- Тетрадь Смерти. Часть 1. «Чернила жнецов». -

*.*.* «Во мне живут два человека: один вечно отчаивается и защищается, у него «fuck off» на лбу написано. Второй отбивается, тщательно маскирует следы поражений и, сломя голову, несется навстречу жизни» (Эльчин Сафарли «Если бы ты знал»)

Зло хлопнув на последок дверью, да ненавистно взглянув на всех подопечных нового босса, которые за толику каких-то мгновений стали ему ненавистны, обладатель пшеничных локон, не говоря ни слова, выходит из серого, давящего на виски здания. Тяжелым поцелуем свежий воздух касается губ, приоткрытых в неконтролируемом гневе, от чего в груди его неприятно покалывает, отдаваясь эхом в ушах. Убить, убить, убить. Желание это сейчас готово было охватить его полностью, с головой, забрать все осколки того счастливого его, в котором он так сейчас нуждается. От злости, он ударяет по каменной плите здания и оставляет на ней пару капелек своей крови, стирая шершавую кожу рук и оставляя неровные, неглубокие царапины. Воздуха становится все меньше и меньше, а нужда в нем все больше и больше. От бессилия мужчина опирается об холодную плиту здания лбом и смотрит на свои немного испачканные в грязи ботинки. Мысли его захватывает тревога воспоминаний, и он от чего-то глупо улыбается своим мыслям. - Я понимаю твой гнев, но тебе не стоило выходить из себя перед свидетелями, - обладатель бирюзовых глаз переводит свой взгляд со своих ботинок сначала на пару блестящих черных туфлей, потом на своего друга-напарника, который спокойно достает из карманов своих серых штанов позолоченную зажигалку и толстые сигареты «Бонд». Брюнет, одетый в форму инспектора, с серой фуражкой на голове и сигаретой в бледных губах кажется блондину персонажем из многочисленных анекдотов о полицейских: «хороший коп», коим сейчас являлся Саске, что медленно и расслабленно вдыхал никотин, и «плохой коп», коим являлся он – Наруто, который, явно, не мог сдержать гнев. - Я знаю это… - не спеша отвечает блондин, вновь обратив взор на ботинки. От чего-то они казались ему интересными, любопытными, как сама жизнь. - Знает он… - раздраженно отвечает на это заявление Учиха, выпуская дым сигарет, - Если бы ты знал, то не подвергал бы нас опасности. - Да, ради Бога, Саске, - так же, с раздражением, возражает ему Наруто и, подняв на него глаза, продолжает, - Его тут все ненавидят! Подумаешь: на одного ненавистника больше, на одного меньше! Ничего это не меняет! Брюнет безразлично пожимает плечами, чем сильно выводит из себя Наруто и холодно отвечает: - Подставишь нас, и я тебя убью. Мне наплевать сейчас абсолютно, кто будет это: возлюбленная или мой лучший друг, но если кто-то помешает мне – я, глазом не моргнув, убью его. - А потом, будто не будет наплевать? – горестно ухмыльнувшись, произнес блондин. - Будет. Мне всегда и на все наплевать, кроме своей цели, - спокойно ответил Саске и вдохнул новую порцию никотина, который приятно горчил во рту. На эти слова блондин лишь столь же безразлично ответил: - Мне тоже, Учиха… - Только зубы не сломай, когда будешь меня убивать, - ухмыльнувшись, произнес брюнет и бросил недокуренную сигарету на землю, да, растоптав ее, продолжил, - Пошли уже: у нас уйма дел… жалеть себя, старушка, потом будешь! Сквозь темные проблески света и тонкой пелены перед глазами, он видит пред собою боль. Воплоти, с ясными, как небо, глазами. Мужчина чувствует, как потек левый глаз, который теперь, спустя неизвестное ему количество времени, минут, лишь отдается неприятным жжением и зудом. Сильный удар в бок, по уже существующему огромному синяку и хриплый стон срывается с губ, вызывая в его мучителях лишь раздражение и ненависть, от чего на него вновь