- Тетрадь Смерти. Часть 1. «Чернила жнецов». -

*.*.*

«…На память у тебя останется моя изумрудная лента, как воспоминание о моей любви… Она не позволит тебе обратиться в чудовище…»

Как хочется впиться руками в холодную, бледную плоть и вырвать эти наглые глаза, которые до неприличия раздевают именно душу. Впиться до белоснежности костяшек, до хруста, до крови… И смотреть, как бордовая жидкость медленно, завораживая стекает вниз по пальцам, переплетаясь в толстую нить. Лишь бы не видеть, лишь бы не чувствовать этот взгляд. Взгляд проницательных, холодных янтарных глаз. Столь противный взгляд зеленых глаз выводит понемногу из себя… капелька за капелькой и желание уничтожить возрастает с новой силой, казалось бы, обнимая с головой, от самых корней волос до пят. И что может быть приятнее того чувства невероятного облегчения, способного унять быстрое сердцебиение и успокоить? Внешнее спокойствие дается очень легко, но неприятная обстановка все равно давит своими колючими щупальцами, мешая дышать. Бледные пальцы сами собой сжимают шершавую ткань пиджака и дрожат… Но не от страха, нет… От страха он дрожать не может. От желания и терпения, которого у него как раз-таки не отнять – вот, что заставляет его руки дрожать. Противно тикают часы на столе, а напротив этого раздражителя стоит маленькая кукла гейши, которая ужасно двигается из стороны в сторону. Казалось бы, что она - эта куколка, должна хоть как-то, но отвлечь его от столь приятной мысли, как убийство, но нет… напротив – лишь привлекает внимание, заставляет мечтать о том, как в порыве злости он опрокинет, разобьет эту статуэтку и обольет ее бордовой жидкостью. Возможно, даже кусочек печени или кишок не помешают обломкам куклы… Да-да, интерьер будет похвальным! - Господин Учиха, надеюсь, что Вы поняли суть нашей беседы… - от столь приятных, мрачных мыслей вновь его отвлекает противное шипение главного инспектора и взгляд янтарных глаз. Выдавить бы… эти глаза, чтобы не смели смотреть на него. Обладатель аметистовых глаз спокойно поднимает свой взор от статуэтки и пристально всматривается в глаза его будущего босса. Как было бы приятнее его убить… этой самой статуэткой. Сначала ударить, дабы получить острые концы, потом медленно провести по коже горла, прямо рядом с синей, выпирающей веной… Но нет, сейчас он не будет настолько слаб, чтобы потакать своим желаниям и убивать свою собственную мечту вместе с этим падальщиком. Он потом все медленно смакует, придумает план и запишет его имя в тетради. - Я Вас понял, Орочимару-сама… - медленно, как бы лениво и нарочито небрежно произносят его бледные губы, борясь с диким желанием улыбнуться. Наруто знает этот взгляд и эту тайную улыбку и… разделяет ее вместе с ним. Правда, его небесно-голубые глаза рассматривали другое оружие - более утонченное, да и вкус его в плане убийства столь же избирателен, как и выбор очередной порции рамена: все должно быть вкусным, подано горячим и непременно в единичном количестве, индивидуальным. Намикадзе, в отличие от своего друга, подумывал и смотрел на весьма красивый старинный предмет – катану из бамбука. О, как только в том же Китае не пытали благодаря кусочку этого дерева… В его мыслях была пытка. Он знал, что Саске терпеть не может мараться кровью своих жертв, поэтому пытками занимался именно он… Прежде чем Ящер посмел что-то сказать, сам Наруто бесцеремонно вставил свое слово: - Я тоже понял, даттебайо. - Великолепно! Тогда с завтрашнего дня и начнем, а через два-три дня к Вам должен присоединиться прокурор. Простите, но это формальность, - надевая очки и смотря в бумаги очередного маленького преступления – угона тележки, промолвил Орочимару. После минутной паузы и будто для уточнения его собственных мыслей, догадок, Орочимару передает блондину в руки дело со словами, - Ваша первая миссия. - Мы, двое специалистов из Токио, должны расследовать дело тележки вместе с местным прокурором? – не веря своим ушам и прочитанному вскользь тексту, спросил Наруто. В ответ – утвердительный кивок. Ему кажется, что над ним откровенно потешаются – столь нагло и открыто. Едва Намикадзе решается вновь что-то сказать, как из его рук резко выхватывают бумаги и холодно произносят: - Успокойся, Наруто, в этой мизерной деревушке дел такого масштаба, как в Токио, нет. Самое большое преступление здесь – это то, что было в твоей руке. - Но, Саскеее… - растягивая последнюю букву, как резинку, начал Наруто и, сверля глазами бумагу, продолжил, - Мы – специалисты, а не любители!!! Слова, сказанные блондином, сильно обидели и задели за живое его нового босса – Орочимару и тот, зло перебил наглого сотрудника: - Каждый в моем штабе – это высококвалифицированный специалист! После случая с Вашими семьями ни один преступник не поселился в нашей деревне! И все благодаря таким специалистам, как они! Это был удар. Самый настоящий удар, как по самолюбию, так и по сердцу парней. Повисла гнетущая тишина, а слова, последовавшие из уст обладателя небесных глаз, разрезали ее, как бумагу: - Где же тогда были Ваши специалисты… где в тот день были именно Вы, Орочимару-сама?

