Бьёт - значит любит.

Чувство одиночества проникало в разгорячённую душу девушки, заставляя задыхаться, разрывая глотку настолько, что хотелось вопить. Закрыть глаза и выдохнуть — два простейших действия, казалось бы, что может помочь лучше для успокоения? По крайней мере, Гермионе всегда так казалось. Ноги подкашивались. Да. Опасно находиться в чьем-то сознании так долго. Из-за этого можно словить переутомление или припадок. Но шатенка не может не выполнить задание, порученное Снейпом. Она никогда никого не подводила. И нарушать эту «традицию» девушка не собиралась. — Какое там воспоминание у нас осталось? Самое ценное? — она зажала край одежды: так она боролась со смятением и страхом. Хотя, казалось бы, чего тут бояться? Взял да сказал. Посмотрел, запомнил, и со спокойной душой вышел из подсознания. Но все не так просто. Грейнджер, по ее мнению все равно, что за воспоминание окажется самым ценным, но она волновалась о своей роли в нем. Вдруг его самое ценное воспоминание — это то, как Драко впервые назвал ее грязнокровкой? Или ещё хуже: пытки Беллатрисы! Вот чего-чего, а этого Гермиона вспоминать не хотела. Хотя стоп, с чего она вообще взяла, что в самом ценном воспоминании будет именно она? Типун тебе на язык. Сказав фразу, стоящую ей немало нервных клеток, ураган чувств, торнадо воспоминаний и смесь картинок завьюжили около девушки. Ценное — необязательно положительное. Да, об этом забывать, пожалуй, не стоит. Вертелась эта кутерьма не очень долго. И остановилась. Остановилась на том, чего Гермиона увидеть никак не ожидала. Это событие произошло не так давно! Там была она, которая, после ссоры с «дражайшим Потти» шла по коридору, говоря пару ласковых себе под нос. Драко же, после неудачной попытки доказать Пэнси, что секс — не любовь, брёл ей навстречу. Гермиона споткнулась. — Ммм, я всегда была такой неуклюжей? — проворчала девушка. Конечно, Малфой ее услышал. Но сил и желания пререкаться с ней у него не было. Вместо этого он произнес: — Грейнджер? Какие люди — попытался в свой манере начать слизеринец. Получилось не очень. Как и в последнее время говорить ей то, что ему вовсе не хотелось. — Взаимно.– устало пробормотала девушка. Ну вот, сейчас она наткнулась на очередные шуточки в ее сторону. Это же Драко Малфой. Что ещё стоит ожидать от него? Она развернулась и побрела в другую сторону. — Стой, — сказал он. Нет, не с презрением. Не с приказом в голосе… С мольбой? Гермиона не успела разобрать. Возможно, ей это казалось. Она просто остановилась и замерла к нему спиной. — Ты… Устало выглядишь. — Знаю.– она хотела ответить по типу: «Тебя это не касается», или «не лезь не в свое дело», но язык не повернулся, поэтому вместо колкостей, вертевшихся на языке, она пробормотала —Ты тоже. Парень выдохнул. — Как ты могла разглядеть, если стоишь спиной ко мне? Ну же, я не буду сегодня ничего говорить в твою сторону, честно.— Драко сделал шаг вперёд, надеясь, что гриффиндорка не плюнет к нему в душу и не уйдет. — Вот именно, что сегодня. Вот почему я и не хочу с тобой вести диалог. Завтра ты используешь мои же слова против меня и обольёшь меня новой порцией грязи из своего арсенала. Ты это знаешь. Отрицать было бесполезно. Но как она не может понять, что легче оттолкнуть и попытаться забыть, чем открыться ей и признаться во всех грехах, стоящих у него за спиной? Малфой прекрасно понимал, что девушка права. Но так хотелось возразить ей и сказать, что он не такой, каким она его видит. Интересно, многие люди такого же мнения о нем? Догадки его пугали. Он что, настолько ужасен? Парень нервно поправил галстук. Он боялся, что она не повернется. Шумный выдох послышался около него. Почему он так переживает из-за этого? Может, причина в другом. Не в нем, а… в ней, в ком угодно. Конечно, Драко, лучше же видеть проблемы в других людях, чем в себе! — говорил его внутренний голос. И глубоко в душе, он был с ним согласен на все сто. Но как же он выдохнул с облегчением, когда она на носочках повернулась к нему и вопросительно вскинула бровью. Сглотнув, он попросил: — Мне нужен совет. Гермиона сморгнула. — Какого рода совет? — с сомнением она обвела собеседника взглядом. — Сам не знаю.–сдался Малфой. — Просто мне нужно выговориться, а друзьям… сказать не могу, примут за дебила. А ты, как «третье лицо», сможешь понять и отчужденно поразмышлять, что-то посоветовать, наверное… — Только одно условие.– Грейнджер, будучи умной девушкой, сразу попыталась поговорить с ним с пользой для себя. Или хотя бы без убытка для своей персоны. Ну что поделать, расчётливость ещё никому не мешала в жизни. — Одно.– согласился Малфой. — Ни слова об этом разговоре. — Справедливо. Но я бы и так никому не сказал. — Перестраховка, –кратко объяснила почему выдвинула такое условие Гермиона. Она сложила руки на груди, в ожидании его слов, да… хоть чего-нибудь. — Что более важно… в отношениях? Я не понимаю, почему… многие девушки… сразу после секса хотят отношений? — Малфой заломил пальцы, не думая о боли и инстинктах. — В отношениях важно взаимопонимание, верность и поддержка. Конечно, многие девушки после интимной близости начинают ощущать нечто большее, чем «одну ночь мы вместе и расходимся». Никакая девушка не признает себя «девушкой лёгкого поведения», даже если так и есть. У меня… небольшой опыт в этом деле, но мне бы точно не было приятно, если парень рассматривал меня как «игрушку»: поиграл и бросил. Надоело — вообще выкинул. Никогда бы такой человек не понравился любой девушке со здоровой психикой. И я не исключение.— Что же, неоднозначный вопрос — неоднозначный ответ. Один-один. Тут Драко осознал, что где-то глубоко внутри она имела ввиду именно его, его поведение, манеры. В груди неприятно кольнуло, было обидно, что Гермиона не любит его, когда он в ней видит нечто большее, чем просто «игрушку»… Гермиона открыла глаза. Над ней склонился профессор Снейп. И… Он. Малфой обеспокоенно всматривался в ее лицо. Хотелось пить. И есть. И спать. После этой мысли девушку окутала темнота и непроглядный мрак. «Совсем как у него в подсознании…»