обрываются с новой силой удары. Запекшаяся на голове, кровь его омывается новой порцией багровой жидкости, оставляя в голове ненавистный ему скрипучий звук опарышей. Тонкая, мерзкая личина этих мерзких существ иголками скользит по оголенной, мертвой части черепушки пока еще живого человека и сдавливают почти сухую плоть. Каждое их движение отдается неприятным липким звуком и скрежетом, унося мысли далеко. Хотя… какие мысли могут быть у умалишенного? Пару секунд и у виска жертвы появляется раскаленная до красноты сталь и впивается в кожу, разнося зловонность сгоревшей плоти. Ни звука, даже стона не слышно. Лишь через долю секунды пронеслось глухое мычание, когда горячий металл почти коснулся черепной кости, вызывая тонкую струю боли по телу. - Мне это противно, Кьюби… Он все равно ничего путного нам не рассказал: твои опарыши лишь сожрали его мозг, оставив совершенно безмозглое существо. Я поражаюсь, как он до сих пор вообще дышит, - холодно произносит Тьма перед глазами умалишенного, и тот глухо, роняя на пол кровь и слюну, падает на холодный пол, содрогаясь в конвульсиях. - Сусаноо, не тебе решать… я хочу еще немного попытать его, - раздается равнодушный ответ и до этого бессмысленный взгляд жертвы, на мгновение становится осмысленным, и тот хрипло шепчет: - Вест… ни… ки… ши…ни… га… ми… - А ты говоришь, сожрали опарыши! – весело произнесли на этот шепот со стороны, и окаленая сталь вновь коснулась окровавленной плоти, - Эй, выкладывай, давай! Расскажешь все, и я убью тебя быстрее, чем они сожрут остаток твоего мозговичка. В ответ глухое мычание тела и Тьма снова произносит, медленно ступая по липкой грязи и закрывая нос платком, чтобы не чувствовать царившего здесь зловония: - Нет смысла: он, действительно, лишился мозгов. Убей его. - А как же инфа? Ксо! – немного обиженно произнесли со стороны, на что раздраженно ответила Тьма хриплым голосом: - Он достаточно сказал нам. Я нашел зацепку в его словах. - Хорошо! Тогда поделишься? – радостно ответил Кьюби, медленно склоняясь над живым трупом. - Обязательно. Я обязательно поделюсь с тобой… - это были последние слова, которые услышала жертва: дальше наступила вечная Тьма, а в оголенной черепушке, украшенной словно жемчугом, трупными червями торчала карта красноокого ворона и алого лиса…

*.*.* Воля в кулаке, мысли в разные стороны. По моей комнате гуляют черные вороны. На потолке чувства одинокие собраны. Они с грохотом падают мне на голову…

Здесь невероятно холодно и пар поцелуев льда, касается горячей, бледной кожи, оставляя неприятный осадок и появившиеся мурашки. Повсюду белоснежные стены, омрачненные темным светом в углах: то ли от нехватки энергии в лампочках, то ли для укрытия чего-то тайно тоскливого. Сквозь посеревшую грань света и тьмы бирюзовые глаза замечают похолодевшую плоть человека. Именно плоть. Даже не человека. На большом пальце посеревшей кожи висит изрядно потрепанный номерок, которые еще не одному даст насладиться своей шершавостью. Впереди молча идет человек в белом, показывая всем своим видом обыденность ситуации. Приподняв грубую ткань белоснежного халата, он отодвигает железный стол, сверкающий под тусклым светом серебром. - Зрелище не для слабонервных, - злорадно ухмыльнувшись, произнес врач, дернув кончик белой ткани, которая на время укрыла холодную плоть. Но не для того, чтобы согреть. Нет… Чтобы подарить еще больше холода, привить ей соленую нежность искусственной зимы. Подняв взгляд на посетителя, врач, нахмурившись, поправил себя, - Хотя… вы не слабонервны. Посетитель молча кивает и с холодцом в голосе шепчет: - Оставьте меня одного вместе с бумагами и медэкспертизой. Не говоря ни слова, врач