Бьёт - значит любит.

Он впервые не жалел о сказанных в её сторону словах. И даже сейчас, сидя в столовой и ловя разгневанный взгляд Теодора, Драко мечтательно жевал свой фруктовый салат. Естественно, смотря на неё. Её щёки, то и дело розовеющие от каждого их зрительного контакта, стремительно сокращались, превращаясь в улыбку. — Эй, Малфой! –прервал его мечтательные мысли Нотт, и чуть тише добавил –Хватит пялиться на мою девушку. Ухмылка. Какого хрена этот мерзавец ухмыляется, когда он его предупредил? Чёрт, надо найти к чему придраться. — А то что? –хмыкнул блондин. — А то хуй ты к ней притронешься, придурок–шикнул Тео. — Ничего, что мы почти в одной комнате живём? –почти расхохотался Малфой, доедая свой завтрак. — Я обещаю, я… Драко неторопливо встал, подмигивая Гермионе. — Да, пообещай, что отстанешь от моей девочки –на прощание бросил слизеринец выходя из зала.                    *** Гермиона, держи себя в руках! Подумаешь, тебе признался в любви самый горячий блондин во всём Хогвартсе. Мерлин, что происходит… Она встречается с Тео, ей признался Драко, а она… Любит их обоих? Фу, похожа так на шлюху. Пора решать! Но… Так, нужно отвлечься. Сегодня поставили урок со Слизерином. Опять. В последнее время как-то часто ставят «враждующие веками» факультеты вместе. Судьба? Разве? — Ты видела как Нотт с Малфоем спорил? –с каким-то маниакальным восторгом спросила Джинни. — Разве круто быть «двойной бедой»? –еле слышно выдохнула Гермиона. — Тройной бедой, детка –пихнула её под ребро подруга, направляя взгляд в сторону. Проследив за ним, Грейнджер судорожно выдохнула. Майкл…                          *** — Гарри, я правда хотела тебе сказать…–в который раз сообщила Джинни своему парню. — Но не сказала, Джин! И почему? –Поттер был больше расстроен, чем разъярён. Просто человек, за которого он ручался, оказался двуличной тварью. Как он мог допустить такую оплошность? Пропустить двойственную и такую корыстную личность к Гермионе? К Гермионе, его лучшей подруге, и просто очень милому и святому человеку? — Я хотела точно определить, он ли отравил Гермиону, или нет… — Я верю, Джинни. Просто я очень зол на себя! –Гарри обнял её, вдыхая аромат цитруса —Впредь я не допущу такой оплошности. Уизли подняла голову, и сказала: — В этом нам поможет Малфой. — Что?! –недоуменно воскликнул Поттер. — Узнаешь. Я плохого не посоветую–подмигнула рыжая бестия.                                             *** — Гермиона! Стройная фигура молча остановилась. Повернувшись на носочках и прямо посмотрев в глаза парню, она застала того врасплох. — Ты что-то хотел, Майкл? — непоколебимо смотря ему в глаза, спросила Гермиона с необыкновенным спокойствием. — Да, я хотел позвать тебя погулять сегодня вечером. — улыбнувшись, произнес мулат. Девушка сморгнула собирающиеся вокруг глаз слезинки неистовой злости. Что он себе позволяет, черт его подери?! Но, сохраняя внутреннее (и, возможно, в какой-то степени внешнее) спокойствие, шатенка ответила: — Спасибо за приглашение, я… Подумаю. Дуглас, улыбнувшись, подмигнул ей на прощание и ушел. Гермиона же еле сдержала рвотный порыв.              *** — Блейз! Эй, ну ты что, Мандрагору тебе в ухо, глухой? — в который раз, немного с ноткой лени, позвал его Малфой. Из ванной послышались шаги и голос, что-то невнятно бурчащий. — Да иду я, иду…– сказал тот, закидывая полотенце сначала на плечи, а потом уже и на тело. Блондин, уставший ждать своего друга, разлёгся на диване темно-зеленых тонов. Странно, но теперь Драко больше нравится красный и жёлтый. Не на нем, конечно! На ней. Хотя зелёный ей бы подошёл однозначно больше. Без вариантов. — Ну, и? Что тебе нужно от меня на этот раз? — облизывая нижнюю губу, произнес Забини. — Ах, да. Это очень срочно, Блейз.– Малфой привстал на локти.– Ко мне тут такое предложение поступило, слушай… — Эй, Малфой! — в попыхах сказала Джинни. Парень неспешно развернулся. — Хм… Знакомый голос…– протянул он, разворачиваясь в сторону нежданной собеседницы на пятках.