*.*.* Англия, Лондон. 2010г.

Над прекрасной столицей Страны Дождей - Лондона, светило необыкновенно яркое солнце. Его лучи обнимали сырую землю, даря тепло и улыбаясь цветам, которые с неким упреком смотрели на него, словно обвиняя в опоздании. Солнечные лучи легко пробились сквозь толстую пелену пыли и выхлопных газов шумного города. Люди здесь давно не замечают этого вредного воздуха, ссылаясь на прогресс и «привыкание». Но если сравнить Лондон, например, с Токио, то, наверняка, Лондон еще зелен и не «оброс» большими небоскребами. Здесь до сих пор можно заметить старые постройки, которые, несомненно, были гордостью англичан. Сегодня улицы этого старого, величественного города были заполнены людьми спешившими куда-то. Каждый из них был настолько увлечен, что даже не заметил, как сквозь толпу бежала кампания подростков. И не мудрено – ведь у каждого свои заботы, свои проблемы, им некогда смотреть по сторонам, да и это, казалось, нормальны для тинейджеров. Подростки, что-то бурно обсуждая, бежали вдоль улочек. Форма их была привычной для глаз и весьма почетной – оксфордские пиджачки с эмблемой считались самым настоящим достоянием. - Гаара! – громко позвала одного из них девушка – брюнетка с собранными в маленький хвостик волосами и зелеными глазами карего отлива, шестнадцати лет, тепло улыбнувшись. Юноша с огненно-рыжей копной волос яркой, восточной внешности обернулся на зов, и его лицо озарила добродушная улыбка, даря некое тепло бирюзовым глазам. - Анко-тян, коничива! – поприветствовал он ее и подошел к девчушке – забрать рюкзак. - Опять задумался, гений? – испытывающим взглядом сверля друга, спросила девушка и хлопнула по его плечу. Он же, давно привыкший к ее немного мужским замашкам такого типа, молча взял ее рюкзак и спросил: - Сбежала с занятий? - Ну, не все же такие умные, как ты, чтобы попросту их освобождали! – лениво ответила девушка и для убедительности зевнула, махнув рукой. На это заявление Гаара ничего не ответил: лишь жестом руки пригласил ее прогуляться. Однако, вместо этого девушка, хитро щурясь, подошла к нему вплотную, чем заставила белоснежные щеки юноши заалеть. - Ан-н-ко-т-тян… - смущенно пролепетал но Собаку, смотря в эти необычные глаза. Чего греха-то таить, если симпатия, разве что только - любовь к этой бойкой девушке видна за сто миль? Парень впервые испытывал к своей подруге нежность, которую не сравнить с нежностью к сестре или к маленькому ребенку. Эта девушка с зелено-карими глазами ему очень нравилась и, можно было смело сказать, являлась первой любовью будущего детектива. О, а ревность не знала границ… И все потому, что в душе этого добродушного парня сидел чертик-собственник, которому сей момент с прижимками уж очень нравился… - Гаара-к-кун… - томно прошептала девушка, понимая, что, действительно, и не на шутку волнует парня своим присутствием. Ловкое движение рукой по прядям цвета пламени и румянец на щеках ее друга еще больше заалел. Ей это нравилось, да и он ей был небезразличен. Так вот… доведя обстановку до крайней нежной интимности девушка заметила, как обладатель бирюзовых глаз шумно сглотнул… и вот, когда едва его руки сомкнулись на ее талии… едва ритм его сердца на мгновение замер, как она… легонько ударив его по плечу, воскликнула: - Ты обещал мне! Ступор. Младший но Собаку на мгновение, как говорится, завис и непонимающе уставился на нее, на что девушка отреагировала весьма по-своему - щелкнула пальцами перед глазами, со словами: - Ты обещал мне тату! То есть… ты должен сделать себе тату! Обещал ведь, обещал! Шумный выдох воздуха из легких, Гаара садится на корточки и бледные, дрожащие от волнения