вышел, дрожащими пальцами доставая из-под халата толстую пачку сигарет. Все это время за столь нервными движениями наблюдали бирюзовые глаза, и плечи равнодушно поднялись, позволяя выдохнуть воздух из легких паром, скатившимся вдоль черного пиджака. Здесь все официально до скрежета в мозгах: и продезинфицированные столы с плотью, и пиджак на теплом теле, одетый поверх накрахмаленной белой рубашки, и даже воздух. Тонкие пальцы медленно поднимают бумаги, исписанные ровным, умеренным подчерком и в следующую секунду берут белоснежный лист бумаги, выуживая, желтый, местами потрескавшийся карандаш. Склонившись над белой простыней, посетитель резким движением опрокидывает ее и та плавно падает на пол, раскрывая холодному, как окружающий его воздух, взору искалеченное, изуродованное тело. Взгляд скользит по всему телу, изучая и сканируя каждую деталь, пристально всматриваясь в каждую складочку мертвого. Многочисленные разрезы: местами глубокие, явно, выраженные долгим напитком ярости и маленькие, с неровными краями украшали все тело, превратив его в изрезанную ребенком бумагу. Огромная рана на затылке, открывающая взор на почти почерневшую плоть, украшала голову жертвы, яро контрастируя с опаленной кожей у виска. Едва коснувшись ладонью рыжих локонов, юноша резко опускает руку и записывает все свои наблюдения на чистый лист. Надев тонкие, белые перчатки, он перемещается к голове трупа и касается пальцами открытой раны на затылке. Похолодевшая плоть противно хлюпает под пальцами, юноша же все глубже и упорно пытается раскрыть изведанное ему одному. «В отчете сказано, что в ране на затылке остались следы от опарышей, в то время как при обнаружении трупа, их не оказалось. Зато вместо этого подпаленные местами волосы говорят об их удалении. Видимо, пытались скрыть следы. Здесь, конечно, лаборатория не та, что в Лондоне или Токио, но я думаю, что смогу узнать, что это за вид и где их можно найти. Осталось только найти маленькую личинку» - с такими мыслями обладатель бирюзовых глаз, все упорнее касается плоти и, к своей радости, слышит еле заметный в тишине хруст. С легкой улыбкой на губах, он вытаскивает пальцы и движется к столу с приборами, резко выхватывая медицинские ножницы, приближаясь к трупу. Присаживаясь на корточки, он медленно и аккуратно разрезает почерневшую на конце плоть, раскрывая светло – серую массу с небольшим гнездышком, собравшихся воедино, личинок. Ухмыльнувшись, юноша вновь приподнимается и берет пинцет вместе с тонким самоклеющимся пакетиком. В долю секунды личинки, хрустя и хлюпая под давлением пинцета, оказываются в пакетике. Довольный своим открытием, парень приподнимается с корточек и слышит подходящие к нему шаги. Хмурится. Те, кого он ждет должны прибыть через час, не раньше. Парень успевает отодвигаться от стола и спрятать пинцет в карман, когда в помещение заходят двое в полицейской форме и, снимая фуражки, приветствуют его со словами: - Инспектор Учиха и инспектор Намикадзе прибыли. Парень молча кивает прибывшим и прячет в карман пакетик с уликой, с безразличием ответив: - Гаара но Собаку. Прокурор. Брюнет с подозрением посмотрел на хорошо знакомый труп, потом бросил взгляд на стоявшего перед ними рыжеволосого прокурора, спросив: - Нам сказали, то Вы тут, но Собаку-сан, хотя вы должны были вместе с нами быть на месте угона тележки. Прокурор скептическим взглядом обвел фигуру брюнета и безразлично бросил: - Меня перенаправили сюда: важность этого дела высока по сравнению с угоном тележки. - Наконец-то нормальное дело, даттебайо! – радостно воскликнул, все это время молча стоявший, блондин. Бирюзовые глаза с интересом наблюдают за живыми эмоциями на лице блондина. Они даже