– Что же тебя привело сюда, юная леди? Девушка нарочито выдохнула. Видеть Малфоя таким было немного непривычно. Хотя немного — это мягко сказано. Что же, в любом случае нужно сказать то, за чем она сюда приволоклась. — Малфой, давай без своих аристократических галантностей, умоляю. — Ну, раз ты умоляешь…– хмыкнул Драко.– Но в самом деле, зачем пришла? — В гриффиндорскую гостиную? — улыбнулась Уизли, чем вызвала лёгкий ступор у слизеринца.– Ладно, завершим взаимный обмен колкостями. — Солидарен.– сморгнув недоуменное выражение лица, сказал парень. — Я хотела тебя кое о чем попросить…– начала было Джинни, но услышала… — Нет. — Это связано с Гермионой.– сразу выдала козырь девушка. — Ну блять, тогда не томи! — с раздражением и нетерпением отозвался блондин.– Мое терпение далеко не вечно. — Я не собираюсь тебе рассказывать это прямо на виду у всех. — И что, я не могу понять, ты тогда от меня хочешь? Чтобы я предоставил тебе отдельную комнату для разговоров по душам? — огрызнулся Малфой, но все же отошёл в более укромный уголок.– Не тяни резину, если знаешь, что она вот-вот порвётся, Уизли. Ладно. В чем-то он был прав. Ну что ж, настало время рассказать свой гениальный план. Ведь без него он будет не осуществим. Малфой — главная фигура в этой игре. — В общем, я знаю, что тебя тоже бесит выскочка-Дуглас и ты был бы не против от него избавиться.– сказала Джинни, облокачиваясь о стену. — Тоже? Оу, так я не один такой? — ухмыльнулся слизеринец — Все-таки вы не такие белые и пушистые пупсеныши-львы, как я думал. Это похвально. — Ты сам сказал не тянуть резину, так зачем же тогда начинаешь этот цирк? — Уизли посмотрела на него, как на маленького мальчика, и продолжила — Так вот. У меня есть предложение по устранению его раз и навсегда. — И что мне с этого? Где моя выгода? — хмыкнул Драко. — Ну… Продолжай развивать логическую цепочку своими извилинами… Малфой посмотрел на нее, как на полоумную. — Короче, если продолжить развивать эту мысль, то тогда Майкл больше не будет домогаться до твоей Гермионы. — Годится.– деловито сказал парень.– Я в деле. Говори, что от меня требуется. Блейз, внимательно слушавший Малфоя, вдруг взъерошил свои волосы. — М-да… Во что же ты вляпался, Амиго… — А ты ради Дафны бы на это не пошёл? — с укоризной взглянул на него слизеринец. — Сукин ты сын, такой мелкий, а уже манипулятор. *** — И сегодня мы на уроке поговорим про…– профессор остановился, медленно оглядывая всех присутствующих. Конечно от его зорких глаз не укрылось одно необычайное явление, а именно: Драко Малфой, почтенный ученик Слизерина, выходец из аристократической чистокровной семьи, от роду ненавидевший грязнокровок, сидит с их главной представительницей — Гермионой Грейнджер. Что ж, даже для Снейпа это зрелище немного… Необычно. — Я бы хотел начать этот урок с одной мудрой фразы: Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. — Северус сел на свое законное место, сложив руки в замочек.– Мозг — сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей…– тут профессору захотелось посмотреть на Рона Уизли, царствие ему Небесное, но, так как его уже нет в этом мире, он посмотрел на Малфоя, продолжая фразу — Может вы ещё не заметили, но жизнь вообще несправедлива. Снейп вдруг резко встал, атмосферно дёрнув своим черным плащом. Его глаза, как смоль, обволакивали взгляд всех присутствующих на уроке волшебников и волшебниц. Такое поведение для Северуса было довольно обыкновенно, но многие до сих пор не могут привыкнуть к нему. Поэтому у многих людей любые движения профессора сопровождались мелкой дрожью, как от прохладного дуновения ветра. А такие резкие — тем более. — Именно поэтому я постараюсь научить вас, как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу всем, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже как закупорить смерть. Речь, такая же атмосферная, как и движения Северуса (как, впрочем, и он сам), была окончена. Странно, но именно его речи всегда воодушевляли Гермиону. Она завороженно наблюдала за его действиями и внимательно следила за ходом его мыслей, которые он постепенно изливал в зал. — Как хорошо, что Нотт не пришел.