пальцы, медленно сжимают виски. Всегда она так делает – сначала доводит до такого состояния, а потом… в неловкую ситуацию. И посмей только доказать ей, что ты вовсе не собирался ее поцеловать! А так хотелось… так хотелось… Нервно покосившись в сторону девушки, вернее… взглядом проведя по длинным ножкам, короткой юбочке и белоснежной сорочке с прекрасным видом на грудь и… ах-таки дойдя до глаз, Гаара гордо произнес: - Я обещал, значит, сделаю… - Я знаю! Ты ведь у меня такая умничка! – девушка радостно улыбнувшись, поцеловала его в щечку и продолжила весело щебетать, не замечая состояния самого парня. Гаара был зол: его глаза приобрели зеленоватый оттенок, а грудь вбирала в себя столько воздуха, сколько могли вместить в себя его легкие. Как она так может мучить его? И главное - за что? Сейчас парень размышлял над тем, как в такой свободной, сильно стране можно украсть человека без всяких улик. Ах, да! «И куда спрятать?» – тоже немаловажный вопрос. Юноша так и продолжал бы размышлять, строить планы, если бы не грозный голос девушки и бумага, которую его дорогая подруга неприлично тыкала ему в лицо, со словами: - Хочу вот это и на самое видное место! Взгляд бирюзовых глаз сфокусировался на японском иероглифе, а улыбка полная сарказма и иронии затронула губы парня. - С ума сошла? Зачем мне писать это? Да и куда я дену эту… - рыжеволосый прищурился и с иронией вымолвил слово, - «любовь»? - В задницу себе ее день! – бесцеремонно прервала его подруга и зло продолжила, тыча в лоб пальчиком, - Вот на лбу и нарисуешь!!! Но Собаку побледнел… На лоб? Иероглиф? Тату? Навечно? Ха! И еще раз Ха! - Нет, - сквозь зубы процедил юноша и скрестил руки у груди, демонстрируя свое превосходство. - Да, черт тебя дери! – грозно произнесла Анко и, сжав его рубашку, да уводя его с темного переулка, промолвила: - Пошли отсюда в салон! Еще маньяк нападет! - Единственный маньяк – это ты! – воскликнул парень, цепляясь за соседнюю трубу, как за соломинку, которая может его спасти. На это действие Анко не обратила никакого внимания и, подойдя к нему, спокойно произнесла: - Представь, что маньяк, который орудует в городе под псевдонимом «Кукольник», решит убить меня – любопытного журналиста, в последующем после зверских издевательств, превратит в куклу. А первое твое дело окажется именно это: расследование моего убийства… - Гаара уже хотел было возразить и назвать это глупостью, но девушка не дала ему, продолжив, - Ты, естественно, найдешь его – в этом я и не сомневаюсь, захочешь отомстить – чего я не желаю… Внимание! Вопрос: что у тебя останется в память от меня, и благодаря чему ты не опустишься до уровня этого ничтожества? - Не неси чушь! – грозно ответил ей на вопрос Гаара и зло сжал запястье, со словами, - Этого не будет, слышишь? - Ответ неверный…- не обращая на его слова никакого внимания, ответила Анко и продолжила, - На память у тебя останется это кандзи и оно будет тебе напоминать о моей любви… Ага, и ты не превратишься в такого же, как он. Гаара все это время молча слушал каждое слово и каждую интонацию в столь родном голосе, ощущая всем телом, что что-то, да произойдет не так. Видимо, она, как он и предполагал, начала свое расследование по поимке этого сумасшедшего, которое ушло слишком далеко и безвозвратно. Однако, одно выражение - «напоминать о моей любви» напрочь отбило у него всякие логические мысли… - Значит, ты меня все-таки любишь? – украдкой прошептал рыжеволосый и выхватил листочек с кандзи из рук подруги. Та лишь покраснела и растеряно смотрела на друга, нелепо чеша затылок… Неловкое молчание и Гаара, поднеся рисунок к солнечному свету, прошептал: - Я тебя тоже…