько в практике, которой он по воле отца был практически лишен. Что такого Лоран наплел брату, что Клаус выбрал именно его? И в нем ли дело? Быть может, ему больше не к кому обратиться. В деревне жили только две известные Колу сильные ведьмы, его мать и ее старая подруга Аяна. А это значило, что наложить заклятье могла одна из них. У Кола аж ладони зудели от дурного предчувствия, но любопытство оказалось сильнее. — Я попробую, — он старался выглядеть увереннее, чем чувствовал себя. Однако Клаус тут же его обличил: — Трясешься, будто дева на закланье. Ты точно колдун? — А ты многое знаешь о закланиях? — окрысился Кол. Ему некстати пришло в голову, что Клаусу пришлось убить, как минимум, однажды для того, чтобы обратиться. Они с Лораном никогда не обсуждали это, но ведь и ему совсем скоро придется через это пройти. По лицу Клауса, раздраженно скривившего губы, невозможно было определить, понял ли он, на что намекал ведьмак. — Давай сюда медальон! — Кол, у которого сердце от волнения колотилось почти под горлом, едва ли не вырвал амулет у него из рук. Он опустился на землю, покрытую чуть влажной травой. Впереди стремительно неслась река, голубовато-сизая, ледяная. Мощные потоки воды, утробно урча, налетала на выступающие у берега камни. Кол нервно сглотнул, сжимая в кулаке медальон. Клаус навис над ним, сложив руки на груди. Сторожевой пес, не иначе. — Отойди, ты сбиваешь меня, — процедил он сквозь зубы. Клаус фыркнул, но от комментариев воздержался и отступил на несколько шагов. Кол положил медальон на землю, так, чтобы прозрачная поверхность лунного камня поймала на себя скупые солнечные лучи. Под ладонями, которые он сложил домиком вокруг него, ощущалось легкое покалывание. На пробу он начал читать заклинание. У него возникла мысль попробовать извлечь из медальона немного магии и изучить ее. Магия всегда оставляет след. У камня была сильная аура, Кол почувствовал это сразу, как только взял его в руки. Он не знал, получится ли проникнуть сквозь нее. При первых же словах заклинания медальон задергался, стал нагреваться. Продолжая подрагивать, он медленно поднялся над землей. Кол прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться одновременно на энергии воды и лунного камня. Долгое время ничего не происходило. Как бы он ни возвышал голос, медальон продолжал упрямо висеть в воздухе, не позволяя взять из себя ни капли магии. — Клаус! — окликнул его Кол, задыхаясь от напряжения. — Подойди. — Ты уж определись, колдун. Я тебе не пес, — огрызнулся тот. — Замолчи. Сядь. Дай руки, — велел Кол таким тоном, что Клаус, пусть и не без недовольства, но повиновался. Руки их соединились. У Кола мгновенно свело пальцы от хватки оборотня. Он ощущал силу большого опасного зверя, исходящую от него. Если в присутствии Лорана удавалось уловить чистую, ровную энергию, то Клаус горел изнутри бешеным, неконтролируемым пламенем. Медальон тут же отозвался на этот всплеск. Из него стали появляться кольца ослепительно голубого света, видимые лишь ведьмаку. Они вихрились вокруг, отдавая едва выносимый жар. Тогда Кол мысленно потянул одно из них, точно хотел отщипнуть крошечную сияющую каплю, и поглотил ее собственной магией. Пальцы Клауса стискивали его до боли. Слепо открытые глаза пылали янтарным огнём. — Я понял, кажется, понял, — прошептал Кол. Сердце его словно увеличилось до громадных размеров, заставляя все тело содрогаться в едином ритме. Прежде, чем заклинание остановилось, ему явилось видение. Высокий грот пещеры, до половины залитый серебряным светом луны. В глубине в цепях бился человек… Нет, не человек — оборотень. Он выл, метался от боли, цепи глухо звенели, опасно натягиваясь на его руках и ногах, словно готовые лопнуть в любой момент. Кости волка, послушные магии луны, ломались со страшным треском. Это был Клаус, с ужасом понял Кол. Над ним стояла светловолосая женщина и читала заклинание. Над головой она держала тот самый медальон, что носил Клаус. Голос ее громом пронесся по пещере, переходя в глухой рокот. Клаус закричал, и лишь малая часть в этом крике была человеческой. Он выгнулся дугой, рубашка порвалась на нем, обнажая ломающиеся кости спины. Тело стремительно покрывалось темной шерстью. Глаза его вспыхнули знакомым золотым огнём. Тогда женщина склонилась над ним и надела медальон на шею. Волк лязгнул зубами совсем рядом с ее рукой, но ведьма не испугалась. Напротив, к удивлению Кола, она потянулась к цепям и раскрыла замки. Волк не пошевелился. Он полностью обратился, но вместо того, чтобы ринуться прочь из пещеры или броситься на добычу, он спокойно сидел у ног ведьмы. Что-то странное было в нем. Кол увидел необычный окрас в виде серебристой окантовки, появившийся у него на шее. Похожий на… Медальон! Кол невольно ахнул. В этот момент женщина неожиданно повернулась к нему, но вместо ее лица перед ним возникла вспышка яркого света. Кол открыл глаза. Клаус, в человеческом обличии, по-прежнему сидел перед ним с хмурым выражением на лице. Медальон лежал между ними, ничем не выражая своей магической сущности. — Ну, ты что-нибудь узнал? — нетерпеливо окликнул его Клаус. Кол незаметно перевел дыхание, потирая глаза. С нескрываемым любопытством он всматривался в Клауса, сравнивая его с только что увиденным волком. Боги, многое бы он отдал, чтобы увидеть обращение по-настоящему! Ребекка и здесь успела первой. — Хватит на меня пялиться, колдун! — Он преобразует энергию, — объяснил Кол, беря в руки медальон. — Очень сильная вещь. Он берет у тебя силу и пропускает ее через себя. — Значит, она куда-то уходит? К ведьме? — Клаус помрачнел еще больше; он не выглядел удивлённым, скорее раздосадованным. — По крайней мере, должна, — задумался Кол. — Магия не может просто исчезнуть. — И где же она, умник? — Клаус неприятно посмотрел на него из-под насупленных бровей. Кол неопределённо дёрнул плечом. — Я не знаю. Но могу попробовать узнать. Но тебе придется отдать мне медальон. Тут Клаус замешкался. Он бросил быстрый взгляд на амулет, снова подозрительно осмотрел Кола, словно что-то мысленно прикидывал. — Хорошо, но у тебя мало времени. До полнолуния. — Иначе ты не сможешь совладать с волком, да? — не утерпел Кол. Клаус сжал зубы так сильно, что на челюсти у него появились желваки. Часто Кол говорил то, чего не следовало, но порой любопытство развязывало ему язык. За это не раз и не два Майкл задавал сыну жестокую трепку. Клаус с его злыми глазами и сжатыми кулаками сейчас вообще-то немного напоминал Колу отца. — Я могу не захотеть совладать с ним, понимаешь разницу? — медленно произнёс он, наконец, и поднялся с земли. — Займись медальоном. Я найду тебя, когда придет время, ведьмак. А пока будь осторожен. Кол проводил его взглядом и ещё долго просидел на берегу реки, всматриваясь в то, как заходящее солнце переливалось на ее поверхности. Медальон он пока надел себе на шею. Кол не сказал Клаусу, но догадывался, что за ведьма сделала амулет. И знал, как проверить это.