– шепнул Гермионе Малфой. — Почему это? — спросила у него та, уже с помощью легилименции. Конечно, Грейнджер понимала, к чему он клонит. Но, естественно, было бы очень интересно услышать свои догадки уже из его уст. — Будто бы ты не понимаешь, Гермиона — так же, с помощью легилименции, сообщил ей слизеринец, скользя своей прохладной рукой по ее коленке. Девушку накрыло волной смущения. Не только от движений Драко, но и от того, каким тоном он сказал ее имя. Это было волшебно. Смесь восхищения, гордости и… Нежности? Видимо да. Ох, Гермиона реально оказывает на Малфоя неописуемое воздействие. Главное, что было удивительно, так это то, что он не сопротивляется. Его рука, пробирающаяся все выше и выше, достигла самого пика. Гермиона шумно выдохнула, чувствуя, что он достиг апогея. — Пожалуйста, давай не здесь… — шепнула она, взяв его руку в свою, тем самым обрекая Малфоя полностью под свой контроль. — То есть, будь то в другом месте, ты бы разрешила? — хмыкнул блондин.– Учту, кудрявая.– сказал он, взяв ее локон в свою ладонь, немного оттянув его ногтями, вызывая волну щекотки у гриффиндорки. — Эй, ну перестань! — хлопнула его по плечу Грейнджер.– Профессор Снейп и так уже не в восторге. Она перевела взгляд на преподавателя, который косо посматривал в их сторону, объясняя материал. Слава Мерлину, Гермиона записала в тетрадь цель и самое важное, что может вызвать затруднение. — Давай приступим к выполнению поставленной задачи, мистер Малфой, — деловито и надменно произнесла гриффиндорка. — Пренепременно, профессор Грейнджер.– в таком же тоне отозвался парень. Задача этого эксперимента состояла вот в чём: сосед по парте, по совместительству — твой напарник, должен проникнуть в разум собеседника и вызвать три категории воспоминаний в разброс: самое трагичное, самое веселое и самое ценное. При этом человек, у которого ты эти воспоминания вызываешь, должен не только почувствовать это все наяву, но и в то же время не заподозрить проникновение в свое сознание. Если незаметно сделать не удалось попытку следует повторить. А если и на следующий раз не получилось — это свидетельствует лишь о плохом владении заклинанием «Легилименс» На самом деле задание довольно-таки интересное и загадочное. Особенно, когда твой напарник — коварный и непредсказуемый Драко Малфой. Грейнджер дала почитать то, что она успела написать и что вообще нужно будет сделать, так как понимала, что слизеринец не слушал профессора вообще от слова совсем. Увидев кусок пергамента, на котором было написано не очень размашистым и не совсем обычным почерком довольно-таки внушительный объём информации за такое короткое время, Малфой благодарно взглянул на девушку, которая в буквальном смысле этого слова спасла ему жизнь. Потому что если бы Снейп узнал, что Драко мало того, что не слушал весь теоретический материал, так ещё при этом ничего и не сделал, ему бы осталось жить считанные минуты. И знал он это, так скажем, не понаслышке. — Не знал, что ты одновременно можешь работать сразу в нескольких направлениях, Герм.– впервые, сократив имя, обратился к ней парень. — А то. Я умею больше, чем ты думаешь, Дракула.– хмыкнула гриффиндорка. — Я… Не… Дра! — Нет, мистер Малфой, мисс Грейнджер верно подметила, вы и Дракула — одно лицо.