замечают странный блеск в глазах. Задумавшись, Гаара смотрит на труп, потом обращает взгляд вновь на блондина и кивает своим мыслям. - Жутко, не так ли? – без всяких эмоций спрашивает Саске, заметив задумчивость прокурора. Гаара, подняв тяжелый взгляд на Учиху, от которого тот внутренне замер, прошептал: - Мне все равно. Я хочу есть. - Есть? – переспросил обладатель золотистых волос, смотря на то, как прокурор собирает все документы и медленно подходит к ним. - Да, есть, - взяв бумаги, он посмотрел в глаза блондину и подошел к ним. Со словами, - Если хотите: присоединяйтесь. Говорят, что здесь лучший рамен. Угощаю. «Странно он себя ведет, да и что-то нечисто с этим прокурором. Нужно будет проследить за ним», - подумал Саске, краешком глаз сканируя комнату и недовольно отмечая, что на столе со всеми медицинскими инструментами не хватало одного. В ряд, с хирургической аккуратностью стоящие инструменты блестели под неярким светом и яро выделяли пустующее место. Аметистовые глаза так же отметили, что кончик ножниц был испачкан… Брюнет вновь взглянул на рыжеволосого, который молча слушал болтовню его напарника. Саске впервые почувствовал настороженность, и все его внутренние инстинкты вопили в один голос – нужно его опасаться, прокурора. Ему даже показалось, что они только вдвоем находятся в помещении и, что эти бирюзовые глаза пытались ворваться в его рассудок. Вобрав в легкие воздуха, Саске подошел к ним и произнес: - Мы согласны, но Собаку-сан. - Гаара. Можно просто – Гаара, - с легкой улыбкой на лице ответил прокурор. «Невероятно то, что столь разные люди работают вместе. За эти пятнадцать минут, что я провел с ними, я понял одно: брюнет, явно доминирует и является неким успокоителем. Еще стоит отметить, что он, явно, заметил пропажу инструмента, чего не сделал его напарник, - положив руку в карман штанов, Гаара сжал холодный металл в руке, - Я более подробно прочту отчеты и сопоставлю со своими догадками…» - Гаара, ты был у Ящера? – прищурившись спросил Наруто и, не дождавшись ответа, протараторил, - Этот мужик – жесть настоящая! И он так на змея похож, даттебайо! Детективу ничего не осталось, кроме как – кивнуть, хотя он даже не видел этого человека. Гаара заранее все спланировал, подослав одного из агентов Канкуро, чтобы тот представился вместо него, а сам, по документам, прибыл, как очередной простой прокурор, разговаривая с Асумой Сендзю. Саму систему Гаара изначально спланировал, для безопасности. Ему даже иногда кажется, что бесчувственность и безразличие стали прилипать к нему, заставляя забыть о тех людях, которые работают на него. «Если так будет продолжаться, то я точно попаду в лапы грязной преступности, став палачом без оружия…» - подумал Гаара и, поднял ошалелый взгляд, почувствовав, что его крепко обнимают за плечо. Перед детективом появляется широко улыбающееся лицо блондина и рука его сильнее сжимает плечо Гаары, по-дружески. Наблюдая за ошарашенным выражением лица прокурора, Саске, прикрыв глаза, недовольно шепчет: - Отпусти его, бака. Гаара-сан в шоке от твоего поведения. - Но мы ведь друзья, даттебайо! – возразил ему Наруто, продолжая светло и непринужденно улыбаться в морге. Детектив все больше поражался, смотря на него. - Для тебя всякий, кто платит за тебя в раменной – друг! – разраженно бросил Саске. Друзья? Так быстро? Столь моментально он стал чьим-то другом? Гаара не мог понять этого: для него это было нелогичным, тем, что рушило всю систему взаимоотношений его и людей. - Мы же друзья? – немного обеспокоенно спросил Наруто, обращаясь к Гааре. Тот лишь ошарашенно кивнул, понимая, что что-то явно не так. Но это «не так» в этот раз подарило подозрительное тепло…