– подхватил их диалог Северус, как бы невзначай говоря, что пора бы заканчивать болтать на его уроке. — А теперь, прошу заметить, вам пора браться, наконец, за работу. Гермиона захихикала, пихнув собеседника под бок. Слизеринец же, не ожидавший такого подвоха от декана своего же факультета, состроил девушке самую кислую мину из его артиллерии. Грейнджер от этой картины начала смеяться во весь голос. Её смех был настолько заразительным, что не только гриффиндорская, но и слизеринская часть аудитории засмеялась вместе с ней. Даже профессор Снейп не удержался от лёгкой усмешки. — Ха-ха, это зре…лище было незабыва…емо, Драко Ма…лфой! — сдерживая очередной порыв смеха, с придыханием сказала шатенка. — У меня все незабываемо, Гермиона Грейнджер.– немного глухо отозвался слизеринец, — А теперь давай приступим к этой салазаровой работе. Прошло ещё немного времени, так как для этого эксперимента нужно было сделать, так скажем, своего рода вакуум, который помогал сосредоточиться только на одном человеке и вести с ним непосредственный контакт. — Помни, важно, когда соберёшься войти в мой разум, так это чтобы я ничего не заметил и не почувствовал. Для этого нужно произнести заклинание невербально, — напомнил Драко. — Да, — кратко ответила гриффиндорка, задумываясь над тем, какое воспоминание вызвать у парня первым. Легилименс! Внезапно стало холодно, настолько, что захотелось уйти как можно скорее. Гермиона насупилась, ведь очутилась в каком-то просторном, но в то же время до жути замкнутом пространстве. Навевало чувством одиночества и тоски. — Так это и есть сознание Драко? — вникуда сказала Грейнджер. Ну, почему-то она не сильно удивилась такой сырости и блеклости вокруг. Малфой никогда не казался девушке экстравертом. Но все же, было неописуемо жаль его. — Так! Не время отвлекаться! — произнесла шатенка в пустоту, собираясь с мыслями.– Мне нужно найти самое трагичное воспоминание Малфоя. Да, пожалуй, стоит начать именно с него. Почему в голову ей пришла такая мысль? Да кто знает. Может, она хочет разбавить трагичное воспоминание весёлым или самым ценным. Но самое ценное — не обязательно радостное, ведь так? — Gravissima memoria totius huius vitae!— выкрикнула в пустоту Гермиона, надеясь, что она не увидит что-то слишком ужасное. Вокруг нее воронкой завертелись все воспоминания, начиная с самого детства. Она слышала нежные слова со стороны матери, то, как он смеётся, когда видит черного ворона, кричащего вместо обычного «Кар!» — «Я пират!»… Видела Люциуса, кричащего во все горло, что Драко — худший сын, видела, как Малфой пытался скрыть метку, видела его страдания, слезы и крики, направленные на себя. Водоворот начинал замедляться, и замедлился на воспоминании, в котором… Была его мать. Ну как сказать была… Косвенно — да, она находилась в этом воспоминании, но… Была уже мертва. Малфой держал в руках баночку пепла, на котором были написаны перманентным маркером такие слова: Нарцисса Малфой, 1950-1999. После того, как Нарцисса попала в психиатрическую больницу, Драко сказал следить за ней. С каждым днём ей становилось все хуже и хуже. Вскоре, когда сын пришел навестить ее, миссис Малфой не узнала его. Прогнозы были отнюдь не утешительные. Драко, понимая, что больше ей никто не поможет и он свою мать уже не увидит никогда такой, какой она была прежде, сказал врачам, чтобы ее усыпили и сожгли. Сам бы он на это, конечно, не согласился: его заставил главный директор Мунго Донателло де Вариуссо. И сейчас, вертя в руках баночку с трухой, Драко сморгнул слезы обиды и отчаяния. Он не знал, как ему быть. Что делать? Как делать? Зачем делать? Хотела бы Нарцисса быть сожжённой почти заживо? Как ее похоронить? Развеять пепел по ветру, закопать вместе с банкой или же высыпать его в пруд около дома? Как же определиться?.. А, может, оставить ёмкость у себя? Нет, определенно нет. Малфой не сможет жить с таким грузом на плечах. Высыпать в камин и разжечь костёр? Нет, зачем сжигать человека дважды… В таком смятении Драко находился довольно долго. В итоге он решил закопать труху под молодое дерево и полить его водой. — Мама всегда хотела, чтобы около этого дерева цвели нарциссы…– сквозь слёзы улыбнулся парень, размазывая солёные капли по лицу. Он поправил и так идеально уложенный черный галстук. —Я люблю тебя, мама, и прощаю тебе все твои грехи. Я хотел тебе лучшей жизни, жаль, что теперь это не осуществимо… Блондин поклонился и побрел вдоль по аллее. Прочь от этого места. Зажмурив глаза, Гермиона судорожно выдохнула. — Это было…– в носу защипало. Гермиона даже не смогла договорить незаконченную фразу. Тут было понятно все без слов. Теперь она понимала, почему Драко был так жесток с ней. Все его действия были оправданы. И, когда он ее ударил, девушка даже не попыталась выяснить в чем была причина такого срыва. Да, он не имел права срываться на ней, но все же… Поводов для этого было предостаточно. А когда Гермиона даже не выяснив причину, решила потрепать его нервы и поиграть на и так уже довольно сломленной психике… Она поступила жестоко, безжалостно и бесчеловечно. Он искал в ней спасение, некую опору и поддержку, а нашел… Ничего. Ничего, кроме непонимания, обиды и мести, вперемешку с горечью. Гриффиндорка осела на пол. Она понятия не имела, что переживал в то время Драко. Даже не додумалась спросить… Но девушка надеялась, что он нашёл поддержку в ком-то другом. Будь то Блейз, Тео, Дафна или даже Пэнси… Не так важно. Просто если в то время Малфой был один, он точно бы сломался. Никто бы такого не выдержал в одиночку. Гермиона знала, что парень все прячет в себе, скрываясь за бездушной и холодной маской безразличия. Только когда он позволил себе приблизиться к Грейнджер, эта маска изо льда давала трещину. И шатенка надеялась, что рано или поздно эта маска окончательно растает. Она сделает все для этого. Приложит все усилия, чтобы лёд превратился в воду. — Настало время до самого веселого воспоминания…– шмыгнула носом Герм, сильнее закутываясь в свою лёгкую кофточку — felicissima huius viri memoria! Цунами из воспоминаний вновь накрыло ее. Она чувствовала на себе все те настроения, на котором задерживала взгляд. — Настоящий house of memories— почему-то подумалось ей. Вертевшиеся вокруг нее картинки только набирали обороты. Мельком она увидела себя, танцующей под какую-то музыку. В руках у нее был плеер, в ушах — наушники. Постукивая в такт музыке тапочком, девушка напевала строчки из песни. Тут водоворот остановился, и шатенка увидела… Беллатрису Лестрейндж и Драко, лет пяти-семи. Любезная тетя, пока мама не видит, учит Драко первому заклинанию: колдует ему уши, рога, хвост. Меняет цвет кожи, отправляет его в полет, давая возможность ощутить такое сладостное чувство невесомости. Мальчик от души смеётся. Для него это необычно — проявление заботы со стороны тёти, родителей… Да и в общем родственников. Это ему чуждо. Поэтому он смеётся, смеётся как в последний раз, пытаясь полностью отдаться моменту и жить сегодняшним днём. — Чтобы тебе ещё наколдовать, дорогой? — в своей манере спросила Беллатриса. Глаза Драко загорелись, как бенгальские огни. — А ты можешь… Устроить кукольный театр? — с надеждой в голосе спросил он. — Конечно, все, что пожелаешь, милый мой племянник…- поклонилась Лестрейндж, беря его с помощью заклинания на руки, постепенно поднимая в воздух.- Полетели! Эта картина показалась Гермионе достаточно милой. Странно, что же могло изменить Беллу? Настолько сильно видна разница… Невооружённым глазом заметишь, даже не приглядываясь. Девушка не хотела думать об этом. Если для Драко этот момент самый весёлый — пусть будет так. Гриффиндорка не собирается противиться этому. Просто она постарается наполнить его жизнь такими весёлыми моментами. По крайней мере, она постарается… Становилось все холоднее. Видимо, она уже довольно долго находится здесь. Но время летит здесь совершенно по-другому: если тут прошло уже больше часа — в настоящем мире прошло минуты две от силы. Это позволяет узнать большее за меньшее время. Удобно. — Настало время для самого ценного воспоминания..- с дрожью в голосе произнесла Гермиона, идя все глубже и глубже в несусветную пустошь, навстречу неизведанному.